Вход

Великая Отечественная война в произведениях Юрия Васильевича Бондарева

Реферат по литературе
Дата добавления: 06 июня 2006
Язык реферата: Русский
Word, rtf, 204 кб (архив zip, 36 кб)
Реферат можно скачать бесплатно
Скачать
Данная работа не подходит - план Б:
Создаете заказ
Выбираете исполнителя
Готовый результат
Исполнители предлагают свои условия
Автор работает
Заказать
Не подходит данная работа?
Вы можете заказать написание любой учебной работы на любую тему.
Заказать новую работу

МОУ СОШ №2










Реферат на тему:

Великая Отечественная война в произведениях Юрия Васильевича Бондарева


















Выполнил: Вотинцев Арсений Андреевич

11 класса


Проверил: Синягина Нина Борисовна



г. Советская Гавань 2006

Вступление

В годы Великой Отечественной войны борьбы за свободу и независимость Родины стала главным содержание жизни советских людей. Эта борьба требовала от них предельного напряжения духовных и физических сил. И именно мобилизация духовных сил советского народа в годы Великой Отечественной войны главной задачей нашей литературы и нашего искусства, которые стали могучим средством патриотической агитации

В художественном освоении темы «Великая Отечественная война в современной прозе» можно выделить несколько этапов.

На протяжении нескольких десятилетий после окончания Великой Отечественной официальное советское искусство творило миф об успешной войне, не упоминая о той цене, которой была оплачена победа.

Писатель – фронтовик Астафьев с горькой иронией писал: "Читая послевоенные книги, я не раз ловил себя на том, что я был на какой-то другой войне». Перелом в освещении этой темы произошел в 50-х годах. В 1956 году был опубликован рассказ Шолохова "Судьба Человека". Война в нем изображена как страшная трагедия. За Шолоховым появились произведения, глубоко и правдиво показывающие войну. Это трилогия Симонова "Живые и мертвые", роман Гроссмана "Жизнь и судьба", Бондарева "Батальоны просят огня", повесть Быкова "Знак беды", "Мертвым не больно", Распутина "Живи и помни".

Тема войны имела различные трактовки. В первом периоде (1941 – 1956) виден резкий разлом на два лагеря: советский народ и фашисты. Показано единство советского народа. Отрицательных героев в нашем лагере нет. Герои лишены человеческих слабостей, а враг изображался только черными красками.

Во втором периоде (1956- 1985) в литературу вошли те, кто прошел войну (Бакланов, Кондратьев, Быков, Распутин и другие). Они показали свое видение войны, то, что знали всё, но не писали. На первый план выдвигается психология нравственного выбора и предательства, показаны советские люди – подлецы, командиры – виновники гибели солдат. Особенно яркое произведение этой поры – повесть Быкова " Сотников". Враг показан уже как человек со своим внутренним миром.

В третьем периоде (1985 – 1995) произошел новый поворот темы. В прозу о войне входит тема репрессий, трагических переломов в душах воюющих. Появляется возвращенная литература: повести Кондратьева " Сашка", Воробьева "Это мы, Господи", рассказ Солженицына "Один день Ивана Денисовича", повесть Астафьева " Прокляты и убиты" и другие.

В своем реферате я хочу рассмотреть творчество писателя – фронтовика, артиллериста Юрия Васильевича Бондарева на примере трех романов : "Горячий снег", "Берег", "Выбор".



"Горячий снег"

Юрий Васильевич Бондарев родился 15 марта 1924 года в городе Орске. В годы Великой Отечественной войны писатель в качестве артиллериста прошёл длинный путь от Сталинграда до Чехословакии. После войны с 1946 по 1951 год он учился в Литературном институте имени М. Горького. Начал печататься с 1949 года. А первый сборник рассказов "На большой реке" вышел в 1953 году. Широкую известность принесли писателю повести "Юность командиров", вышедшая в 1956 году, "Батальоны просят огня" (1957 год), "Последние залпы" (1959 год). Для этих книг характерны драматизм, точность и ясность в описании событий военной жизни, тонкость психологического анализа героев. В последствии вышли в свет его произведения "Тишина" (1962 год), "Двое" (1964 год), "Родственники" (1969 год), "Горячий снег" (1969 год), "Берег" (1975 год), "Выбор" (1980 год), "Мгновения" (1978 год) и другие. С середины 60-х годов писатель работает над созданием фильмов по своим произведениям; в частности, он был одним из создателей сценария киноэпопеи "Освобождение". Юрий Бондарев также является лауреатом Ленинской и Государственных премий СССР и РСФСР. Его произведения переведены на многие иностранные языки.

Среди книг Юрия Бондарева о войне "Горячий снег" занимает особое место, открывая новые подходы к решению нравственных и психологических задач, поставленных ещё в его первых повестях - "Батальоны просят огня" и "Последние залпы". Эти три книги о войне - целостный и развивающийся мир, достигший в "Горячем снеге" наибольшей полноты и образной силы. Первые повести, самостоятельные во всех отношениях, были вместе с тем как бы подготовкой к роману, быть может ещё не задуманному, но живущему в глубине памяти писателя. События романа "Горячий снег" разворачиваются под Сталинградом, южнее блокированной советскими войсками 6-й армии генерала Паулюса, в холодном декабре 1942 года, когда одна из наших армий выдерживала в приволжской степи удар танковых дивизий фельдмаршала Манштейна, который стремился пробить коридор к армии Паулюса и вывести ее из окружения. От успеха или неуспеха этой операции в значительной степени зависел исход битвы на Волге и может даже сроки окончания самой войны. Время действия романа ограничено всего несколькими днями, в течение которых герои Юрия Бондарева самоотверженно обороняют крошечный пятачок земли от немецких танков. В "Горячем снеге" время стиснуто даже плотнее, чем в повести "Батальоны просят огня". "Горячий снег" - это недолгий марш выгрузившейся из эшелонов армии генерала Бессонова и бой, так много решивший в судьбе страны; это стылые морозные зори, два дня и две нескончаемые декабрьские ночи. Не знающий передышек и лирических отступлений, будто у автора от постоянного напряжения перехвачено дыхание, роман "Горячий снег" отличается прямотой, непосредственной связью сюжета с подлинными событиями Великой Отечественной войны, с одним из её решающих моментов. Жизнь и смерть героев романа, сами их судьбы освещаются тревожным светом подлинной истории, в результате чего всё обретает особую весомость, значительность. В романе батарея Дроздовского поглощает едва ли не всё читательское внимание, действие сосредоточено по преимуществу вокруг небольшого числа персонажей. Кузнецов, Уханов, Рубин и их товарищи - частица великой армии, они -- народ, народ в той мере, в какой типизированная личность героя выражает духовные, нравственные черты народа. В "Горячем снеге" образ вставшего на войну народа возникает перед нами в ещё небывалой до того у Юрия Бондарева полноте выражения, в богатстве и разнообразии характеров, а вместе с тем и в целостности. Этот образ не исчерпывается ни фигурами молодых лейтенантов -- командиров артиллерийских взводов, ни колоритными фигурами тех, кого традиционно принято считать лицами из народа,-- вроде немного трусливого Чибисова, спокойного и опытного наводчика Евстигнеева или прямолинейного и грубого ездового Рубина; ни старшими офицерами, такими, как командир дивизии полковник Деев или командующий армией генерал Бессонов. Только совокупно понятые и принятые эмоционально как нечто единое, при всей разнице чинов и званий, они составляют образ сражающегося народа. Сила и новизна романа заключается в том, что единство это достигнуто как бы само собой, запечатлено без особых усилий автора - живой, движущейся жизнью. Образ народа, как итог всей книги, быть может более всего питает эпическое, романное начало повествования.

Для Юрия Бондарева характерна устремлённость к трагедии, природа которой близка событиям самой войны. Казалось бы, ничто так не отвечает этой устремленности художника, как тягчайшее для страны время начала войны, лета 1941 года. Но книги писателя - о другом времени, когда уже почти несомненен разгром фашистов и победа русской армии. Гибель героев накануне победы, преступная неизбежность смерти заключает в себе высокую трагедийность и вызывает протест против жестокости войны и развязавших её сил. Умирают герои "Горячего снега" - санинструктор батареи Зоя Елагина, застенчивый ездовой Сергуненков, член Военного совета Веснин, гибнет Касымов и многие другие... И во всех этих смертях виновата война. Пусть в гибели Сергуненкова повинно и бездушие лейтенанта Дроздовского, пусть и вина за смерть Зои ложится отчасти на него, но как ни велика вина Дроздовского, они прежде всего - жертвы войны.

В романе выражено понимание смерти - как нарушение высшей справедливости и гармонии. Вспомним, как смотрит Кузнецов на убитого Касымова: "сейчас под головой Касымова лежал снарядный ящик, и юношеское, безусое лицо его, недавно живое, смуглое, ставшее мертвенно-белым, истончённым жуткой красотой смерти, удивлённо смотрело влажно-вишнёвыми полуоткрытыми глазами на свою грудь, на разорванную в клочья, иссечённую телогрейку, точно и после смерти не постиг, как же это убило его и почему он так и не смог встать к прицелу. В этом невидящем прищуре Касымова было тихое любопытство к не прожитой своей жизни на этой земле и одновременно спокойная тайна смерти, в которую его опрокинула раскалённая боль осколков, когда он пытался подняться к прицелу".

Ещё острее ощущает Кузнецов необратимость потери ездового Сергуненкова. Ведь здесь раскрыт сам механизм его гибели. Кузнецов оказался бессильным свидетелем того, как Дроздовский послал на верную смерть Сергуненкова, и он, Кузнецов, уже знает, что навсегда проклянет себя за то, что видел, присутствовал, а изменить ничего не сумел.

В "Горячем снеге", при всей напряжённости событий, всё человеческое в людях, их характеры открываются не отдельно от войны, а взаимосвязанно с нею, под её огнём, когда, кажется, и головы не поднять. Обычно хроника сражений может быть пересказана отдельно от индивидуальности его участников,- бой в "Горячем снеге" нельзя пересказать иначе, чем через судьбу и характеры людей.

Существенно и весомо прошлое персонажей романа. У иных оно почти безоблачно, у других так сложно и драматично, что былая драма не остаётся позади, отодвинутая войной, а сопровождает человека и в сражении юго-западнее Сталинграда. События прошлого определили военную судьбу Уханова: одарённый, полный энергии офицер, которому бы и командовать батареей, но он только сержант. Крутой, мятежный характер Уханова определяет и его движение внутри романа. Прошлые беды Чибисова, едва не сломившие его (он провёл несколько месяцев в немецком плену), отозвались в нём страхом и многое определяют в его поведении. Так или иначе, в романе проскальзывает прошлое и Зои Елагиной, и Касымова, и Сергуненкова, и нелюдимого Рубина, чью отвагу и верность солдатскому долгу мы сумеем оценить только к концу романа. Особенно важно в романе прошлое генерала Бессонова. Мысль о сыне, попавшем в немецкий плен, затрудняет его позицию и в Ставке, и на фронте. А когда фашистская листовка, сообщающая о том, что сын Бессонова попал в плен, попадает в контрразведку фронта в руки подполковника Осина, кажется, что возникла угроза и службе Бессонова.

Весь этот ретроспективный материал входит в роман так естественно, что читатель не ощущает его отдельности. Прошлое не требует для себя отдельного пространства, отдельных глав - оно слилось с настоящим, открыло его глубины и живую взаимосвязанность одного и другого. Прошлое не отяжеляет рассказ о настоящем, а сообщает ему большую драматическую остроту, психологизм и историзм.

Точно так же поступает Юрий Бондарев и с портретами персонажей: внешний облик и характеры его героев показаны в развитии и только к концу романа или со смертью героя автор создаёт полный его портрет. Как неожиданен в этом свете портрет всегда подтянутого и собранного Дроздовского на самой последней странице -- с расслабленной, разбито-вялой походкой и непривычно согнутыми плечами.

Такое изображение требует от автора особой зоркости и непосредственности в восприятии персонажей, ощущения их реальными, живыми людьми, в которых всегда остаётся возможность тайны или внезапного озарения. Перед нами весь человек, понятный, близкий, а между тем нас не оставляет ощущение, что прикоснулись мы только к краешку его духовного мира,- и с его гибелью чувствуешь, что ты не успел ещё до конца понять его внутренний мир. Комиссар Веснин, глядя на грузовик, сброшенный с моста на речной лёд, говорит: "Какое всё-таки война чудовищное разрушение. Ничто не имеет цены". Чудовищность войны более всего выражается - и роман открывает это с жестокой прямотой - в убийстве человека. Но роман показывает также и высокую цену отданной за Родину жизни.

Наверное, самое загадочное из мира человеческих отношений в романе - это возникающая между Кузнецовым и Зоей любовь. Война, её жестокость и кровь, её сроки, опрокидывающие привычные представления о времени,- именно она способствовала столь стремительному развитию этой любви. Ведь это чувство складывалось в те короткие сроки марша и сражения, когда нет времени для размышлений и анализа своих чувств. И начинается всё это с тихой, непонятной ревности Кузнецова к отношениям между Зоей и Дроздовским. А вскоре - так мало времени проходит - Кузнецов уже горько оплакивает погибшую Зою, и именно из этих строчек взято название романа, когда Кузнецов вытирал мокрое от слёз лицо, "снег на рукаве ватника был горячим от его слёз".

Обманувшись поначалу в лейтенанте Дроздовском, лучшем тогда курсанте, Зоя на протяжении всего романа, открывается нам как личность нравственная, цельная, готовая на самопожертвование, способная объять своим сердцем боль и страдания многих. Личность Зои познаётся в напряжённом, словно наэлектризованном пространстве, которое почти неизбежно возникает в окопе с появлением женщины. Она как бы проходит через множество испытаний, от назойливого интереса до грубого отвержения. Но её доброты, её терпения и участливости достаёт на всех, она воистину сестра солдатам.

Образ Зои как-то незаметно наполнил атмосферу книги, её главные события, её суровую, жестокую реальность женским началом, лаской и нежностью.

Один из важнейших конфликтов в романе - конфликт между Кузнецовым и Дроздовским. Этому конфликту отдано немало места, он обнажается очень резко, и легко прослеживается от начала до конца. Поначалу напряжённость, уходящая ещё в предысторию романа; несогласуемость характеров, манер, темпераментов, даже стиля речи: мягкому, раздумчивому Кузнецову, кажется, трудно выносить отрывистую, командную, непререкаемую речь Дроздовского. Долгие часы сражения, бессмысленная гибель Сергуненкова, смертельное ранение Зои, в котором отчасти повинен Дроздовский,-- всё это образует пропасть между двумя молодыми офицерами, нравственную несовместимость их существований.

В финале пропасть эта обозначается ещё резче: четверо уцелевших артиллеристов освящают в солдатском котелке только что полученные ордена, и глоток, который каждый из них сделает, это прежде всего глоток поминальный -- в нём горечь и горе утрат. Орден получил и Дроздовский, ведь для Бессонова, который наградил его - он уцелевший, раненный командир выстоявшей батареи, генерал не знает о тяжких винах Дроздовского и скорее всего никогда не узнает. В этом тоже реальность войны. Но недаром писатель оставляет Дроздовского в стороне от собравшихся у солдатского честного котелка.

Крайне важно, что все связи Кузнецова с людьми, и прежде всего с подчинёнными ему людьми, истинны, содержательны и обладают замечательной способностью развития. Они на редкость не служебны -- в отличие от подчёркнуто служебных отношений, которые так строго и упрямо ставит между собой и людьми Дроздовский. Во время боя Кузнецов сражается рядом с солдатами, здесь он проявляет своё хладнокровие, отвагу, живой ум. Но он ещё и духовно взрослеет в этом бою, становится справедливее, ближе, добрее к тем людям, с которыми свела его война.

Отдельного повествования заслуживают отношения Кузнецова и старшего сержанта Уханова - командира орудия. Как и Кузнецов, он уже обстрелян в трудных боях 1941 года, а по военной смекалке и решительному характеру мог бы, вероятно, быть превосходным командиром. Но жизнь распорядилась иначе, и поначалу мы застаём Уханова и Кузнецова в конфликте: это столкновение натуры размашистой, резкой и самовластной с другой -- сдержанной, изначально скромной. С первого взгляда может показаться, что Кузнецову предстоит бороться и с бездушием Дроздовского, и с анархической натурой Уханова. Но на деле оказывается, что, не уступив друг другу ни в одной принципиальной позиции, оставаясь самими собой, Кузнецов и Уханов становятся близкими людьми. Не просто людьми вместе воюющими, а познавшими друг друга и теперь уже навсегда близкими. А отсутствие авторских комментариев, сохранение грубого контекста жизни делает реальным, весомым их братство.

Наибольшей высоты этическая, философская мысль романа, а также его эмоциональная напряжённость достигает в финале, когда происходит неожиданное сближение Бессонова и Кузнецова. Это сближение без непосредственной близости: Бессонов наградил своего офицера наравне с другими и двинулся дальше. Для него Кузнецов всего лишь один из тех, кто насмерть стол на рубеже реки Мышкова. Их близость оказывается более возвышенной: это близость мысли, духа, взгляда на жизнь. Например, потрясённый гибелью Веснина, Бессонов винит себя в том, что из-за своей необщительности и подозрительности он помешал сложиться между ними дружеским отношениям ("такими, как хотел Веснин, и какими они должны быть"). Или Кузнецов, который ничем не мог помочь гибнущему на его глазах расчёту Чубарикова, терзающийся пронзительной мыслью о том, что всё это, "казалось, должно было произойти потому, что он не успел сблизиться с ними, понять каждого, полюбить...".

Разделённые несоразмерностью обязанностей, лейтенант Кузнецов и командующий армией генерал Бессонов движутся к одной цели -- не только военной, но

и духовной. Ничего не подозревая о мыслях друг друга, они думают об одном и в одном направлении ищут истину. Оба они требовательно спрашивают себя о цели жизни и о соответствии ей своих поступков и устремлений. Их разделяет возраст и роднит, как отца с сыном, а то и как брата с братом, любовь к Родине и принадлежность к народу и к человечеству в высшем смысле этих слов.


Берег


Роман Ю. Бондарева "Берег" не мог быть написан десятилетие – два назад не только потому, что автор его был тогда в начале своего творческого пути, но главным образом потому, что для того уровня осмысления войны и мира, который присутствует в романе, время пришло только сейчас. Вот почему роман берег при всей приверженности автора к традиционной манере письма, - произведение остро современное по существу, по проблематике, по внутреннему "нерву". Писатель утверждает здесь сегодняшний взгляд на события минувшей войны и – шире – на движение истории, на судьбу после военного мира и человека.

В романе "Берег", пожалуй, впервые так мощно проявилась на сегодня наметившаяся тяга Ю.Бондарева к прозе нравственно – философской. Философская мысль романа высекается сближением, перекрестом, таких далеких и различных берегов, как мир сегодняшний и мир войны, и одновременно берега отечественного, родного и дальнего, чужеземного чужого. О романе будут спорить, в чем то не соглашаясь, за что то критиковать, спор этот в критике уже идет.

Ю. Бондарев создает в своих произведениях ситуации, несущие в себе большую психологическую и нравственную нагрузку. Примером может служить его роман «Берег».

Вот, к примеру, роман Никитина и Эммы. Роман короткий, если и иметь в виду его продолжительность — несколько дней,— но яркий, не похожий на «походные», «военные» романчики, ко­торые обычно забывались на следующее утро.

Прежде всего, интересен с психологической точки зрения сам вопрос, почему стал возможен этот роман? Что заставило не­мец кую девушку полюбить советского офицера? Думается, прав критик Ю. Лукин, когда, рецензируя «Берег» (Знамя, 1975,-№ 6), пишет, что Эммой руководило не только чувство благодарности за спасение ее брата и спасение ее самой от насилия. Дело гораздо серьезнее: в ее избавлении от того дурмана в от­ношении советских людей, который так усердно вдалбливался нацистской пропагандой. Никитин предстает перед Эммой не только рыцарем, но и олицетворением мужества силы чис­тоты и гуманизма.

В то же время трудно согласиться с тем же Ю. Луниным и некоторыми другими критиками, которые считают, что чувство во многом было односторонним. Вряд ли, думается, сумел бы Никитин так бережно и с такими мельчайшими подробностями сохранить в памяти эти пять дней, если бы не был захвачен силой подлинного чувства, по-видимому, первого в его жизни. Другое дело, что сделало возможным это чувство, что толкнуло его к этой девушке? Объяснить все физиологией, значит, до пре­дела упростить сложнейшую ситуацию, главная острота которой заключается в том, что лейтенант Советской Армии полюбил немецкую девушку.

Ю. Бондарев очень хорошо передал психологическое состоя­ние своего героя. Ведь Никитин, охваченный ответным чувством, поначалу сопротивляется ему «...Она немка, была там. Во враждебном мире, который он не признавал, презирал, ненавидел и должен был ненавидеть», И близость с Эммой он на первых порах воспринимает как не простительную ошибку, слабость, ему кажется даже, что он «…предал самого себя перед всеми». Это чувство усиливается после гибели Княжко, и Никитин даже старается погасить в себе любовь к немецкой девушке, но сде­лать этого – уже не может. И, прежде всего потому, что не может почувствовать в Эмме врага.

Пожалуй, такую необычную ситуацию чрезвычайно редко встретишь в военной прозе. Естественно, что в те годы не все могли правильно понять и оценить ее. И заслуга Ю Бондарева заключается в том, что реакция отдельных персонажей на взаимоотношения Никитина и Эммы в романе достаточно психологически обоснована.

Вот комбат Гранатуров. Офицер, тип которого в книгах. о войне встречался довольно часто. Лично храбрый, но не обла­дающий ни душевной чуткостью, ни тактом, такой человек бравирует иногда цинизмом, пошлым и грубым отношением к женщине. Поступок своего офицера, полюбившего немецкую де­вушку, он рассматривает на уровне измены Родине, и соби­рается передать дело «о любви» в контрразведку. Разумеется, это явный перегиб, который сегодня нам кажется и наивным, и неумным. Но настолько точно вводит нас автор в атмосферу времени, что мы, ни в коем случае не оправдывая действий и на­мерений Гранатурова, все же можем их понять. Человек, про­шедший с боями всю войну, потерявший всех своих близких, испытывающий жгучую боль этой утраты, он относится к врагу с ненавистью и жаждой справедливой, но беспощадной мести. Но в силу огрубления души и ограниченности Гранатуров еще не может понять, что такие немцы, как Эмма и ее брат, были не фашистами, а теми, кого Советская Армия, и в части он сам, освобождала от фашизма. Для Гранатурова врагами были все немцы, на всех он распространял свою ненависть, и в его сознании не укладывается, что боевой офицер, знающий, что такое война, может испытывать какое-либо другое чувство, даже по отношению к мирному немецкому населению.

А разве в жизни люди, подобные Гранатурову, были исклю­чением? Нет, такое сознание, такая психология в те годы были господствующими, и понадобились и время, и долгая кропотли­вая работа, чтобы они изменились, уступив место исторически объективному взгляду на людей и события. Ф. Кузнецов справедливо писал о том, что самое трудное испытание на гуманизм советский человек выдержал тогда, когда армия вступила на немецкую землю.

Да, эта проблема в романе «Берег» философски и психо­логически осмыслена. Не нужно подробно рассказывать о том, что делалось на оккупированной советской территории, это всем известно. Есть вещи, которые можно понять и объяснить. Например, когда во время жестокого боя за большой город стра­дают и гибнут культурные ценности, архитектурные и историче­ские памятники, погибают люди. Но как, какими объективными причинами можно объяснить уничтожение Михайловского, осквернение Ясной Поляны, варварство в Петродворце, в Пушкине, в Клину? Если к этому добавить невинные жертвы - стариков, женщин, детей, то видишь настоящее лицо фашизма.

И легко представить себе, какие чувства владели нашими людьми, видевшими все это: Гнев возмущения и жажда справедливой мести были вполне понятны и обоснованны. И в об­щем-то психологически обоснованным выглядит намерение отпла­тить когда-нибудь «той же монетой», то есть заставить немцев по­чувствовать и пережить то же, что когда-то чувствовали и пе­реживали мы.

Но еще шли жестокие бои, а «Правда» в апреле 1945 года пи­сала: «Советский народ никогда не отождествлял население Германии и правящую в Германии преступную фашистскую кли­ку».

И вот настал этот долгожданный час: советский солдат сту­пил на немецкую землю. А вот ответить «оком за око» мы не могли. И ведь дело здесь не в строгих приказах и не в том, что велась большая разъяснительная работа, и нарушение мораль­ных норм наказывалось очень строго, хотя всё это имело не­маловажное значение. Главное заключилось в том, что нравст­венный мир советского человека, его гуманистические принципы не могли допустить повторения того, что делал фашизм. Как ни сильна была боль утрат, как ни велико было желание отом­стить, нельзя было мстить простым людям, народу, который пер­вым пострадал от фашизма. Да, это было труднейшим испыта­нием на гуманизм, и проходило оно совсем не безболезненно. И заслуга Ю.Бондарева в том, что он сумел это показать, изобразив людей типа сержанта Меженина

А ведь Меженин решен не однопланово, он не похож на традиционного «злодея», от которого с самого начала не приходится ждать ничего хорошего. Нет, он прошел с батареей почти всю войну, был лихим солдатом, лучшим наводчиком, в целом вое­вал честно. Нельзя быть настоящим солдатом, думая постоянно о смерти, да и вряд ли это было свойственно Меженину во время войны, но вот в самом конце ее страх, стремление выжить любой ценой делают его и трусом, и фактически обреченным.

А главное — то ощущение вседозволенности, которое, по убеждению Меженина, является неотъемлемым правом победи­теля, а точнее — завоевателя. Конфликт между Межениным и Никитиным — это не частное столкновение двух характеров. Это борьба двух психологий, двух понятий о нравственности: одно­го — наполненного справедливостью, добротой и человечностью, и другого — антигуманного, бездушного, которое в массе совет­ского воинства выглядит инородным телом. И ведь не случайно Меженин, в конце концов, остается один; его позицию не разде­ляют ни солдаты, его вчерашние боевые товарищи, ни даже Гранатуров, любимцем, которого Меженин был долгое время. Нель­зя не согласиться с Ф. Кузнецовым, который считает Меженина побежденным среди победителей.


Кроме Никитина резко противопоставлен Меженину лейтенант Княжко. И не только Меженину, но и всему плохому, что есть в Гранатурове — его цинизму, пошлости, грубости. По за­мыслу писателя, в личности Княжко должны были воплотиться лучшие качества советского офицера. Во многом это удалось. Есть что-то рыцарское в его поведении, в отношении к женщине, даже во внешнем облике. А главное - он выразитель под­линного гуманизма, свойственного лучшим представителям нашего народа.

В последнем бою, который жесток прежде всего своей бес­смысленностью, но который должен быть принят нашими, Княжко, имевший возможность уничтожить сопротивлявшуюся группу, делает попытку спасти юнцов, находившихся под командованием фанатика – эсэсовца: он идет к ним с белым флагом парламентера и погибает от выстрела, спровоцированного Межениным

Княжко оказывает большое влияние на Никитина, который и спустя двадцать пять лет говорит: «Мне его не хватает до сих пор». Его помнит и Эмма Герберт, потому что когда-то он отпустил её брата Курта (подростка, которого насильно одели в солдатский мундир) Заявив, что Советская Армия не воюет с детьми.

К сожалению, при всей значительности характера Княжко автор недостаточно наделил его «земными» чертами, и читатели находят в нем элементы схематизма.

Роман «Берег» наверное, потому и интересен и своеобразен, что представляет собой книгу не только о войне, но и о нашем времени. В нем есть столкновение различных идеологических и нравственных позиций. Но при всей значимости дискус­сий между Никитиным и Дицманом все же нужно признать, что страницы, воспроизводящие события военных дней, написаны ярче и увлекательнее. Именно в «военной» главе сделана удачная попытка исследования человеческих характеров на основе поступков, которыми руководили сознание, чувства, дви­жение души, что делает «Берег» произведением высоких до­стоинств.


Выбор


В 1980 году был опубликован новый роман Ю. Бондарева «Выбор», роман многоплановый, сложный, продолжающий по­иски и анализ важнейших нравственно-философских проблем. Подавляющее большинство рецензентов рассматривало «Выбор» как шаг вперед по сравнению с «Берегом». Думается, что это мнение, по меньшей мере, спорное. Во-первых, нельзя не заме­тить, что «Выбор» в композиционном плане в чем-то повторяет «Берег». В одном романе известный советский писатель приез­жает за границу, где у него происходит встреча, которая даст импульс к развитию содержания. В другом — тоже известный советский, но на этот раз художник приезжает за границу, где у него также происходит встреча, с которой начинается разви­тие сюжета

Во-вторых, очень уж похожи Лазарев и Меженин. Сходство между двумя характерами из различных книг одного и того же автора вполне возможно, но тут создается впечатление, будто персонаж перешел из одного романа в другой.

Серьезна и значительна одна из главных сюжетных линий романа: жизнь художника Васильева, его творческая судьба, его мысли о назначении искусства о требовательности мастера к себе. За внешним благополучием и громкими успехами из­вестного живописца обнаруживаются и внутренняя боль по­исков, и неудовлетворенность собой, и охлаждение в отношениях с женой, и трагедии дочери. Все это передано жизненно досто­верно, но в то же время не покидает ощущение, что это уже когда-то было, где-то об этом читалось. Противопоставление подлинного художника человеку способному, который в адми­нистративном угаре, в погоне за внешним блеском утрачивает свое творческое «я», превращается в деятеля от искусства,— все это не вызывает ни сомнений, ни возражений, но ведь об этом тоже достаточно много сказано. И даже итоговый тезис Васильева о том, что «искусство призвано сохранять, человече­ское в человеке», открытием не назовешь.

И все же роман интересен, интересен своей философской направленностью, своими новыми, необычными ситуациями и проблемами именно в той части, в которой ретроспективно вос­производятся события военных лет. Именно здесь мы узнаем, что встретившиеся в 70-е годы в Венеции художник Васильев и преуспевающий рантье Рамзэн не просто знакомы друг с дру­гом. Они друзья с детских лет, они жили в одном доме, учились в одном классе, любили одну девушку. Они вместе пошли на строительство оборонительных сооружений под Москвой, вместе поступили в артиллерийское училище и после окончания его попали на фронт в одну батарею.

Когда раскрываются характеры двух молодых людей, нельзя не признать, что нам больше импонирует Илья Рамзин. Это че­ловек, наделенный большой нравственной силой (да и физиче­ской тоже), имеющий свои жизненные принципы, против кото­рых трудно возразить, наделенный твердым характером, при­званный и привыкший быть всегда и во всем первым. Когда че­рез короткое время пребывания на фронте молодого взводного Рамзина назначают командиром батареи, нам кажется это за­кономерным, он больше подходит к этой должности, чем Васильев, чей характер в военные годы проявился слабо.

Мы полностью понимаем Илью, когда он идет на конфликт со старшиной Лазаревым, который при прежнем командире пользовался почти неограниченным влиянием и полной властью на батарее, Рамзин абсолютно прав, утверждая единоначалие, он действует в интересах дела, готов ради этого даже применить силу. Во всем его поведении чувствуется уверенность в себе, именно уверенность, а не самоуверенность, за которой обычно ничего нет. Одним словом, читателю правится такой Илья Рам­зин.

Но вот произошла одна из драматических историй войны. Немецкие танки, неожиданно атаковав, расстреляли батарею к тому же оставшуюся без прикрытия. Вынужденные отступить, бросить пушки, к которым уже не было снарядов, оставшиеся в живых солдаты и офицеры предстают перед командиром полка.

И здесь происходит предательство и проявляется несправед­ливость. Предает Лазарев, Вынужденный в конфликте за влия­ние на батарее отступить перед Рамзиным. он теперь пытается взять свое. Старшина обвиняет лейтенанта в неумении коман­довать, в глупых приказаниях, в нежелании считаться с мне­нием более опытных бойцов, в прямой трусости. Для всех при­сутствующих при этом разговоре ясно, что совершается под­лость, что старшина клевещет на своего командира, предает его, сводит с ним счеты. Думается, что понимает это и командир полка майор Воротюк. Но ему выгодно объяснить неудачу тру­состью и нераспорядительностью комбата, прикрыв этим самым собственные промахи, в частности — отсутствие у батареи при­крытия. И совершается несправедливость. Рамзин объявлен тру­сом, отдается жестокий, неразумный приказ: отбить у немцев свои пушки, хотя сам Воротюк прекрасно понимает, что этот приказ невыполним.

Очень часто поведение человека в экстремальных ситуациях свидетельствует об истинной ценности его нравственных прин­ципов. Границы поступка человека — это одновременно границы его патриотизма, без которого немыслим настоящий гуманизм. Выбор, который делает человек в жизни, не только определяет его судьбу, но говорит и о прочности его моральных основ. Делает этот выбор и Илья Рамзин: он сдается в плен «абсолютно целехонек и в полном сознании», как он сам рас­сказывает потом, В плену он не прислуживал фашистам, не выдавал офицеров и коммунистов, но и не был среди тех, кто «вспарывал вены ржавым гвоздем, бросался на проволоку с то­ком, разбивал голову о камень». Что руководило выбором Ильи в данном случае? Обида? Нежелание воевать рядом с такими людьми, как Воротюк и Лазарев? Если была обида, то она вполне объяснима и понятна, но разве это может служить объ­яснением предательства, потому что сдача в плен, осознанный отход от всенародной борьбы были уже первой ступенью преда­тельства.

Дальше последовало другое, Невозвращение на Родину, же­нитьба на богатой немке собственное предпринимательство, пре­вращение в респектабельного господина Рамзэна. Сделан второй выбор.

Как могло произойти такое? В обычные логические модели эти поступки не укладываются. Были ли наши представления о принципах Рамзина ложными, обернулась ли его нравствен­ная сила слабостью, не скрывалась ли за внешней храбростью трусость, страх за свою жизнь за свою судьбу - сказать труд­но. Автор нам этого не объясняет, и читателю остается только строить предположения.

Философский смысл романа заключается не только в том, что человек свою жизнь определяет, сам делает в ней свой вы­бор. Очень важна мысль о том, что каждый шаг, каждый по­ступок рано или поздно отзовутся в жизни. Встреча Рамзина через много лет с Родиной, с друзьями, с матерью, которой он за все эти годы не подал даже знаки и том, что жив, подтверж­дает это.

Нельзя согласиться с И. Соловьевой (Литературное обозре­ние, 1981, № 5), которая считает, что «Выбор» — это роман о душевном кризисе Васильева. Это книга о кризисе Рамзина. 3а Васильева мы спокойны, выход он найдет, а вот Рамзину не может помочь ничто. Свою трагедию определил он сам, сделав выбор еще во время войны, когда перед человеком стояла труд­ная, но важнейшая задача — сохранить в себе человеческое до­стоинство, гражданственность.


Заключение


Как высока цена этой победы! Мы не знаем точно, сколько людей погибло за эти четыре года в стране: двадцать миллионов, двадцать семь миллионов, или ещё больше. Но знаем одно: зачинщики войны - это не люди. И чем больше мы будем знать об уроках истории, и о войне в том числе, тем бдительнее будем, тем больше будем ценить мирную жизнь, уважать память павших, быть благодарными тому поколению людей, которые победили врага, дошли до самого его логова. Боль о погибших - это вечная боль нашего народа. И стереть из памяти всё, что было на войне, нельзя, так как "Это нужно не мёртвым, это нужно живым", то есть всем нам, и молодёжи в том числе


План.

I Вступление

II Изображение Великой Отечественной войны в романах Ю.В. Бондарева


Обзор романа Горячий Снег

        • Биография Юрия Васильевича Бондарева

  • Место и время действия романа "Горячий снег".

  • Анализ произведения.

а) Образ народа.

б) Трагедийность романа.

в) Смерть как величайшее зло.

г) Роль прошлого героев для настоящего.

д) Портреты персонажей.

е) Любовь в произведении.

ж) Кузнецов и люди.

-Зоя.

-Дроздовский.

-Уханов.

з) Близость душ Бессонова и Кузнецова.

  • Цель жизни героев романа.


Обзор романа Берег

  • Берег - произведение остро современное по существу.

  • Роман Никитина и Эммы, почему стал возможен этот роман?

  • Анализ произведения

  • Характеристика героев:

-Никитин Эмма

-Меженин

-Гранатуров

-Княжко

  • Роман «Берег» книга не только о войне,

но и о нашем времени


Обзор романа Выбор

  • Публикация романа «Выбор»

  • Шаг вперед по сравнению с «Берегом»

-В композиционном плане повторяет «Берег».

-Схожесть Лазарева и Меженина

• философская направленность романа

• раскрытие характера двух молодых людей

• Предает Лазарев

III Заключение




































Список использованной литературы:


  1. А.А Журавлева – Писатели прозаики в годы великой Отечественной войны. Москва «Просвещение» 1978

  2. Я.С. Духан – Великая Отечественная война в прозе 70-80-х годов Ленинград 1982

  3. Литература великого подвига. Великая Отечественная Война в литературе. Выпуск 3 Москва 1980

  4. А.М. Борщаговский - Одно сражение и вся жизнь. Москва 1999


© Рефератбанк, 2002 - 2017