Вход

Возрастная идентичность языковой личности

Курсовая работа по прочим предметам
Дата создания: 6,12,07
Автор: зыб
Язык курсовой: Русский
Word, doc, 190 кб
Курсовую можно скачать бесплатно
Скачать
Данная работа не подходит - план Б:
Создаете заказ
Выбираете исполнителя
Готовый результат
Исполнители предлагают свои условия
Автор работает
Заказать
Не подходит данная работа?
Вы можете заказать написание любой учебной работы на любую тему.
Заказать новую работу
Оглавление
I. Введение…………………………………………………………………….3
  II. Основная часть………………………………………………………….4-29
 
                   Глава 1. Понятие идентичности
§ 1.1 Три основных подхода к определению личности……………….......4
§ 1.2 Три составляющие личности ……………..………..............................5
§ 1.3 Факторы, составляющие идентичность ЯЛ………………………….6
 
                   Глава 2. Российская и американская идентичность
§ 2.1 Содержание понятий российской и американской идентичности…11 
§ 2.2 Показатели идентичности…………………………………………….13
 
   Глава 3. Социальная идентичность языковой личности
 § 3.1 Социальная стратификация лингвокультуры………………………...14
 § 3.2 Разновидность «лектов»………………………………………………..17
 
                      Глава 4. Расовая и этническая идентичность
 § 4.1 Понятие расовой идентичности у Русских и Американцев………….19
 § 4.2 Расовая и этническая принадлежности на уровне коммуникации…..21
 
                      Глава 5. Тендерная идентичность
 § 5.1 Языковые проявления у мужчин и женщин в России и США……….22
 § 5.2 Понятие о мужественности и женственности в США и России……..24
 
                      Глава 6. Возрастная идентичность
 § 6.1 Значимость возраста в МК……………………………………………..26
 § 6.2 Сложности, возникающие в связи с разным восприятием…………..29
 Ш. Заключение………………………………………………………………..30
 IV. Список использованной литературы……………………………………31
Введение

     Выбор темы данной работы обусловлен рядом причин. В настоящее время интерес к проблеме идентичности языковой личности стоит очень остро и рассматривается многочисленным числом исследователей в этой области.
     Повышенное внимание к изучению содержания понятия идентичности и причин кризиса идентичности, возникающие в процессе МК, не угасает, а, напротив, повсеместно возрастает.
   Актуальность определяется прежде всего возрождением интереса. Это обусловлено тем, что одной из экзистенциональных потребностей человека является именно идентичность личности. И эта потребность воздействуют на ход межкультурного взаимодействия.
Предметом темы является возрастная идентичность языковой личности.
Её значимость велика. На фоне разного восприятия возрастной идентичности могут возникать сложности. Исследователи изучают отношение к возрасту у разных народов, дабы избежать этих сложностей. Сейчас изучается специфика общения между «отцами и детьми» в российском и американском обществе, а также отношение к детству.
       Целью работы является определение значимости возрастной идентичности.
       Для достижения поставленной цели необходимо решить ряд более конкретных задач:
- рассмотреть три основных подхода к определению идентичности и три составляющие личности
- найти различия и сходства понятий идентичности у Американцев и Русских
- выявить причины межкультурных различий в социальной сфере
- понять, какое же отношение к мужчинам и женщинам в Росси и США, путём рассмотрения их языковых проявлений и понятий о мужественности и женственности
- не пройти без внимания и расовую принадлежность на уровне коммуникации
 

Основная часть
Глава 1. Понятие идентичности
§ 1.1. Три основных подхода к определению идентичности

    В научной литературе прослеживается по меньшей мере три основных подхода к определению идентичности [11:111-116]:
1)    социопсихологический — идентичность создается отчасти как собственное «я» (self) и отчасти — в зависимости от групповой принадлежности, с этой точки зрения, «я»-идентичность многолика, состоит из множественных идентичностей и находится в тесной связи с культурой;
2)    коммуникативный — более динамичный подход, согласно которому идентич­ность возникает не только на основе собственного «я», но и в процессе обмена сообщениями с другими индивидами;
3)    критический — попытка понять закономерности формирования идентично­сти на основе исторического, политического, экономического и дискурсного кон­текстов; сторонники этого подхода полагают, что идентичность приписывается ин­дивидууму еще до его рождения, и также настаивают на динамической сущности идентичности.
Представители всех подходов так или иначе считают, что ядром культурной иден­тичности является «образ самого себя, слитый с культурой, в целостном восприя­тии действительности индивидом» [3:27]. Исходя из вышесказанного, про­блему идентичности ЯЛ можно было бы свести к двум простейшим вопросам: кто я? как я впишусь в этот мир? Эти вопросы взаимосвязаны и взаимозависимы.
 
 
 
 
§ 1.2. Три составляющие личности
 
По теории 3. Фрейда, составляющими личности являются:
1)     ид (id) — инстинктивные и врожденные аспекты личности;
2) эго (ego) — рациональная часть личности, осуществляющая посреднические
функции между ид и окружающей действительностью и ответственная за принятие решений;
3)     суперэго (superego) — система ценностей и этических норм, соотносимая с совестью, т. е. индивидуализированное отражение «коллективной совести» социума [1:112-115].
Если согласиться с этой классификацией, то можно предположить, что культурные различия могут наблюдаться на уровне всех ее составляющих: существуют врожденные национально-специфические черты, присущие ЯЛ; существуют различия в том, как люди, принадлежащие к разным культурам, осуществляют взаимодействие с окружающим миром (живой и неживой природой и другими людьми); систем; ценностей и этических норм также различается от культуры к культуре.
Исходя из распространенного мнения о том, что ведущим мотивом человеческой деятельности является удовлетворение базовых нужд, Э. Фромм выделил пять основных экзистенциальных потребностей человека:
1)     потребность в установлении связей;
2)     потребность в преодолении себя;
3)     потребность в корнях;
4)     потребность в идентичности;
5)     потребность в системе взглядов и преданности [2:250]
Все они так или иначе замыкаются на идентичности и воздействуют на ход межкультурного взаимодействия.
 
 
 
§ 1.3. Факторы, составляющие идентичность ЯЛ
 
При анализе системно-динамической модели межкультурного общения необходимо учитывать следующие факторы, составляющие идентичность ЯЛ:
-     самоценность собственного «я»; самовосприятие и самооценка;
-     самоотождествление с определенными группами других личностей;
-     использование себя как стандарта, модели для сравнения при оценке окру-
жающих;
-     идентификация личности со стороны окружающих;
-     соотношение между самоидентификацией и идентификацией со стороны
окружающих.
Задача определения понятия «личность» в психологии, лингвистике, философии и других науках осложнена тем обстоятельством, что индивидуальные черты человека недоступны непосредственному наблюдению. Поэтому основными критериями при оценке личности считаются последовательность и устойчивость человеческого поведения, а также поведенческие различия между людьми как реакция на аналогичные жизненные ситуации. Преимущество сопоставительных и культурных исследований заключается в возможности выявить те поведенческие особенности, которые, последовательно проявляясь в одной из сопоставляемых культур, не типичны для другой культуры.

Личность вырастает на почве родной культуры, бессознательно или сознательно схватывая все то, что обозначается терминами «коллективная ментальность», «историческая память» и «дух народа». На протяжении человеческой жизни индивидуальная идентичность причудливо переплетается с коллективной. Можно утверждать, что понятие коллективной идентичности включает географический, исторический, культурный элементы, каждый из которых накладывает отпечаток на ЯЛ. Социализация предполагает усвоение индивидом культурно-исторического опыта: системы правил и норм того общества, к которому он принадлежит, определение собственного места в социуме с точки зрения экономической, религиозной, этнической и статусной принадлежности. Проблема интериоризации, перетекания внешнего во внутреннее, социального в индивидуальное рассматривалась такими учёными, как Ж. Пиаже, П. Жан, М. М. Бахтин, Л. С. Выготский, М. Бубер и др. По утверждению Б. С. Ерасова, собственно личностное начало формируется путём выбора того или иного типа поведения, ценностей и смыслов в этой общепринятой системе. За этот выбор личность несет ответственность, принимая на себя издержки риска и успех, в достижениях [5:238]. Следует пом­нить, однако, что личность не выбирает общество, в котором ей суждено родиться, и свобода ее выбора ограничена системой правил и норм, бытующих в обществе, к которому она принадлежит в силу сложившихся обстоятельств.
Личностная идентичность также строится на отношении человека к самому себе. «Лишь выбрав, каким быть ему как человеку, только найдя свое место в социаль­ной иерархии человеческого сообщества, партикулярное "Я" достигает столь жиз­ненно необходимой и стабильной идентичности» [16:37].
Для каждого индивидуума существует иерархия различных аспектов группо­вой идентичности, распределяющихся в зависимости от индивидуальных приори­тетов личности. Кроме того, в индивидуалистских культурах личностная идентич­ность ценится в большей степени, нежели в коллективистких культурах, где пред­почтение отдается коллективной идентичности.

Средствами выражения идентичности могут служить так называемые «ключе­вые символы»: эмблемы, флаги, одежда, прическа, жесты, артефакты и т. д. Веду­щее место среди прочих средств, несомненно, занимает язык, который отражает этническую, национальную, географическую и прочую принадлежность личности. Согласно учению Гегеля, самосознание человека начинается с пробуждения духа в виде слова, речи, языка. Отправной точкой развития становится способность че­ловека (как «конечного духа») познать «самого себя» через освоение «богатства об­разов», которые до этого были заключены внутри духа как неосознанные и непро­извольно возникающие в нем состояния [11:103]. Усвоен­ный человеком язык становится средством выражения индивидуальной и группо­вой идентичности. Выбор языка в период политических кризисов, войн и этниче­ских конфликтов сразу указывает, с какой стороной отождествляет себя определенная личность или группа. Д. Кристал также отмечает, что язык может выступать в каче­стве естественного барьера между определенными культурными группами, тем са­мым подталкивая их к конфликту, а не к сотрудничеству. «Нет более ужасающего подтверждения власти языка, — пишет он, — чем тот факт, что многие люди готовы умереть, если не будут удовлетворены их требования по признанию права на ис­пользование определенного языка» [9:34].
Оптимальное соотношение между личностным началом и чертами, усвоенны­ми как требование групповой принадлежности, дает личности то сознание собствен­ной идентичности, которое, не будучи следствием слепого конформизма, в то же время создает ощущение своего «я», гармонично сосуществующего с окружающей социальной средой. С точки зрения теории коммуникации, готовность личности к социализации и адекватному общению определяется рядом факторов: наличием определенных нравственных установок, уровнем коммуникативно-познавательных умений, готовности к адекватному преобразованию смысловой информации и т. д., в связи с чем Т. М. Дридзе пишет об определенных «механизмах идеационно-творческой (сенсорно-интуитивной и интеллектуально-мыслительной) активности человека как особого «состояния сознания», актуализируемого и воспроизводящего в социокультурной среде с помощью (и благодаря) коммуникации» [4:149].

Личность использует себя и свое культурное окружение как стандарт для сравнения. Отношение к себе становится критерием личностной идентификации — того, что  Л. Р. Коле называет «древним этноцентрическим импульсом человечества», вытесняющим базовую функцию выживания [8:11]. Анализируя субъективный компонент языковой семантики, П. С. Гуревич подчеркивает, что в процессе познания окружающего мира человек никогда не может «отвлечься» от самого себя: всегда ставит себя в центр этого процесса, непроизвольно делая себя «мерой  вещей».

Будучи двусторонним процессом, коммуникация предусматривает взаимодействиe между адресатом и адресантом, и в таком взаимодействии идентичность складывается из самовосприятия языковой личности и ее восприятия со стороны окружающих (в английском языке этим понятиям соответствуют термины avowel и iption [11:113-114]). Для личности очень важно иметь собственное коммуникативное пространство и самоопределиться в среде их коммуникантов. Даже теоретически невозможно полное совпадение самоидентификации и внешней идентификации, ибо то, как мы видим себя, всегда отличается от «взгляда со стороны». Во-первых, личности практически никогда не удаётся адекватно «самовыразиться»: существует дисгармония между внутренней сущностью личности и подаваемыми ею коммуникативными сигналами. Способность к самовыражению — это талант или умение, которое подвластно далеко не многим. Умение окружающих «прочитывать» эти сигналы также несовершенно, в результате в течение всей жизни продолжается борьба между самовосприятием и восприятием со стороны других, отсюда — крик души: «Меня не понимают!». «What you are speaks so loudly that I cannot hear what you say». [18:26]  Нельзя не согласиться с А. А. Шестаковым, который отмечает, что «дисгармония между "Я-концепцией" и "социальным Я" вызывает одну из самых распространенных причин кризиса идентичности» [16:178]. В межкультурной коммуникации на этот процесс наслаивается еще сложность — культурно-специфические особенности передачи и прочтения слов идентичности.

Несовпадение самоидентификации и внешней идентификации также становится некой средой для формирования социальных, психологических, этнических предрассудков и национально-культурных стереотипов — барьеров на пути к межкультурному взаимопониманию. «В высказываниях о других всегда выявляет­ся, что же представляем собой мы сами, поэтому дискурсы о "чужих" или "враж­дебных" группах являются зеркалом нашего самосознания. Дискурс о других, сле­довательно, касается собственной идентичности, т. е. вопроса: как мы восприни­маем самих себя, как мы описываем самих себя? Формирование национальной иден­тичности есть процесс дифференциации, описания собственной группы и отделе­ния ее от "других"» [6: 95-96].
Можно высказать предположение, что соотношение объема информации, отра­женного в «окнах Джахари», используемых для оценки внутренней и внешней иден­тификации личности, при перемещении в другую культуру может меняться: то, что явно для людей из одной культуры, будет скрыто для представителей другой; неко­торые аспекты личности будут оцениваться заведомо неверно.

Следовательно, когда человек попадает в иное лингвокультурное пространство, он должен быть готов к тому, что его идентичность будет восприниматься иначе, чем в родной культуре, что обусловлено как языковыми, так и поведенческими фак­торами. Вот лишь некоторые из причин кризиса идентичности, возникающих в процессе МК:
-    неспособность адекватно выразить свое «я» на иностранном языке;
-    неспособность собеседников, общающихся с коммуникантом на его родном
языке, адекватно оценить его «я»;
-    неумение извлечь культурно-специфическую информацию из речевых сооб-­
щений друг друга;
-    неготовность правильно определить свое место в инокультурном социуме.
 
 
  
Глава 2. Российская и американская идентичность
§ 2.1. Содержание понятий российская и американская идентичность
Следующий вопрос, который важно рассмотреть в связи с проблемами МК,— это содержание понятий российская и американская идентичность. Размышлять о корнях идентичности — значит исследовать почву, на которой произросла та или иная языковая личность. Для русских и американцев отношение к корням неодинаково.  У русских древняя история. Русская коллективная идентичность основана на территориальности, культурном наследии и языке, которые в совокупности воплощают  понятие Родины. Н. А. Бердяев определяет нацию как единство исторической судь­бы [1:130]. Однако в Советской России понятие об истоках усиленно иско­ренялось (особенно когда речь шла о непролетарском происхождении), в результате чего многие аспекты российской идентичности были утрачены — хочется надеять­ся, что не безвозвратно.

В отличие от России, у американцев короткая история. Существует расхожее мнение, что американцы как нация не имели детства. Известная исследовательница американского юмора К. Рурк, напротив, утверждает, что у американцев было затя нувшееся детство благодаря тому, что в движении на Запад они одну за другой отвоёвывали новые земли. Национальное самосознание рано возникло в американцах благодаря пристальному вниманию и критическому отношению к ним со стороны европейцев. Как блестяще комментирует К. Рурк: «У молодых отсутствует память. Коллективная память создается многими людьми многих поколений. Коллективная память вряд ли могла существовать там, где связь с прошлым постоянно прерывались, а следы воспоминаний, привезенных из старых стран, быстро стирались. Одного переходного поколения хватило для того, чтобы начисто стереть могучее наследие» [13:230-232]. В отказе от своих исторических корней просматривается сходство между Россией советского периода и Америкой, где иммигранты пытались «слиться в едином порыве» и растворить свою этническую идентичность в «плавильном котле» американской нации.

В настоящее время в России наблюдается некоторое оживление интереса к своим корням, однако оно носит эпизодический характер и присуще лишь определённым социальным группам. Возрождение российской идентичности пока не при­вело характера широкомасштабной государственной политики. Многие жители Америки также делают попытки восстановить собственную идентичность, «найти себя» в контексте пестрой и многоголосой американской нации. Проявления российской и американской идентичности отличаются друг от друга. Представляется, что идентичность жителей России прежде всего выражается в государственной принадлежности (россияне) и в национальности (мы идентифицируем себя как русские, евреи, татары, грузины и т. д.). Жители США, с другой стороны (особенно находясь за рубежом), идентифицируют себя прежде всего как: американцы, затем — с точки зрения расовой принадлежности: Caucasian (White), ck, Asian, Hispanic, Native American, и только когда речь заходит об исторических корнях — с точки зрения этнической принадлежности. Американцам чуждо понятие «национальность», и вопрос о ней вызывает у них чувство растерянности и недоумения. Прибывая в Россию и оказавшись перед необходимостью заполнить анкету, американские студенты теряются, дойдя до пункта «национальность». Американец, напечатавший статью о России в газете «English», многократно употребляет слово «nationality» по отношению к русским, но повсюду берет его в кавычки, выражая его инородность в английском тексте.

Важным для теории МК является то обстоятельство, что национально-культурная идентичность личности многократно усиливается при попадании в иную культуру. Пребывание за рубежом помогает русским лучше понять себя как представи­теля русской культуры, а американцам — осознать свою принадлежность американской культуре.
 
 
  
§ 2.2. Показатели идентичности
 
Для дальнейшего анализа представляется возможным сгруппировать различные показатели идентичности в три основные категории — физиологическую, со­циальную и психологическую. При этом важно иметь в виду, что деление это в высшей степени условно — одни и те же показатели могут попадать более чем в одну категорию (к примеру, раса, гендер, возраст являются одновременно физиологи­ческими и социальными факторами, они же оказывают непосредственное влияние на психологические характеристики личности).

С другой стороны, существует достаточно распространенное (особенно среди американцев) мнение: а зачем мне вообще знать об этнической или, например, со­циальной идентичности собеседника? Все люди для меня равны. Мы считаем такой подход в высшей степени недальновидным и мешающим адекватному общению. Игнорирование культурных различий — достаточно опасная для МК позиция. По­чему следует уметь читать сигналы идентичности? Во-первых, попытка «спрятать голову в песок» и притвориться, что все люди одинаковы, не устранит существую­щих различий. Во-вторых, способность декодировать информацию об идентично­сти собеседника ставит коммуниканта в условия, равные (или почти равные) с но­сителями лингвокультуры (почему ему должно быть недоступно и непонятно то, что доступно носителям?). И, наконец, это знание позволяет усовершенствовать сам ход коммуникации: правильно выбрать тональность и жанр дискурса, сознательно подойти к выбору тем, избежать обсуждения болезненных вопросов и лучше по­нять психологию партнера. Кроме того, при компетентном подходе этническое и культурное разнообразие способно обогатить процесс общения.
 
Глава 3. Социальная идентичность языковой личности
§ 3.1. Социальная стратификация лингвокультуры

Оказавшись в недрах чужой культуры, личность должна приспособиться к новым для нее формам социализации. Можно обозначить следующие причины межкуль­турных различий в социальной сфере:
1)     неодинаковое стратификационное членение общества;
2)     разные представления о статусе и престиже;
3)     расхождения в кодировке социальной информации и прочтении сигналов со­циальной идентичности.
Термин «стратификация» происходит из геологии, где «стратум» означает «слой». За этим образом, усвоенным социологией, стоит расслоение человеческого обще­ства, причем слои не имеют между собой четких границ, а скорее, плавно переходят друг в друга. Социальная стратификация осуществляется по горизонтали, в зависи­мости от географической (территориальной), этнической, культурной принадлеж­ности индивида, и по вертикали, в виде социальной иерархии.

Согласно концепции П. А. Сорокина, социальная стратификация представляет собой дифференциацию некой данной совокупности людей на классы в иерархи­ческом ранге. Она находит выражение в существовании высших и "низших слоев". Основа и сущность стратификации заключаются в неравномерном распределении прав и привилегий, ответственности и обязанности, наличии или отсутствии со­циальных ценностей, власти и влияния среди членов того иди иного сообщества [15:285].

Исследователи различают одномерную и многомерную стратификацию. В пер­вом случае социальная группа выделяется на основе какого-либо одного признака, во втором — определяется совокупностью признаков [11:636]. П. А. Сорокин трактует одномерную стратификацию в терминах элементар­ных групп, выделяемых на основе расовой, половой, возрастной, семейной, госу­дарственной, языковой, профессиональной, имущественной, правовой, террито­риальной, религиозной, партийной и психоидеологической принадлежности. Соот­ветственно многомерная стратификация соотносится с кумулятивными (двойны­ми, тройными и т. д.) группами, в которые объединяются элементарные группы [15:65].

Одним из проявлений стратификационного членения общества является нали­чие разных языков, их региональных вариантов и диалектов, что может приводить к функциональному и культурному непониманию между представителями разных социальных групп. Эти процессы и явления досконально рассмот­рены в книге В. И. Карасика «Язык социального статуса» [7].

О. Б. Сиротинина и В. Е. Гольдин проводят социолингвистическое исследова­ние типов речевых культур, которые, с их точки зрения, «соотносятся с компонента­ми социально-функциональной парадигмы языка, но не совпадают с ними, выде­ляясь на иной, культурно-речевой основе и образуя собственную иерархию еди­ниц». Последняя используется в системе ценностной ориентации носителей языка [14:108].
При делении на социальные группы/страты наблюдается определенная степень условности, так как, во-первых, не всегда легко однозначно отнести ту или иную личность к конкретной группе, а во-вторых, личность одновременно входит в раз­ные социальные группы, выделяемые на основе различных критериев. Соответствен­но «структура социальной дифференциации языка представляет собой многомер­ное образование, существующее и функционирующее в нескольких измерениях. Языковые ресурсы языкового коллектива образуют единую социально-коммуника­тивную систему, взаимосвязь компонентов которой носит характер функциональ­ной дополнительности» [12:15-17].

С точки зрения МК, стратификация общества внутри разных стран не совпа­дает в силу особенностей исторического развития, разного протекания политиче­ских и экономических процессов, а также тех критериев, которые обществу диктует язык. Разные по величине социальные группы, такие как «семья», «община», «сосе­ди», «коллеги» и т.д., могут состоять из людей, объединенных определенным со­циальным опытом или видом деятельности и обозначенных своего рода ярлыком — словом. Будучи в известной мере умозрительным, социальное деление в какой-то степени зависит от этих ярлыков. Например, слова community и neighborhood, широко употребляемые в США, не имеют точных эквивалентов в русском языке. Слова коллектив и team соотносимы, но не полностью эквивалентны. По справед­ливому утверждению Д. Зандена, такие группы не существуют в строгом понима­нии этого слова — они представляют собой объединения индивидуумов, которые мы воспринимаем как своего рода модели [6:95].

С социальной точки зрения, язык представляет собой совокупность социолек­тов вариантов языкового употребления, используемых различными социальны­ми группами. «A man has as many social selves as there are individuals who recognize him and carry an image of him in their mind.» [17:5]
 В. И, Карасик полагает, что социолект служит символом групповой принадлежности и средством взаимной поддержки людей, принадлежащих к дан­ному слою общества [7: 55].
 
 
 
§ 3.2. Разновидность «лектов»
 
Существуют многочисленные разновидности «лектов». Так, вы­деляют идиолект, фамилиялект, коммунолект, регионолект и диалект [2]; Д. Таннен пишет о гендерлектах — разновидностях языка, употребляемых мужчи­нами и женщинами [22:42]. Помимо того, А.А. Шестаков выделяет военный жаргон, молодежный сленг, речь хиппи, наркоманов, арго преступного мира [16:167]. Приведем некоторые примеры лектов, существующих внут­ри американского варианта английского языка;

-   
лект «яппи» (преуспевающих молодых людей, живущих в городе и делающих профессиональную карьеру в бизнесе): Yuppies (Young Urban Professionals), Puppies (Poor Urban Professionals), Buppies (Black Urban Professionals), Dinks (Double-income, No Kids), Woofs (Well-off Older Folks), Flyers (Fun-loving Youth En Route (to) Success), Busters (Consumers born after baby boom);
-    лект наркоманов: narc, junkie, pusher, flying high, zonked, wired, high and low drugs, hard and soft drugs, dope, snow, leaf, coke, crack, uppers, downers;
- лект гомосексуалистов: being «outed», coming out of the closet, fruitcake, fairy, pansy, fruit.

В сфере социальной стратификации языка действуют две противоположные тен­денции: с одной стороны, возникают новые профессиональные жаргоны, например компьютерный; с другой — наблюдается унификация языка (как английского, так и русского), особенно в больших городах, за счет роста грамотности населения, влия­ния средств массовой информации и других социальных факторов. Исследования американских лингвистов, проведенные в Нью-Йорке, Детройте и Филадельфии, показали, что речь жителей большого города представляет собой один сплошной континуум, свидетельствующий о взаимопроникновении различных классов.
Социальная идентичность личности складывается из совокупности социальных ролей, которые она играет в обществе. Такие параметры, как раса, этническая при­надлежность, тендер и возраст, являются базовыми и находятся на стыке социаль­ной и физиологической идентичности.

Заслуживает внимания точка зрения, согласно которой выделяемые на основе указанных выше критериев социальные группы делятся на «видимые» и «невиди­мые». «Невидимыми» считаются те группы, которые доминируют в обществе: муж­чины, белые, гетеросексуалы, так как они принимаются за норму. На их фоне «ви­димыми» становятся социальные группы, объединяющие женщин, негров, гомо­сексуалистов и т. д., поскольку они рассматриваются как отклонение от нормы. По­этому в речи уточняются лишь эти отклонения, например: Black secretary, female doctor или женщина-водитель. Существует тенденция использовать страдательный залог по отношению к «невидимым» социальным группам: «so many women were raped, murdered, slain» вместо «so many men raped, muredered, slaid women». Это интересное наблюдение было сделано в американском документальном фильме «Tough Guise».

Индивидуумы из властных групп, как правило, навешивают ярлыки на других; сами они не имеют ярлыков. Например, мужчины часто забывают уточнять род как часть своей идентичности. Женщины, с другой стороны, часто включают род как ее ключевой элемент [11:165]. Точно так же «невидимую» группу образуют люди среднего возраста, который, по утверждению В. И. Карасика семиотически не маркируется [7:60]. Это явление наблюдается как в русской, так и американской культурах, однако отношение к «видимым» социальным группам в США, в отличие от России, регулируется правилами «политической корректности», а также рядом законодательных актов.
 
 
 
Глава 4. Расовая и этническая идентичность
§ 4.1. Понятие расовой идентичности у Русских и Американцев

В России этническая принадлежность обозначается тер­мином «национальность», что часто вызывает недоумение со стороны американ­цев. В России советского периода, как утверждает Д. Мур, происходило обесцени­вание русской и других этнических идентичностей и растворение их в homo Soveticus [10: 122-123]. Может быть, поэтому, общаясь с русскими, американцы до сих пор не учитывают многонациональный состав России, и для них бывает откры­тием тот факт, что в ней представлено 120 национальных и этнических групп.
Для американцев, с другой стороны, центральным является понятие расовой идентичности. Статистические данные о населении США в первую очередь строят­ся вокруг расовой принадлежности. Основными расами считаются: Caucasian, Black, Asian, Hispanic, Native American. Уже сама по себе разница критериев становится предпосылкой непонимания между русскими и американцами. Для россиян слово Caucasian ассоциируется с кавказцами, а слова Hispanic и Native American не имеют эквивалентов в русском языке.

Как уже указывалось выше, белые считаются социально нейтральной, а следо­вательно, «невидимой» группой. Представители остальных рас воспринимаются как отклонение от нормы, что проявляется имплицитно (в виде определенной степени коммуникативной напряженности) и эксплицитно (на языковом уровне в виде ярлыков: Black, Afro-American, Asian и т.д.). Проблема расовой идентичности актуальнее всего для американцев негритянского происхождения, поскольку эта груп­па является самой маркированной.

Русским недоступно распространенное в США понятие «одной капли» негри­тянской крови, которой достаточно, чтобы считаться черным. В самом деле, почему человек называется Black, если у него белая кожа и слабо выраженные негроидные черты? Тем не менее до 1982 г. человек с «одной каплей» негритянской крови, вы­росший среди белых и считавший себя белым, по закону относился к афро-амери­канцам. Возникало несовпадение разных параметров идентичности: внешности, восприятия со стороны окружающих, сам о вос приятия и идентичности в глазах за­кона. В 1982 г. жительница Луизианы Сузи Фиппс (Susie Phipps), имевшая 1/12 негритянской крови, подала в суд прошение о пересмотре своей официальной расовой принадлежности. Она проиграла дело, но в закон были внесены изменения. Тем не менее по сей день А. С. Пушкин считается в США черным, и его фигура находится в Музее негритянских восковых фигур в Балтиморе, что крайне неожиданно для русских, которые мыслят иными категориями.

В США социальные отношения, соотносимые с расовой и этнической принад- лежностью, во многом определяются правилами политической корректности. Исследовательница проблем коммуникации Д. Танно пишет о своей собственной «множественной идентичности» (multiple identity), создаваемой на уровне языка. Но более точно она обозначается термином Mexican American — мексиканка  американского происхождения. В семье Д. Танно называют Spanish, имея в виду страну, из которой происходили ее предки. Слово Latina используется для обозначения культурной и исторической связи между ней и другими латиноамериканцами. Политически корректный термин Chicana подтверждает стремление латиноамериканцев к утверждению собственной культурной идентичности. По мнению Д. Танно, все эти термины отражают разные стороны ее идентичности, составляя в совокупности единое целое [11:141].

В английском языке слово Negro считается политически некорректным, поэто- му предпочтение отдается терминам Black и Afro-American. В русском языке, на- против, слово негр нейтрально, а черный имеет негативную коннотацию. Слово афро-американец пока не получило достаточного распространения и используется ограниченно. Незнание этих языковых фактов часто приводит к неприятным ситуациям в МК. Русские, не чувствующие негативной окраски слова Negro, опрометчиво употребляют его в речи. Американцы же  приходят к выводу, что те русские, которые его произносят, — расисты.
 
 
 
§ 4.2. Расовая и этническая принадлежность на уровне коммуникации
 
На уровне коммуникации расовая и этническая принадлежность проявляется в  наличии специфических лектов, самым ярким из которых является Black English Отношение к этому варианту языка противоречиво. Одни американцы считают его диалектом с многочисленными фонетическими, лексическими и грамматическим отклонениями от нормы, другие полагают, что это самостоятельный язык, который выступает как один из ведущих признаков негритянской идентичности и поэтому должен преподаваться в негритянских школах. Однако наиболее распространено мнение (возможно, справедливое), согласно которому афро-американцы, желающие продвинуться по карьерной лестнице и достичь успеха, должны разговаривать, как белые.
Над различной расовой и этнической принадлежностью жителей США прева- лирует их идентичность как «американцев». Многие жители США вообще считают политически некорректной попытку «копаться» в этническом происхождении людей. Вот почему эта тема относится к разряду «опасных», особенно со стороны русских.
 
 
 
 
 
Глава 5. Тендерная идентичность
§ 5.1. Языковые проявления у мужчин и женщин в России и США

Как уже указывалось ранее, различия между речью женщин и мужчин позволяют писать о наличии гендерлектов. Многие ученые отвергают мнение о том, что тендерные социальные характеристики являются врожденными. Исследование трех племен в Новой Гвинее привело к обнаружению признаков агрессивности у женщин, пассивности у мужчин и минимальные различия в выполняемых ими социальных ролях. Анализ разных культур показывает, что тендерные роли в высшей степени гибки. [9:323-324].
Как в России, так и в США отношение к мужчинам и женщинам неодинаково,  а коммуникация между ними асимметрична, что имеет следующие языковые проявления:

-   
различия в выборе лексики: существуют слова, которые «работают» на образ
мужчины-коммуниканта, и те, которые чаще всего (или даже исключительно) употребляются женщинами;
-    разная лексика, используемая для описания мужчины и женщины: например,
в американской культуре прилагательные logical, aggressive, dominant, forceful, reckless, stern, argumentative употребляются преимущественно для характе-
ристики мужчин, а прилагательные poised, gentle, soft-hearted, submissive,
excitable, shy, touchy — для описания женщин [14:120];
-    в парах лексем master/mistress, bachelor/spinster, governor/governess «муж-
ские» существительные, как правило, имеют нейтральную или положительную оценочность, в то время как «женские» — отрицательную;
-    употребление синтаксических конструкций: мужчины предпочитают повели-
тельное наклонение, женщины — формулы, предлагающие совместное действие типа «Let's», «Давай», фразы, объединяющие говорящую с собеседником (мы), косвенные намеки, предложения в вопросительной форме;
-     паралингвистические средства: женщины говорят тише, чем мужчины; раз­-
личается интонационный рисунок речи: женская речь звучит менее уверенно, пре­валируют вопросительные интонации, создающие впечатление незаконченности предложения;
-     выбор коммуникативных стратегий: мужская речь более решительна, весома
и напориста; женщины реже перебивают мужчин в беседе, чем наоборот; женщины чаще извиняются; мужчины в большей степени склонны к прямым высказываниям, в то время как для женской речи характерна имплицитность и косвенная форма язы­кового выражения;
-     разное использование молчания: мужчины меньше говорят и используют мол­-
чание как инструмент власти; женское многословие — это нередко свидетельство бессилия.
Кроме того, существует мнение, что женс­кий язык имеет бытийную основу «men do but women are» [20:41].
Исследования показывают, что женщины адаптируются к мужским коммуника­тивным нормам, а не наоборот, т. е. «язык указывает женщине ее место» [20:241].
 
 
 
 
§ 5.2. Понятие о мужественности и женственности в США и России
 
Понятия о мужественности и женственности динамичны, подвержены измене­ниям, связанным с развитием общества, и культурно обусловлены. Благодаря борь­бе американских женщин за свои права, центр тяжести их взаимоотношений с муж­чинами смещается к середине, т.е. к состоянию равновесия. В России же по-прежнему существует ощутимый дисбаланс.
Адекватная МК между мужчинами и женщинами требует учета целого ряда фак­торов, в состав которых входят:
-    социальная ситуация и тендерная политика в определенной культуре;
-    проявления понятий «политическая корректность», «сексизм» (sexism) и «сек­-
суальное домогательство» (sexual harassment) в контексте данной культуры;
-    нормы выбора психологической, социальной и коммуникативной дистанции;
-    уместность определенных типов коммуникативного поведения, как вербаль-­
ного, так и невербального.

Внимание американского общества к тендерным проблемам и утверждению жен­ских прав, в том числе и на законодательном уровне, влияет на самоидентифика­цию американок, степень их самостоятельности, уверенности в себе, нацеленности на успех и нежелание ни в чем уступать мужчинам. Из общения с русскими амери­канцы, как правило, выносят мнение о том, что в России в большей степени, чем на Западе, делается упор на традиционные модели мужественности и женственности. В профессиональной сфере, поли­тике и в бытовом общении чаще проявляется то, что американцы называют «сексиз-мом», т. е. чувство превосходства одного пола над другим.

В коммуникативном поведении русских наблюдается большая асимметрия и бо­лее четкое распределение социальных обязанностей между мужчинами и женщинами, чем в США. Женщины не открывают бутылки и не носят тяжелые сумки, если рядом находится мужчина; выходя из машины или общественного транспорта, мужчина подает женщине руку. Манера ухаживать за женщиной, дарить ей цветы постепенно уходит из американской культуры и уже редко свойственна представителям молодого поколения.
Во взаимоотношениях русских мужчин и женщин наблюдается большая стыдливость (prudery prevails): женщина стесняется спросить мужчину, как пройти в туалет, а если спросит, то мужчина будет не менее сконфужен, чем она сама [8:52-55]. В русский бар или ресторан женщине следует приходить в сопровождении мужчины, иначе ее воспримут как искательницу знакомств и приключений. При этом русский мужчина, как правило, платит за даму. В США каждый платит сам за себя (если не было иной договоренности), и это считает проявлением достоинства и независимости. «Going Dutch is not Russian style», отмечается в одной статье. При межкультурных контактах это различие приводит к тому, что американец считает русскую женщину алчной, а она его — скрягой. В России при профессиональных контактах женщины испытывают известную долю снисходительности и покровительства со стороны мужчин, в связи с чем им приходится прилагать дополнительные усилия для самоутверждения.

Таким образом, в разных лингвокультурах одинаковые коммуникативные cигналы могут иметь разное содержание. Мужчинам следует обратить особое внимание на формы общения с феминистками, которые могут посчитать оскорбительным то, что мужчина подает им пальто, подносит тяжелую сумку или открывает перед ними дверь. Мотив за обидами подобного рода — неравенство: «он думает, что я слабее (хуже) его». Даже традиционный русский тост за женщин может обидеть феминисток, в присутствии которых не рекомендуется намекать на разницу между полами — требуется абсолютная симметрия во взаимоотношениях. Последствиями межкультурного непонимания могут стать как мелкие недоразумения, так и серьезные скандалы на почве сексуального домогательства.
 
 
Глава 6. Возрастная идентичность
§ 6.1. Значимость возраста в МК
 
Значимость возраста варьируется в зависимости от других составляющих идентичности, а также от контекста общения. «Для молодежи и юношества признак возраста является доминирующим» [7:60]. Он также весом в самоидентификации пожилых людей. Понятия «молодой» и «старый» относительны и могут различаться от культуры к культуре. Кроме того, с изменением собственного возраста меняется отношение к  возрасту других.
Во всех лингвокультурах существуют средства семиотического маркирования языка, используемого людьми из разных возрастных групп. Дети создают собственный языковой мир из лексических и синтаксических ресурсов взрослых. Усечение слов, нарушение грамматических норм и т. п. составляет важную часть детского или подросткового лекта, цель которого — бунт против пра­вил взрослой речи и удовлетворение собственных нужд в познании мира [6:35].

Кроме того, лексикон детей и подростков, которые растут под массированным воздействием компьютеров, телевидения и других средств массовой информации, отличается от лексикона «докомпьютерного» поколения. В этой связи представляют интерес выводы Н. Постмана о том, как в США сегодня относятся к детству. Он подвергает сомнению традиционную точку зрения на детство как стадию развития, диктуемую биологическими императивами, и в противовес утверждает, что это со­циальный конструкт, создаваемый коммуникативным окружением. Уподобляя дет­ство процессу изучения языка, он считает, что существует биологическая основа, которая не может быть реализована без социального окружения, питающего и поощряющего его развитие. В современном американском обществе нет различия между информационным окружением взрослых и детей. Поэтому дети лишены пе­риода развития, когда они постепенно социализируются и ассимилируются в мире взрослых. Более того, потребительство в американском обществе превратило дет­ство в экономическую категорию. Постман приходит к выводу о том, что дети нуж­даются в специфических формах представления информации, включая язык [12:116-135]. Аналогичные процессы происходят и в российском обществе, но более медленно, в результате чего на стыке культур эти явления не синхронизи­руются.

Специфика общения между «отцами и детьми» в российском и американском и обществе обусловлена разным отношением к возрасту и использованием различ­ных коммуникативных моделей. Американское общество «помешано» на молодости. Люди всячески пытаются отодвинуть пожилой возраст. Это отчасти связано с тем, что американцы дольше учатся, позднее женятся и заводят детей, стараясь как можно дальше продвинуться по карьерной лестнице до их появления. Если в 1950-х годах бездетными были 9 % американок детородного возраста, то к началу 90-х го­дов детей не имели 25 % женщин с высшим образованием в возрасте от 35 до 45 лет, что, как правило, было результатом их сознательного выбора [6:392]. Американки часто говорят о «тиканье биологических часов», т. е. балансировании между карьерными целями и полноценной семьей.
Но, несмотря на то, что в США возрастной разрыв между поколениями оказы­вается больше, чем в России, возрастная маркированность коммуникативных пат­тернов менее ощутима из-за стремления к демократичности и более короткой ком­муникативной дистанции. В целом в русской культуре наблюдается большая асим­метрия между представителями разных возрастов, чем в США. Старая американ­ская формула: «Children should be seen and not heard» отжила свой век и более уже не считается правильной. Поколения, воспитанные по книгам доктора Спока, отли­чаются большей свободой самовыражения. Родители не «тюкают» подростков так, как это делают русские, что имеет как положительные, так и отрицательные последствия. С одной стороны, с раннего возраста стержнем самоидентификации американцев становится отношение к себе как к уникальной личности. С другой стороны, возникает «зацикленность» на собственном «я» и недостаточное уважение к старшим, проявляющееся на коммуникативном уровне.

Среднее поколение в США нередко называют «sandwich generation» из-за увеличения детородного возраста и длительности жизни оно оказывается «сжатым» между детьми-подростками и стареющими родителями.
Для русских привычны более тесные отношения с престарелыми родителями, чем для американцев. Различается подход к ответственности за родителей: русские ухаживают за ними сами, а американцы через посредство учреждений, например домов для престарелых.
Самоощущение американских и русских пожилых людей различается, поскольку  оно находится в прямой зависимости от уровня материальной обеспеченности, дающей свободу и уверенность в завтрашнем дне. Отсюда и иной характер коммуникации: если у русских наблюдается привычка жаловаться, отсутствие воли к жизни, оптимизма и деятельного подхода, то американские старики строены более активно и оптимистично.
 
 
  
 
§ 6.2. Сложности, возникающие в связи с разным восприятием ВИ
 
Представляется возможным запрогнозировать следующие сложности, которые могут возникнуть в МК в связи с разным восприятием возрастной идентичности:
-    выбор коммуникативной дистанции. Русские, как правило, бывают не готовы к американской фамильярности при общении людей с большой разницей в возрасте (например, к обращению по имени). Американцам, со своей стороны, переключиться на русские коммуникативные модели (обращению по имени-отчеству) и умению правильно определить, к кому обращаться на Вы, а к кому — на ты и. т. п.
-    выбор стиля и жанра общения. Русским преподавателям в США нелегко привыкнуть к общению со студентами «наравне». Американцам, напротив, общение с русским преподавателем старшего возраста порой кажется слишком дистанцированным, натянутым и формальным.
-    выбор лексических средств. Понимание и употребление лексики, маркирующей возрастную группу, требуется для адекватного обмена информацией. Например, подросткам и молодежи, участвующим в образовательных обменах, недостаточно хорошего знания литературного иностранного, им приходится также овладевать молодежным сленгом. Употребление сленга сопряжено с определенными сложностями: с одной стороны, незнание его автоматически отдаляет подростка или студента от группы сверстников; с другой стороны, неверное или неуместное употребление сленга может поставить их в нелепое или смешное положение. Общение с маленькими детьми также тре­бует знания «детского» языка: wee-wee, night-night, peek-a-boo, choo-choo, uh-oh и т. д.
- овладение фоновыми знаниями, составляющими основу коммуникации в данной возрастной группе, также является обязательным условием адекватного об­щения.
 
Заключение
 
Личность существует не сама по себе, а как часть окружающего мира, взаимодействующая с живыми и неживыми объектами. Потребность в связях обусловливает приспособляемость человека к внешнему миру. В одной работе не представляется возможным охватить все проблемы возрастной идентичности, однако основные закономерности в ходе работы были выявлены.        

Во-первых, мы установили, что существуют три основных подхода к определению личности. Рассмотрели средства выражения идентичности, что тоже является не мало важным.

Во-вторых, выявили тот факт, что национально-культурная идентичность личности многократно усиливается при попадании в иную культуру. Стратификация общества внутри разных стран не совпа­дает в силу особенностей исторического развития, разного протекания политиче­ских и экономических процессов, а также тех критериев, которые обществу диктует язык. Язык представляет собой совокупность социолек­тов вариантов языкового употребления, используемых различными социальны­ми группами.

В-третьих,существуют многочисленные разновидности «лектов». На уровне коммуникации расовая и этническая принадлежность проявляется в  наличии специфических лектов.
В России, так и в США отношение к мужчинам и женщинам неодинаково,  а коммуникация между ними асимметрична. Различается подход к ответственности за родителей.
Подводя итоги изложенным наблюдениям, следует отметить, что рассматривая возрастную идентичность, нельзя обойти без внимания социальную, тендерную и расовую идентичности, ведь значимость возраста варьируется в зависимости от других составляющих идентичности. Всё существует во взаимосвязи и, только полностью изучив идентичность личности того или иного народа можно жить в мире с ним и понимать его идеи и взгляды.
 
Список использованной литературы
а) Научная литература
1. Бердяев Н.А «Единство России». – Л., 1994.
2. Груби Х.М «Разновидность «лектов». – М., 1975.
3. Гуревич П.С «Проблема культурной идентичности». – М., 1996.
4. Дридзе Т.М «Теория коммуникации». – Л., 1996.
5. Ерасов М.В «Проблема интериоризации ». – М., 1991.
6. Занден Д.К «Модели языковых структур». – М., 1990.
7. Карасик В.И «Язык социального статуса». – М., 1992.
8. Коле Л.Р «Личностная идентификация». – М., 1984.
9. Кристал Д.Н «Язык и личность». – М., 1987.
10. Мур Д.И «Этническая идентичность». – Л., 2001.
11. Накаями Мартин «Философский энциклопедический словарь».- М., 1983.
12. Постман Н.В «Структура социальной дифференциации языка». – М., 1999.
13. Рурк К.С «Национальное самосознание». – Л., 1986
14. Сироткина О.Б , Гольдин В.Е «Социолингвистические исследования типов речевых культур». – М., 1994.
15. Сорокин П.А «Концепция социальной стратификации». – М., 1992.
16. Шестаков А.А «Культурно-специфические особенности языковой личности». – М., 1998.
 
б) Художественная литература
17. Джеймс Вильям «Упущенный рай»
18. Эмерсон Ральф Вальдо «Будущее за вами»
19. Мамин-Сибиряк Д.Н. «Забытый альбом»
20. Aldington R. “The Colonel’s daughter”
21. Greene Cr. “The Heart of the Matter”