Вход

Портрет Е. Евтушенко в современной литературе

Реферат по литературе
Дата добавления: 24 ноября 2007
Язык реферата: Русский
Word, rtf, 233 кб (архив zip, 30 кб)
Реферат можно скачать бесплатно
Скачать
Не подходит данная работа?
Вы можете заказать написание любой учебной работы на любую тему.
Заказать новую работу

Оглавление





  1. Введение 2

  2. Биография 3

  3. Творчество Е. Евтушенко 5

  4. Заключение 22




















Введение.

Поэзию Е.А. Евтушенко в современном литературоведении связывают с явлением «громкой» поэзии, которой противостоит «тихая поэзия», представленная в шестидесятые-семидесятые годы именами Н.М. Рубцова, В.Н. Соколова. В стихотворении «Шестидесятники» (1933), посвященном Р. Рождественскому, Е. Евтушенко заявляет о программе и своеобразии творчест­ва своих собратьев по перу, сориентированного, прежде всего, на публицистизм, эстрадность, общение с огромной аудито­рией, называет «шестидесятников» «десантниками» из двад­цать первого века, возвратившими поэзии «хрустальный башмачок»:


Кто были мы,

шестидесятники?

На гребне вала пенного

в двадцатом веке,

как десантники

из двадцать первого.

И мы

без лестниц и без робости

на штурм отчаянно полезли,

вернув

отобранный при обыске

хрустальный башмачок поэзии. <...>








Биография

Е.А. Евтушенко — поэт, прозаик, литературовед, публицист, кинорежиссер. Родился Е. Евтушенко в 1933 г. в Иркутской области, на станции Зима. Отец будущего поэта был репрессирован. Вспоминая его, свое детство, свое увлечение книгой, Е. Евтушенко напишет позже: «Из иностранных поэтов отец чаще всего читал мне Бернса и Киплинга.

В военные годы на станции Зима я был предоставлен попечению бабушки, которая не знала поэзию так хорошо, как мой отец, зато любила Шевченко и часто вспоминала его стихи, читая их по-украински. Бывая в таежных селах, я слушал и даже записывал частушки, народные песни, а иногда кое-что и присочинял. Наверное, воспитание поэзией вообще неотделимо от воспитания фольклором, и сможет ли почувствовать красоту поэзии человек, не чувствующий красоту народных песен?

Человеком, любящим и народные песни и стихи современных поэтов, оказался мой отчим, аккордеонист. Из его уст я впервые услышал «Сергею Есенину» Маяковского. Особенно поразило «Собственных костей качаете мешок». Помню, я спросил: «А кто такой Есенин?» — и впервые услышал есенинские стихи, которые тогда было почти невозможно достать. Стихи Есенина были для меня одновременно и народной песней, и современной поэзией»1.

Учился Е. Евтушенко в Литературном институте им. Горького (1951—1954 гг.). Он автор десятков поэтических сборников, среди них сборники: «Разведчики грядущего» (1952); «Третий снег» (1955); «Шоссе энтузиастов» (1956), «Обещание» (1957); «Стихи разных лет» (1959); «Яблоко» (1960); «Нежность» (1962); «Катер связи» (1966); «Братская ГЭС» (1967); «Идут белые снеги» (1969); «...Поющая дамба» (1972); «Поэт в России больше чем поэт» (1973); «Отцовский слух» (1975); «В полный рост» (1977); «Утренний народ» (1978) и др. Е. Евтушенко — автор поэм

_______________

1 Евтушенко Е. Воспитание поэзией // Евтушенко Е. Завтрашний день. М., 1987. С. 55, 56.

«Братская ГЭС» (1965); «Казанский университет» (1971); «Под кожей статуи Свободы» (1972); «Мама и нейтронная бомба» (1982); «Дальняя родственница» (1984); «Фуку!» (1985); стихотворного текста к «Тринадцатой симфонии» и к симфонической поэме «Казнь Степана Разина» Д. Шостаковича (глава «Степан Разин» из поэмы «Казанский университет»). Евтушенко — автор популярных песен «Идут белые снеги», «Хотят ли русские войны?» и др.
























Творчество Е. Евтушенко.

Патриотическая нота — отличительная черта поэзии Е. Евтушенко. Лирический герой еще только начинающего поэта на далекой станции Зима в поэме «Станция Зима» (1955) ищет нравственную норму, которая могла бы стать точкой отсчета, для него его далекая станция, проселок — это дорога в светлое будущее. Его «парнишка с верой железною», «пыльный, курносый, маленький», повстречавшийся на станции Зима, выражает устремления всего поколения жить не по лжи, отказаться от стандартов, запретов:


И пошел я дорогой-дороженькой

мимо пахнущих дегтем телег,

и с веселой и злой хорошинкой

повстречался мне человек.

Был он пыльный, курносый, маленький,

был он голоден,

молод и бос.

На березовом тонком рогалике

он ботинки хозяйственно нес.

Говорил он мне с пылом разное —

что уборочная горит,

что в колхозе одни безобразия

председатель Панкратов творит.

Говорил:

«Не буду заискивать.

Я пойду.

Я правду найду.

Не поможет начальство зиминское —

до иркутского я дойду...»

Вдруг машина откуда-то выросла.

В ней с портфелем —

символом дел —

гражданин парусиновый

в «виллисе»,

как в президиуме,

сидел.

«Захотелось, чтоб мать поплакала?

Снарядился,

герой,

в Зиму?

Ты помянешь еще Панкратова,

ты поймешь еще, что к чему...»

И умчался.


В поэме дана авторская оценка героев, стоящих на разных полюсах мироощущений:

Но силу трезвую

ощутил я совсем не в нем,

А в парнишке с верой железною,

в безмашинном, босом и злом.


Дорогой для поэта образ правдоискателя, нового героя в по­эзии «шестидесятников», ставшего выразителем устремлений молодого поколения, повторяет Е. Евтушенко и в стихотворе­нии «В пальто незимнем, в кепке рыжей» (1955):

В пальто незимнем, в кепке рыжей

выходит парень из ворот.

Сосульку, пахнущую крышей,

он в зубы зябкие берет.


Он перешагивает лужи,

он улыбается заре.

Кого он любит? С кем он дружит?

Чего он хочет на земле?


Его умело отводили

от наболевших «почему».

Усердно критики твердили

о бесконфликтности ему.


Он был заверен кем-то веско

в предельной гладкости пути,

но череда несоответствий

могла к безверью привести.


Он устоял. Он глаз не прятал.

Он не забудет ничего.

Заклятый враг его — неправда,

и ей не скрыться от него. <...>


В большое пенное кипенье

выходит парень из ворот.

Он в кепке, мокрой от капели,

по громким улицам идет.

(«В пальто незимнем , в кепке рыжей», 1955)

Новые герои Е. Евтушенко — молодые представители города и деревни, один — «в кепке рыжей», второй — «на березовом тонком рогалике» «хозяйственно» несет ботинки, их общий враг — «неправда во всех обличиях земных», они вышли «в большое пенное кипенье» жизни, их благословляет автор:

<...> Ты потерпи, ты вглядывайся, слушай

ищи, ищи.

Пройди весь белый свет.

Да, правда хорошо,

а счастье лучше,

но все-таки без правды счастья нет. <...>

Люби людей,

и в людях разберешься.

( «Станция Зима», 1955)

Поэт открыто призывает к подлинной «гражданственно­сти»:

Гражданственность — талант нелегкий.

Давайте делаться умней.

(«Гражданственность талант нелегкий», 1958)

Многие стихотворения Е. Евтушенко публицистичны. Нич­то не уходит от его внимания, он откликается на острые поли­тические, социальные, нравственные проблемы и ситуации дня, дает им оценку с точки зрения морали, «житейской нуж­ды», поэтому уместно сравнение им своей поэзии с Золушкой, наводящей уют в доме:

Моя поэзия,

как Золушка,

забыв про самое свое,

стирает каждый день,

чуть зорюшка,

эпохи грязное белье.

( «Золушка», 1960)

В поле зрения поэта Санто-Доминго и Индия, Америка и Вьетнам, Италия и Сирия, Чили и Франция, Грузия и Черно­быль, жизнь бродвейской актрисы и французской певицы, красота Лондона и Рима, московский проходной двор на Чет­вертой Мещанской и голубь с почти что с человечьими глаза­ми — весь пестрый калейдоскоп спокойной и спешащей, лику­ющей и трагической жизни XX в. Проникнутая «тоской по мировой культуре», поэзия Е. Евтушенко сосредоточена на философском осмыслении истории и отличается богатой ассо­циативной образностью:


В душе моей больше, чем семьдесят стран,

все концлагеря,

монументы,

и гордость за нашу эпоху,

и срам,

и шулеры,

и президенты.

(«Фуку!», 1985)

Главная мысль поэмы «Фуку!» — мысль об «общем родстве людей», отрицание фашизма как человеконенавистнической идеологии:

Я — расист,

признающий единственную расу —

расу

всех рас. <...>

А все гитлерята

хотели бы сделать планету ограбленной,

ее опутав со всех сторон

нитями проволоки концлагерной,

как пиночетовский стадион...


Африканским словом «фуку» поэт называет все дела и поступки, враждебные человеку во все времена:


Среди людского лова

и родилось то слово,

то слово африканское «фуку»

Фуку — не так наивно.

Фуку — табу на имя,

которое несчастья принесло.

Проронишь имя это —

беда придет, как эхо, —

у имени такое ремесло.

Вывод поэта:


Фуку — костям антихриста,

пришедшего с подделкою креста!


Мысль о всечеловеческом родстве звучит и в повести в стихах

«Голубь в Сантьяго» (1978), повествующей о прекрасной свободолюбивой стране Чили и прекрасном человеке президенте Альенде.


Альенде был прекрасный человек.

Быть может, был прекрасный даже слишком.

Такого «слишком» не прощают люди,

которым все прекрасное — опасно.

Боятся, если кто-то слишком умный,

прощают, если кто-то слишком туп.

Альенде был умней своих убийц,

но он умен был не умом тирана,

который не побрезгует ничем,

Альенде погубила чистоплотность,

но только чистоплотные бессмертны,

и, мертвый, он сильнее, чем живой.

Когда к нему явились «леваки»

и положили список — десять тысяч

тех, кто расходу сразу подлежит

(и, кстати, среди них был Пиночет), —

сказал Альенде:

«Расстрелять легко.

Но если хоть один, а невиновен?

Мне кажется — еще ни я, ни вы

не обладаем даром воскрешенья.

Нельзя с чужою жизнью ошибаться,

когда, ошибшись, воскресить нельзя».

Философема поэта фокусирует в себе общечеловеческие ценности: «Несчастье иностранным быть не может»1.

Глубокой гуманистической мыслью поэта проникнута поэ­ма «Братская ГЭС» (1964):

Ты помни, видя стройки и плотины,

во что мой свет когда-то обратили.

Еще не все — технический прогресс.

Ты не забудь великого завета:

«Светить всегда!» Не будет в душах света —

Нам не помогут никакие ГЭС!

Е. Евтушенко выступает как новатор поэтической формы, он жанрово разнообразит свой стих, пишет монологи, балла­ды, песни, легенды.

Баллады Е. Евтушенко, в отличие от кано­нической французской баллады — бессюжетной или с ослаб­ленным сюжетом, — это стихотворения с ярко выраженным сюжетом исторического или бытового характера и выдержаны преимущественно в остром ритме. «Баллада о стихотворении Лермонтова «На смерть поэта» и о шефе жандармов» (1964) заканчивается заключительной традиционно авторской «по­сылкой» «наперсникам




_______________

1 Евтушенко Е. Голубь в Сантьяго // Евтушенко Е. Собр. соч.: В 3 т. Т. 3. 1987. С. 217.

разврата» всех времен:

Но вечно — надо всеми подлецами,

жандармами, придворными льстецами,

которые бесчинствуют и лгут,

звучит с неумолимостью набата:

«Есть божий суд, наперсники разврата!»,

и суд поэта — это божий суд.

«Баллада о браконьерстве» (1964), «Баллада о нерпах» (1964) сюжетно перекликаются с прозой В. Астафьева, со стихотворением Л.Мартынова «Голос природы» и предостерегают человека — разрушителя природы. «Баллада о браконьер­стве» предваряется газетной выдержкой, придающей публи­цистический характер стихотворению:

Несмотря на запрещение, некоторые рыболовецкие ар­тели ведут промысловый лов рыбы сетями с зауженными ячейками. Это приводит к значительному уменьшению рыбных богатств.

(Из газет)

Баллада включает в себя монолог семги, повествующей че­ловеку о «немом горе» своих собратьев, взывающей к разуму человека:

В порядке твое здоровье.

В порядке твои отчеты.

Но вслушайся, председатель,—

доносится шепот с Печоры:

«Я семга.

Я шла к океану.

Меня перекрыли сетями.

Сработано было ловко!

Я гибну в сетях косяками.

Я не прошу, председатель,

чтобы ты был церемонным.

Мне на роду написано

быть на тарелке с лимоном.

Но что-то своим уловом

ты хвалишься слишком речисто.

Правда, я только рыба;

но вижу — дело нечисто.

Правила честной ловли

разве тебе незнакомы?

В сетях ты заузил ячейки.

Сети твои — незаконны! <...>


Послушай меня, председатель, —

ты сядешь в грязную лужу.

Чем уже в сетях ячейки —

тебе, председатель, хуже.

И если даже удастся

тебе избежать позора,

скажи, что будешь ты делать,

когда опустеет Печора?»

(«Баллада о браконьерстве», 1964)

Заключительная четырехстрочная строфа, называемая «по­сылкой», выдержана в саркастических тонах, в них автор об­ращается к лицам, которым и посвящена баллада — к «убий­цам Печоры», к человеку-разрушителю, к современному Мидасу, превращающему все живое в мертвое:

Валяйте, спешите, ребята,

киношники и репортеры,

снимайте владыку Печоры,

снимайте убийцу Печоры!

Своеобразны и монологи поэта — «Монолог американского поэта» (1967), «Монолог Тиля Уленшпигеля» (1965), «Монолог доктора Спока» (1967), «Монолог голубого песца на аляскин­ской звероферме» (1967) и другие. В монологах через речь сво­их персонажей поэт раскрывает волнующие его чувства и мыс­ли. Так, в «Монологе из драмы «Ван-Гог»» (1957) Е. Евтушенко рассматривает трагическую участь художников всех времен, прибегая к именам Гомера, Рембрандта, Ван-Гога, поет гимн творческому началу в человеке, тяготению его к духовным нача­лам, преобразующим мир по законам красоты и гармонии:

Мы те,

кто в дальнее уверовал, —

безденежные мастера.

Мы с вами из ребра Гомерова,

мы из Рембрандтова ребра.

Не надо нам

ни света чопорного,

ни Магомета,

ни Христа,

а надо только

хлеба черного,

бумаги,

глины

и холста!

Смещайтесь, краски,

знаки нотные!

По форме и земля стара —

мы придадим ей форму новую,

безденежные мастера!

Пусть слышим то свистки,

то лаянье,

пусть дни превратности таят,

мы с вами отомстим талантливо

тем,

кто не верит в наш талант!

Вперед,

ломая

и угадывая!

Вставайте, братья,—

в путь пора.

Какие с вами мы богатые,

безденежные мастера!

В основе «Монолога Тиля Уленшпигеля» лежит легенда о бесстрашном голландском защитнике свободы, покровителе всех униженных, о живучести его духа, о неизменном противо­борстве добра и зла и о жизнестойкости народной морали, о торжестве жизни:

Я человек—вот мой дворянский титул.

Я, может быть, легенда, может, быль.

Меня когда-то называли Тилем,

и до сих пор — я тот же самый Тиль. <...>


я не хотел кому-то петь в угоду

и получать подачки от казны.

Я был нормальный — я любил свободу

и ненавидел плахи и костры.

И я шептал своей любимой — Неле

под крики жаворонка на заре:

«Как может бог спокойным быть на небе,

пока убийцы ходят по земле?» <...>


Я человек — вот мой дворянский титул.

Я, может быть, легенда, может, быль.

Меня когда-то называли Тилем,

и до сих пор — я тот же самый Тиль.


И посреди двадцатого столетья

я слышу — кто-то стонет и кричит.

Чем больше я живу на этом свете,

тем больше пепла в сердце мне стучит!

Пишет Е. Евтушенко и сказки — «Сказка о русской игруш­ке» (1963), легенды — «Легенда о схимнике» (1964), песни — «Песня Сольвейг» (1960). Е. Евтушенко — автор популярных песен. В стихотворении «Хотят ли русские войны?» поэт выра­жает вековечное стремление русского народа к миру и согла­сию с другими народами, говорит о неисчислимых страдани­ях, выпавших на долю людей в годы Великой Отечественной войны, о цене победы:

<...> Спросите вы у тех солдат,

что под березами лежат,

и вам ответят их сыны,

хотят ли русские войны,


Не только за свою страну

солдаты гибли в ту войну,

а чтобы люди всей земли

спокойно видеть сны могли.

Антивоенная тема является сквозной в творчестве поэта (« Ма­ма и нейтронная бомба» (1982), «Лицо победы» (1981), «Бабий Яр» (1961), «Свадьбы» (1955), «Баллада о штрафном батальо­не» (1963), «Партизанские могилы» и др.). Прослеживая свою родословную в поэме «Мама и нейтронная бомба», поэт говорит о «планете людей», славит свою мать — Зинаиду Ермолаевну Ев­тушенко и всех матерей мира, объединенных страстным желани­ем, верой, призывом: «Отныне и навсегда отменяется война»1.

Емкое, гуманное слово поэта создает жуткую картину «при­шедших на всемирную выставку погибших детей»:

<...> Пискаревские высохшие ручонки

тянутся к желтым фонарикам

елочных мандаринов,

а когда срывают,

не знают, что с ними делать.

Дети Освенцима

с перекошенными синими личиками,

захлебываясь газом,

просят у деда-мороза с елки

стеклянный шарик,

внутри которого

хотя бы немножечко кислорода. <...>

Бесконечен хоровод погибших детей

вокруг их всемирной елки.

Отрезвляющий авторский голос предостерегает:

А если взорвется нейтронная бомба,

тогда вообще не будет детей <...>

Но что останется,

если людей не осталось?

Поднявший атомный меч

от него и погибнет!

(«Мама и нейтронная бомба», 1982)

В посвященном поэту-фронтовику Александру Межирову

стихотворении «Свадьбы» (1955), построенном на живописных и звуковых ассоциациях, Е. Евтушенко, вспоминая эпизод своего дет­ства в годы войны,

вызывает щемящее чувство жалости к юным солдатам, которым суждено

_________________

1 Евтушенко Е. Мама и нейтронная бомба // Евтушенко Е. Собр. соч. Т. 3. С.341.

не вернуться с полей сражения:

О, свадьбы в дни военные!

обманчивый уют,

слова неоткровенные

о том, что не убьют...

Дорогой зимней, снежною,

сквозь ветер, бьющий зло,

лечу на свадьбу спешную

в соседнее село.

Походочкой расслабленной,

с челочкой на лбу

вхожу,

плясун прославленный,

в гудящую избу.

Наряженный,

взволнованный,

среди друзей,

родных,

сидит мобилизованный

растерянный жених.

Сидит

с невестой — Верою.

А через пару дней

шинель наденет серую,

на фронт поедет в ней.

Землей чужой,

не местною,

с винтовкою пойдет,

под пулею немецкою,

быть может, упадет.

В стакане брага пенная,

но пить ее невмочь.

Быть может, ночь их первая —

последняя их ночь.

Поэзия Е. Евтушенко — многопланова. Во многих его стихотворениях рассматривается тема поэзии, назначения искусства, даны литературные портреты писателей, поэтов — А.С. Пуш­кина, М.Ю. Лермонтова, А. Ахматовой, В. Маяковского, О. Берггольц, Б. Ахмадулиной, В.М. Шукшина («Воспоминания о Пушкине» (1975), «Пушкин в Белфасте» (1976); «Памяти Ахма­товой» (1966), «Дочь Толстого» (1969), «Указатель: К Есенину» (1973), «Памяти Шукшина» (1974)). Поэзия в контексте творче­ства поэта — «великая держава <...>, / где правит правда».

Е. Евтушенко уверен, что «искусство повсюду прорвется». В статье «Воспитание поэзией» Е. Евтушенко выражает свое понимание долга поэта: «Стать поэтом — это мужество объя­вить себя должником.

Поэт в долгу перед теми, кто научил его любить поэзию, ибо они дали ему чувство смысла жизни.

Поэт в долгу перед теми поэтами, кто были до него, ибо они дали ему силу слова <...>

Поэт в долгу перед потомками, ибо его глазами они когда-нибудь увидят нас.

Ощущение этой тяжелой и одновременно счастливой задол­женности никогда не покидало меня, и, надеюсь, не покинет»1.

Е. Евтушенко создал целую лирическую симфонию из сти­хотворений, посвященных любви, — «Парижские девочки» (1960), «Нефертити» (1963), «Заклинание» (1960), «Со мною вот что происходит...» (1957), «Эта женщина любит меня» (1960), «Муська» (1960), «Моя любимая приедет» (1956), «Ко­гда взошло твое лицо» (1960). Любовь в поэзии Е. Евтушенко очищает, делает человека сильнее, побуждает творить, рожда­ет одновременно чувство боли, возможной утраты, страха.

Евтушенко — тонкий лирик. Его лирическим стихам свой­ственны предельная искренность, обнаженность чувства:

О, сколько нервных

и недужных,

ненужных связей,

дружб ненужных! <...>

О, кто-нибудь,

приди,

нарушь

чужих людей

соединенность

и разобщенность

близких душ!

(«Со мною вот что происходит...», 1957)

Процитированные строки ассоциируются со строками Н. Гумилева из его «Соединения» (перевод стихотворения ки­тайского поэта Цзяо Жаня):

О, как божественно соединенье

Извечно созданного друг для друга!

Но люди, созданные друг для друга,

Соединяются, увы, так редко.

Творчество Е. Евтушенко привлекает полнокровной разра­боткой образа матери, традиционно присущей русской литера­туре («Поздравляю вас, мама», «Мать Маяковского», «Ма­ма», «Мать», «Уходят матери»). Образ матери в поэзии Евтушенко несет на себе печать вечной страдалицы:

Уходят наши матери от нас,





_______________

1 Евтушенко Е. Воспитание поэзией // Евтушенко Е. Завтрашний ветер. М., 1987. С. 60—61.

уходят потихонечку,

на цыпочках,

а мы спокойно спим,

едой насытившись,

не замечая этот страшный час.

Уходят матери от нас не сразу,

нет, —

нам это только кажется,

что сразу.

Они уходят медленно и странно,

шагами маленькими

по ступеням лет. <...>

Поэзия Е. Евтушенко живописна, поэт всегда конкретен, идет от запоминающейся детали, от яркого слухового, зритель­ного образа. Рваный ритм в стихах Е. Евтушенко передает стре­мительные темпы жизни, нервные интонации в речи людей:

Вставайте,

гигантским будильником Рим тарахтит у виска.

Взбивайте

шипящую пену пушистым хвостом помазка.

И — к Риму!

Отдайтесь рассветному звуку его башмаков, молотков

и крику

молочниц, газетчиков, пекарей, зеленщиков.

Особенный интерес вызывают оригинальные рифмы поэта, чаще всего корневые или звуковые и чаще всего неожиданные: «Скрябина — скрягою»; «души — пищи»; «несладко — несклад­но». Е. Евтушенко, так же, как и символисты, любит включать в стихотворения существительные на — ость («осатаненность», «соединенность», «разобщенность»), в которых признак высту­пает на первый план, предмет отодвигается на второй.

Заключение


Е. Евтушенко — большой знаток и пропагандист русской по­эзии. «Самым главным событием для меня, — признается он, — стал выход в свет моей двадцатитрехлетней работы — антологии «Строфы века», в которую вошли стихи 875 русских поэтов» 1.

Поэзия Е. Евтушенко — яркое свидетельство эпохи, в ней сфокусировано время нашей страны, нашего народа второй по­ловины XX в. со всеми ее проблемами, бедами и радостями, в ней рассматриваются «проклятые вопросы» о любви, о жизни, о смерти, о вечном выборе, стоящем перед человеком, она обра­щена в будущее.


















_______________

1 Евтушенко Е. Мне не снятся сны (Стихи и проза этих дней) // Огонек. 1996. №5. С. 65.

Литература


1. Евтушенко Е. Собр. соч.: В 3 т. / Пред. Ч. Айтматова. М., 1987.

2. Евтушенко Е. Мое самое. М., 1995.

3. Евтушенко Е. Граждане, послушайте меня: Стихотворения и поэ­мы. М., 1989.

4. Евтушенко Е. Любимая, спи. М., 1990.

5. Евтушенко Е. Нет лет: Любовная лирика. СПб., 1993.

6. Евтушенко Е. Последняя попытка: Стихотворения: Из старых и новых тетрадей. Петрозаводск, 1988.

7. Евтушенко Е. Казанский университет: Поэма. Казань, 1971.

8. Евтушенко Е. Братская ГЭС: Стихи и поэма. М., 1967.

9. Евтушенко Е. Завтрашний ветер. М., 1987.

10. Евтушенко Е. Политика — привилегия всех: Книга публицисти­ки. М., 1990.


© Рефератбанк, 2002 - 2017