Вход

Композиционные особенности репортажа

Рекомендуемая категория для самостоятельной подготовки:
Курсовая работа*
Код 292970
Дата создания 15 июня 2014
Страниц 21
Мы сможем обработать ваш заказ 23 мая в 12:00 [мск]
Файлы будут доступны для скачивания только после обработки заказа.
990руб.
КУПИТЬ

Описание

Работа подробно описывает жанровые особенности репортажа, его виды, композиционные особенности, структурную организацию, а также рассматривает композиционные приемы экспрессии. Курсовая написана и защищена в 2011 году в УрФУ на "отлично". ...

Содержание

Введение
Глава 1. Особенности композиции в репортаже
1.1. Определение жанра
1.2. Виды репортажа
1.2.1. Событийный репортаж
1.2.2. Аналитический репортаж
1.2.3. Познавательно-тематический репортаж
1.2.4. Репортаж-комментарий
1.3. Композиция репортажного текста
1.4. Структурная организация репортажа
1.5. Композиционные приемы экспрессии
Глава 2. Анализ репортажей Найденова
2.1. «Частный бой»
2.2. «Не в службу, а в рожу»
2.3. «Щепки летят»
2.4. «Война людей и сосулек»
2.5. «Кирсан – КарКас. Эндшпиль»
2.6. Композиционные особенности репортажей Найденова
Заключение

Введение

Понятие «репортаж» возникло в первой половине XIX века и происходит от латинского слова «reportare», означающем «передавать, сообщать».
Сегодня репортаж и репортерство воспринимаются многими как синонимы оперативности, актуальности, злободневности и документальной точности. Познавательные и выразительные возможности репортажа позволяют современным журналистам наглядно и предметно отображать даже самые сложные явления действительности. Именно в этом, видимо, кроется неувядаемый секрет притягательности данного жанра как для профессионалов, так для читателей. Этим объясняется актуальность выбранной темы данной курсовой работы.
Цель данной работы – выявить особенности композиционного построения репортажного текста.
Для достижения этой цели были поставлены следующие задачи:
1) Дать определение жанру репортажа;
2) Рассмотреть виды репортажей: событийный, аналитический, познавательно-тематический, репортаж-комментарий;
3) Изучить композицию репортажного текста;
4) Проанализировать 5 репортажей одного автора.
Для исследования мы взяли репортажи Игоря Найденова, корреспондента еженедельника «Русский Репортер»

Фрагмент работы для ознакомления

Динамичное развитие действия;
Принцип монтажного построения текста;
Построение репортажа на фабульной основе, ассоциативных связях или исторических параллелях;
Использование таких композиционных приемов экспрессии, как отступление от нейтральной или естественной последовательности частей, дробная подача содержательного элемента, повтор содержательного элемента, ретардация, подтекст, контраст, экспрессивные концовки, экспрессивные зачины.
Приложение
«Частный бой»
Страх исчезает в самом начале боя, после первого удара, извещающего, что ты — велком, твою мать! — снова на территории самцов. Неважно, твоего первого удара или соперника. Страх исчезает, чуть только твоя плоть сталкивается с чужой плотью. И это не любовные ласки, по обоюдному желанию перешедшие в рукоприкладство. Страх исчезает, едва собственная переносица напарывается — черт, как больно! — на посторонний локоть. И это — не час пик в общественном транспорте. На страх нет времени. Провозишься со своим страхом — будешь повержен: с головы снимут скальп, клыки пойдут на ожерелье, твою женщину изнасилуют, а детей изжарят и сожрут. Если бы инстинкты можно было добывать, как нефть, сюда стоило бы провести трубопровод.
Мы встречаемся на условленной станции метро. Как и было сказано на сайте «Уличные драки». Его адрес я заметил из окна электрички Курского направления — корявые буквы на заборе. Из всего того, что у мужчины стоит, вопрос личной отваги по актуальности на втором месте. Особенно в крупных городах. Как упустить такую возможность испытать себя?
«Пора эволюционировать» (Чак Паланик, «Бойцовский клуб»)
В ожидании общего сбора успеваю поскандалить с быдловатым пассажиром, выплюнувшим жвачку мне под ноги. Едва не сцепились. Делаю это больше для тонуса, чем из справедливости.
Подъезжают бойцы. Все поодиночке. Коллективный дух — это не про них, это у футболистов. Скупо здороваются, разбредаются по вестибюлю. Никаких разговоров, пустого трепа. Глупо сокращать дистанцию с кем бы то ни было до боя. Кажется, все эти люди и вовсе не знакомы друг с другом — не с разных веток метрополитена, а из разных реальностей. Один, ботаник по виду, сразу воткнул в уши эмпэтришник — похоже, Dire Straits. Другой погрузился в чтение иллюстрированного журнала с модельными задницами. Третий принялся тут же, на мраморе, разминаться — делать наклоны и круговые движения шеей, как Мохаммед Али перед поединком.
Единственное, что их объединяет визуально, — небольшие спортивные сумки. Для драки много предметов не нужно, главное — принести с собой кулаки.
«После указанного срока ждем пятнадцать минут и уходим», — предупреждает сайт. Еще четверть часа идем к месту, по пути — всегда в одном и том же ритуальном магазине — закупаем питьевую воду. В группе выделяются трое: на них не написано, но сразу видно: ядро. Они и держатся уверенней, и шагают размашистей. В руках у одного из них магнитофон. Как скипетр, некий знак власти.
Встречный парень просит закурить. Прямо у всех сразу. В ответ слышит недобрый смех. Оценили смелость? Скорее, глупость.
«Я отвергаю постулат о ценности материального имущества»
Спускаемся к Москве-реке на большую поляну в форме эллипса, а там — тотальная расслабуха народонаселения: пиво с закусью, истерические дошкольники, которых мечтал безнаказанно убить Даниил Хармс, кошкоподобные йоркширы стоимостью в месячный бюджет провинциальной поликлиники.
И тут двадцать с лишним крепких парней дружно останавливаются, бросают вещи на землю и молча начинают наматывать на ладони боксерские бинты. Кумачовые, синие, телесного цвета. Лежащие на покрывалах от IKEA граждане напрягаются всеми частями своего обнаженного тела. В глазах читается опасливое недоумение: «Погром какой-то готовится, что ли?» Кое-кто уже покидает належанные точки. Мучнистопузые главы семейств и ведомств делают это неспешно, стараясь не уронить своего достоинства: дескать, мы не потому уходим, что страшно, просто там солнца больше. Но, если судить по их механическим движениям, скрывать свой страх получается у них так же плохо, как и свой уровень холестерина.
«Ни тебе войны, ни Великой депрессии»
Писатель Чак Паланик здесь во всем и везде. Как и «Бойцовский клуб», снятый по его одноименной книжке. Того гляди, выйдет на поляну из-за русской березы, весь в своей крови, смешанной с чужой. И провозгласит аутодафе этому мерзопакостному обществу потребления. С его мангалами-бадминтонами.
Роман — ответственный за работу с новичками:
— Нет, ну почему Брэд Питт в конце превратился в Нортона, скажи? Чушь какая-то.
Очевидно, здесь не любят лобовых сравнений с этим кино. У нихсвой клуб, у нас — свой.
Курят единицы. Их не осуждают: «Твое дело. Но дыхалка потом подведет, смотри сам».
Все вроде русские. По крайней мере, славянский тип преобладает. Тех, кому за тридцать, почти нет. У них другие игрушки: машины, дачи, любовницы — мелкобуржуазная дрянь, по мнению Паланика.
На разминке заметно, что у многих за плечами если не бойцовская, то во всяком случае спортивная подготовка. Все мы, как сказал поэт, занимались понемногу. Где-нибудь и зачем-нибудь.
Одна пара перчаток на всех. Поэтому просят приходить со своими, если есть кожные заболевания рук.
— Кончаем этот онанизм, — несется по поляне. Это кто-то из ядра. — Разбиваемся на пары.
Разбиться на пары — это всегда лотерея. Выбираешь не только ты, но и тебя. По росту и весу, по кубикам на брюшине, если таковые имеются. По блеску в глазах, в конце концов. Вообще говоря, для меня осталось загадкой, как формируются спарринги. Ведь всякий раз на драки приходят новенькие. Никогда не знаешь, каков у них уровень подготовки — физической, моральной. Возможно, кто-то занимался единоборствами. Так что если спариваться навскидку, всегда есть риск напороться на опытного бойца. Ощущение паническое. Но в этом-то и соль — потом выходящая с потом и кровью.
Бывалые бойцы вообще рекомендуют «вставать» против того, кто заведомо сильнее. Так быстрее поймешь, чего стоишь. Описывается этот резон примерно такими словами: «Только когда проигрываешь бой, просыпается внутри что-то такое, что давно там спало. Кроме того, это отличный толчок, чтобы развиваться».
Меня ангажируют на «драку с землей».
— Что это?
— Руки, ноги — карате. Плюс земля — по-борцовски: проходы в ноги, удушение и все такое.
Я вежливо отказываюсь. Мне не очень нравится слово «удушение». Еще с тех времен, когда мы на уроках истории проходили дворцовые перевороты. Да к тому же не хочется валяться.
Смысл в том, что бойцы сами договариваются о подробностях боя. Куда бить, куда нет. Ограничения обычно касаются только паха и надкостницы. По умолчанию принимаются правила классического бокса. Но при этом все имеют в виду, что в уличных драках никаких правил нет и быть не может.
«Я не хочу умереть без единого шрама»
С бинтами у меня выходит заминка — все-таки первый раз. Мне помогают намотаться:
— Большой палец в петельку суй, а потом крути, как удобно, лишь бы запястье не болталось. А чего это ты дышишь с открытым ртом? Давай через капу.
У меня не дышится.
— Ты чего, капу не варил, что ли?
— Какать? — косноязычу я сквозь полупрозрачную резинку.
— Что ты сказал? «Как это»? Во дает! — искренне, как малахольному, сочувствуют мне бойцы. — Сначала опускаешь в кипяток, потом под челюсть подгоняешь.
Сам собой включается магнитофон. Под такую музыку только головы курам рубить. Мotorhead, JudasPriest? Это сигнал к началу боев.
В эллипс поляны вступает первая пара. С первых движений начинает проигрывать тот, кто до драки спрашивал: «А ничья возможна?» Так всегда и бывает. Стоит ли спрашивать у врача, будет ли больно? Будет.
Однако «стоп» говорить он не хочет. Это не постыдно. Это очень постыдно.
— Давай, не жалей его!— эллипс подбадривает того, кто побеждает. Это вам не игровые виды спорта, где часто болеют за слабых. — Добивай, добивай!
Бойцы беззвучно катаются по земле. Близкий контакт. Ближе только секс. Никакого мата. Мат вообще не приветствуется, хотя стилистически был бы уместен.
У обоих рот наполняется кровью. Но это не повод для остановки боя.
— Почему вы для встреч выбрали такую периодичность — две недели? — спрашиваю я Юрия, основоположника клуба. В интернете у него ник Walk.
— Столько нужно, чтобы раны залечить, мы прикидывали из опыта.
Громче и многословнее других болельщиков кричит атлетически сложенный, не по-московски загорелый юноша. Даже его умные глаза не помогают избавиться от ощущения, что его тело состоит всего из двух частей: хребта и нанизанной на него мышечной ткани. Для имени Николай в его облике слишком мало зоны рискованного земледелия и слишком много Большого Кавказского хребта.
— Выворачивайся, попой подбрось его и вылезай! — бегает вокруг запыленных бойцов Николай-советчик.
У меня на старой футболке — рекомендуется брать одежду, «которую не жалко», — надпись «Новый фильм Алексея Балабанова “Груз 200”».
— А что за фильм? — вдруг спрашивает он, потеряв интерес к бою. Там все ясно: рано или поздно «ничья» проиграет.
— Про трупы.
— А я Михалкова уважаю.
— При чем тут Михалков? Написано же: Балабанов.
— Все равно, я уважаю Михалкова.
В предлагаемых условиях можно попасть впросак с оценкой уровня интеллекта. Его тут принято бить, а не измерять.
У каждого из бойцов своя манера держаться. Кто-то копирует телевизионных боксеров. Другие интуичат, стараясь предугадать действия соперника. Третьи выпендриваются, опустив руки, словно предлагая бить себя. Но никто не тянет время. Зачем тогда вообще приходить? Один или два раза только подгоняли бойцов, призывая к активности.
«Ты не знаешь себя, если ни разу не дрался»
Пятая пара моя. Пока дождался, устал. Всего боев будет порядка двадцати.
Слава богу, именно Роман из ядра достался мне для спарринга. Я вешу пуда на два больше. Но он, похоже, чем-то таким занимался. Одетый в обтягивающее трико, обутый в борцовки, он смахивает на уменьшенную копию Ивана Поддубного.
Я думаю вот что — и это, собственно, моя последняя мысль перед дракой: «Вся моя жизнь проходит в постоянных попытках доказать себе, что я не трус. Но это ведь не самый плохой сценарий жизни, а?»
— А-а! — я замечаю себя как бы со стороны — кричащей обезьяной, судорожно грызущей сырую, не сваренную, а потому постоянно выпадающую изо рта капу. Это — первый удар Романа. Он приходится мне в ухо. Похоже на немое кино: словно не тебя бьют и не ты, а какой-то каскадер в смешных трусах. Пленка крутится в режиме rapid. Странно, по всем признакам — размаху, траектории ноги Романа, силе удара — мне должно быть очень больно¸ но мне не больно. Пленка мотается вперед. Он бьет снова, а мне снова не больно. И я ведь тоже бью. И, что удивительно, попадаю. Иначе почему так горит кулак?
Когда дерешься, ничего вокруг не замечаешь. Как глухарь на току. Можно рядом врыть гладкий металлический шест, посадить на него десяток стриптизерш-глухарок, а ты даже краем глаза их не заметишь. Как недалеко все-таки ушел человек не то что от животного — от птицы.
Бой длился минуту, может, полторы. Но мне почудилось, никак не меньше получаса. Кто знает, тот знает: время и пространство меняют свои свойства в бою, особенно в бою один на один.
А скорость мысли в минуты опасности увеличивается многократно.
В любом случае я успел разрушить Берлинскую стену, устроить удавшееся покушение на доминиканского диктатора Трухильо и привести силой в милицию соседа, который — сил уже нет никаких — слушает по ночам психоделическую музыку, не давая спать всему дому.
Нет, я не изобретал лекарства от рака и не спасал амурских тигров от истребления.
Мои мысли были заняты исключительно насилием, упоительно созидательным насилием. Теперь я знаю, что и Махатма Ганди, и мать Тереза смогли бы получать удовольствие от физической жестокости, если бы захотели, если бы не были столь упертыми в своей добродетели.
Впрочем, все это я придумал потом, отдышавшись и выпив махом литр минералки. А во время драки голова была почти пустой, как холодильник после отпуска на море. Так, какие-то крошки пиццы в морозилке — бьются хаотически о внутренние стенки черепа. Вроде таких, например: «Лучше пять минуть побыть трусом, — получаю удар в скулу, — чем всю жизнь лежать в могиле», — сам бью куда-то в тело Романово.
Кто это сказал? Вроде ирландцы. Точно, они. Но ведь не самые, между прочим, трусливые люди эти ирландцы.
Короче говоря, я победил. Пожалуй что случайно. Возомнил себя по неопытности неуязвимым и задавил Романа разницей в весе. Непросто все-таки в бойцовском клубе работать с новичками: никогда не знаешь, чем все это обернется для новичка.
Нам слегка похлопали. Это традиция клуба — аплодировать обоим участникам, чем бы ни закончился бой.
«Эй, и Мона Лиза потихоньку разрушается»
«Первое правило “Бойцовского клуба”: не говорить о “Бойцовском клубе”. Второе правило: не говорить нигде о “Бойцовском клубе”. Третье: кто-то вдруг бросает драться, дает сигнал, что сдается, — драка заканчивается. Четвертое правило: драться один на один. Пятое: одна драка за раз, парни. Шестое: никаких ботинок, никаких рубашек. Седьмое правило: драки будут продолжаться столько, сколько нужно. И восьмое, последнее, правило: если это ваша первая ночь в “Бойцовском клубе” — вы должны драться».
В московском клубе правила практически те же, что и в книге у Паланика. За исключением деталей. Здесь дерутся по вечерам, а не ночью. Бьются в кикбоксерских перчатках, а не на голый кулак. Капы по желанию: «Берегите зубы». И рубашки разрешены. Больше того, можно прийти хоть в офисном костюме. Тоже — опыт. И еще позволяется сразиться не один раз, а несколько, если одного боя не хватило, чтобы выложиться на полную катушку.
Апервые два правила мне разрешили нарушить сами бойцы. Так что совесть моя осталась незапятнанной. В отличие от тела. Впрочем, какие это, в сущности, пятна — пустяки: гематома на левом бедре неожиданно правильной круглой формы размером с кофейное блюдце да припухлость в треть лица, зато без синевы. Хуже было бы, если бы наоборот.
Пока бойцы ждут своей очереди, я завожу разговор про клубы, где дерутся без перчаток. Мои собеседники отзываются о них без энтузиазма:
— У нас люди на работу ходят, учатся. Как им с таким лицом?
— За синяки не увольняют. Нет еще в трудовом законодательстве такого пункта.
— Сам попробуй.
«Ты создал никчемное альтер эго для повышения тонуса»
Сюда приходят по разным причинам.
Много одноразовых. Придут, испытают себя и успокаиваются. Таких, по наблюдениям Юры Walk, примерно половина.
Кому-то клык выбили в пьяной драчке или «гопота отжала мобилу» поздним вечером. Этим надо реабилитировать себя. В своих же глазах в первую очередь. Они приходят подраться два-три раза, потом вставляют себе дорогой имплант, покупают сотовый последней модели и больше не появляются. Их чуть больше трети.
Остальные — постоянная группа. Среди них преобладают те, кому нужно сбросить стресс накопившейся за неделю офисной либо другой рутины. Они, я заметил, дерутся с остервенением. Словно мстя судьбе и начальнику за скучищу жизни.
Некоторые оказываются здесь по терапевтическим причинам. Антон, например, не стесняясь, рассказал, что с помощью драк избавился от пьянства. Одно приключение заместил другим.
И особую, малочисленную категорию составляют прирожденные бойцы. Для них драка и есть сама жизнь. Если их время от времени не стравливать с им подобными, они, как бойцовые псы, начнут бросаться на все, что движется. Их видно по лишенным эмоций взглядам.
«Еще чуть-чуть — и нечего желать»
Трудно сказать, к какой группе принадлежит Юра Walk. Скорее всего, он над схваткой.
Сам себя Юра представляет щуплым. Незаслуженно. Он не Геракл, конечно, но и щуплым его тоже не назовешь.
— Это важно, что я именно такой. Люди думают, что лидер у них — качок какой-нибудь. А приходят и видят меня, и это придает им уверенности в себе. Я же тоже, бывает, сливаю. Ага, решают они, значит, и я, наверное, смогу.
О своем клубе он говорит так: пусть идет как идет. В этом смысле он почти буддист. Вне клуба ему интересно все: эзотерика, философия, бизнес, политика. Человек Возрождения эпохи вырождения.
— Я подумываю вступить в одну партию, отвечающую интересам людей.
— А что, есть такие партии?
— Есть. Потом скажу, какая. — Ему 24 года, он студент, есть свое дело: мастерит сайты.
Кто движется, тот всегда прав. Надо что-то делать, хотя бы оторвать зад от дивана. Это — основные его заповеди. Даосизм пополам с Чеховым.
— Если человек приходит в клуб — значит, он уже переступил черту пассивности, — объясняет он подспудный символизм происходящего. — После того как подрался, и свое дело открыть не страшно, и заявить о гражданской позиции. А мужчине это необходимо на уровне инстинкта, особенно русскому. Вся проблема России в том, что нет нормальных мужчин, инфантилизм полнейший.
За те несколько лет, что клуб существует, через него человек семьсот прошли, прикидывает Юра Walk. У него было время сформулировать смысл того, чем он занят: «Это не шпановская драка. Это не спарринг в спортивном заведении под присмотром тренера. Это не сфера услуг: мы не делаем супергероев. Это — как драка с человеком, который не желает тебе зла».
Как-то так.
«Вопрос этикета: как повернуться к вам — задницей или мошонкой?»
Мне, самцу, почему-то не хватило одной драки с человеком, который не желал мне зла. Но лучше бы я, самец, остановился на одной драке.
Во второй раз со мной бился парень из МЧС.
Спарились мы так. «Давай», — говорит он. «Давай», — говорю я. «А ты кто?» — спрашиваю. «Гиревик», — отвечает.
Перед боем гиревик из МЧС рассказал, как где-то в другом месте дерется с ингушами, потому что они сумасшедшие и с ними интересно. Это мне не понравилось. Потому что я не ингуш. А также мне не понравились его передние зубы — сплошь вставленные. И кажется, не однажды.
К тому же выходить в круг во второй раз оказалось страшнее. Это как с парашютными прыжками: уже знаешь, чего ждать, каких опасностей.
Однако, помимо опасностей, меня ждало еще и неприятное физиологическое открытие. Оказывается, бойцовские качества моего тела проявляют себя не всегда одинаково. Все эти мышцы, жир, кости. Теперь они из подвижного Т-34 превратились в остолбеневший КРС. Из машины-танка — в крупный рогатый скот. Теперь мое превосходство в весе сыграло на руку и на ногу моему быстрому и стройному — поглядим, каким ты будешь через пятнадцать лет, — сопернику. Теперь было больно.
Принимая на себя очередями удары и тумаки, я вспоминал холокост. Получая одиночные тычки и зуботычины — новобранцев российской армии. Огребая порциями затрещины и заушины — воспитанников детдомов. Пинки, шлепки, оплеухи, подзатыльники, пендели — я воссоединился со всеми, кто сопротивляется жестокому року, но заранее обречен.
Теперь мне известно, что нет лучшего и скорейшего способа стать правозащитником, чем получить по роже без вины. Любопытно было бы исследовать биографии знаменитых омбудсменов. А что, если обнаружится, что в яслях нянечки заклеивали им рот изолентой, чтобы не орали? А в школе хулиганы вешали их воротником на гвоздь в туалете, как Буратино?
В подобной ситуации не работают все эти замусорившие мозг сентенции вроде «Страх для того и нужен, чтобы его преодолевать» или «Смелый человек не тот, кто не боится, а кто преодолевает свой страх». Все это глупости. Правда — одна. И она в том, что твое единственное желание — это чтобы все побыстрей закончилось.
Вдруг в глазах потемнело от боли. Боли, избавляющей от страданий, почти хирургической.
Господи, спасибо, что снабдил меня такой мошонкой: куда ни ударь — везде окажется зона интимной близости от паха.
У меня появился законный повод прекратить бой, почти не поступившись честью бойца. А не надо по яйцам бить.
Гиревик из МЧС долго извинялся. Я недолго принимал извинения. Нам аплодировали активнее, чем в прошлый раз.
«Мы — поколение мужчин, выращенных женщинами. Поможет ли другая женщина в решении наших проблем?»
Помимо основных законов в московском бойцовском клубе есть, так сказать, подзаконные акты. Вот они.
Никакой политики, никакого алкоголя и наркотиков, никаких денег и рейтингов, никаких женщин.
Бойцы должны быть старше 18 лет. Но паспорт ни у кого не проверяют.

Список литературы

1. Ким М.Н. Жанры современной журналистики.- СПБ.: Изд-во Михайлова В.А., 2004.
2. Ким М.Н. Репортаж: технология жанра.- СПб.: Изд-во Михайлова В.А.,2005.
3. Лазутина Г. Параметры журналистского текста //Журналист. 1997. №8
4. Лозовский Б.Н. Журналистика: краткий словарь/Б.Н.Лозовский.-Екатеринбург: Изд-во Урал ун-та, 2004.
5. Майданова Л.М., Лазарева Э.А. Практическая стилистика жанров СМИ: Репортаж, корреспонденция, рецензия, радиообзор печати, реклама: Учеб. пособие. Екатеринбург: УрГУ, 1996.
6. Организация эмоционально-оценочной стороны текста: Методические указания к контрольной работе №2 по современному русскому языку для студентов 1 курса заочного отделения факультета журналистики. Специальность «Менеджмент и маркетинг СМИ». Екатеринбург: УрГУ, 1996.
7. Радиожурналистика /Под ред. А.А.Шереля. М., 2000.
8. Тертычный А.А. Жанры периодической печати: Учебное пособие/А.А.Тертычный.- 2-е изд., испр. и доп.- М.: Аспект Пресс, 2002.
9. Ученова В.В. Метод и жанр: Диалектика взаимодействия //Методы журналистского творчества. М., 1982.
10. http://newreportage.ru/
11. http://mediasprat.ru
Пожалуйста, внимательно изучайте содержание и фрагменты работы. Деньги за приобретённые готовые работы по причине несоответствия данной работы вашим требованиям или её уникальности не возвращаются.
* Категория работы носит оценочный характер в соответствии с качественными и количественными параметрами предоставляемого материала. Данный материал ни целиком, ни любая из его частей не является готовым научным трудом, выпускной квалификационной работой, научным докладом или иной работой, предусмотренной государственной системой научной аттестации или необходимой для прохождения промежуточной или итоговой аттестации. Данный материал представляет собой субъективный результат обработки, структурирования и форматирования собранной его автором информации и предназначен, прежде всего, для использования в качестве источника для самостоятельной подготовки работы указанной тематики.
© Рефератбанк, 2002 - 2022