Вход

Вольнолюбивая лирика А.С.Пушкина

Реферат по литературе
Дата добавления: 23 января 2002
Язык реферата: Русский
Word, rtf, 99 кб (архив zip, 16 кб)
Реферат можно скачать бесплатно
Скачать
Данная работа не подходит - план Б:
Создаете заказ
Выбираете исполнителя
Готовый результат
Исполнители предлагают свои условия
Автор работает
Заказать
Не подходит данная работа?
Вы можете заказать написание любой учебной работы на любую тему.
Заказать новую работу




ВОЛЬНОЛЮБИВАЯ ЛИРИКА А. С. ПУШКИНА.

А. С. Пушкин принадлежал к поколению, воспитанному войной 1812 года. Освободительная война способствовала общественному подъему: люди десятых — двадцатых годов ощущали себя участни­ками и деятелями Истории (с большой буквы), жили для будущей славы, а за образец брали славу прошлую — увековеченную в кни­гах по древнегреческой и древнеримской истории — их настольных книгах. Примеряя тоги замечательных людей прошлого, это поко­ление мечтало о преобразовании России и томилось от вынужденно­го бездействия.

Он в Риме был бы Брут, в Афинах Периклес,
А здесь он — офицер гусарский, —

писал Пушкин о Чаадаеве, сравнивая его со знаменитыми афин­ским демократом и римским республиканцем. Такими сравнения­ми те, кого потом назовут декабристами, задавали своим делам и словам исторический масштаб.

При этом особые надежды возлагались на Пушкина — как на самого талантливого поэта поколения, призванного стать “рупо­ром”, “провозвестником” свободолюбивых идей. Талант его мыс­лился “средством” политической пропаганды, другие темы объяв­лялись мелкими и недостойными. “Любовь ли петь, где брызжет кровь”, — обращался к нему В. Ф. Раевский из заключения. Вели­кий дар должен быть достоин великой цели, ради этой цели должно отказаться от “легкой” поэзии, от “частных” тем — любви, “раз­гульной дружбы” и меланхолического уединения. Оправдывает ли поэт эти надежды? И да, и нет.

Да, потому что никто лучше Пушкина не выразил аскетическо­го идеала декабристов, никто с такой силой не призвал к отказу от “малого” ради “великого”. Вольнолюбивые стихотворения Пушки­на (1817—1820) по сути стали программой и манифестом декаб­ристской этики. Нет, потому что “муза” Пушкина никак не хотела ограничиваться этим аскетическим идеалом, вызывая упреки, а то и недоверие друзей-декабристов. Недаром Пушкина называли “Протеем” (древнегреческое божество, постоянно меняющее облик): он был изменчив и восприимчив, свободно принимая различные поэтические личины, пробуя все новые жанры, не соглашаясь на самоограничение и односторонность. Таким образом, свободолюби­вая лирика Пушкина следует двум различным идеям свободы: идее самоограничения во имя гражданской свободы и идее поэтической свободы, не признающей никакого самоограничения.

На первом этапе своего творчества Пушкин присягает на верность общественному идеалу — жертвенного служения. В оде “Вольность” (1817) он отказывается от любви (Афродиты — “Цитеры слабой цари­цы ”)и посвященных ей “венка” с “изнеженной лирой”:

Беги, сокройся от очей,
Цитеры слабая царица!
Где ты, где ты, гроза царей,
Свободы смелая певица? —
Приди, сорви с меня венок,
Разбей изнеженную лиру...
Хочу воспеть свободу миру,
На тронах поразить порок.

В стихотворении “Деревня” (1819), развернув идиллическое описание красот сельской природы и удовольствий уединения на ее лоне, поэт резко и неожиданно отказывается от этих удовольст­вий:

Но мысль ужасная здесь душу омрачает:
Среди цветущих нив и гор
Друг человечества печально замечает
Везде невежества убийственный позор.

Поэтический “жар”, обращенный на красоты природы и уеди­ненные “размышления”, назван “бесплодным”:

О, если б голос мой умел сердца тревожить!
Почто в груди моей горит бесплодный жар,
И не дан мне судьбой витийства грозный дар?

В послании “К Чаадаеву” (1818) — все тот же “отказ” — на этот раз от всего круга “частных” поэтических тем, от всего “лич­ного” и “тихого”:

Любви, надежды, тихой славы
Недолго нежил нас обман,
Исчезли юные забавы,
Как сон, как утренний туман...

Отказавшись от любовного чувства, поэт переплавляет его в чувство гражданское:

Мы ждем с томленьем упованья
Минуты вольности святой,
Как ждет любовник молодой
Минуту первого свиданья.

В 1823 году этот общественный идеал претерпевает кризис, а с 1824 года — теряет былую силу. Кризис выразился в стихотворе­нии “Свободы сеятель пустынный”:

Паситесь, мирные народы!
Вас не разбудит чести клич.
К чему стадам дары свободы?
Их должно резать или стричь.
Наследство их из рода в роды
Ярмо с гремушками да бич.

Если “чести клич” не может “разбудить” народы, тогда к чему он? Надежда поэта “на тронах поразить порок” не только несбыточ­на, но и вредна, так как уводит от собственно поэтических целей. Что же способствует поэтическому вдохновению? Любовь, дружба, уединение на лоне природы — надо вернуться к этим темам, веч­ным и неотменимым. В таком духе поэт переиначивает концовку послания к Чаадаеву 1818 года — через шесть лет, в стихотворении “Чаадаеву”:

Чаадаев, помнишь ли былое?
Давно ль с восторгом молодым
Я мыслил имя роковое
Придать развалинам иным?

Но в сердце, бурями смиренном,
Теперь и лень, и тишина.
И в умиленьи вдохновенном,
На камне, дружбой освященном,
Пишу я наши имена.

После перелома 1823—1824 годов вольнолюбивая тема из граж­данской лирики уходит в стихотворения о поэте и поэзии, приобре­тя характер поэтического манифеста. Поэт должен быть свободен — и от “властей”, и от “народа”:

Иная, лучшая потребна мне свобода:
Зависеть от властей, зависеть от народа —
Не все ли нам равно? Бог с ними. Никому
Отчета не давать, себе лишь самому
Служить и угождать; для власти, для ливреи
Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи;
По прихоти своей скитаться тут и там,
Дивясь божественным природы красотам,
И пред созданьями искусств и вдохновенья
Трепеща радостно в восторгах умиленья.
Вот счастье! Вот права...
(“Из Пиндемонти”, 1836)

Поэт — “царь” и должен “жить один”, он “сам свой высший суд” (“Поэт! не дорожи любовию народной”, 1830). Всякие внеш­ние цели и условия, навязываемые поэту, отвергаются им: кто возь­мется сказать, в чем тайна и каково назначение поэзии, кто имеет право предписывать поэтическому вдохновению, что ему можно, а что нельзя? Для поэта нет внешнего закона, а в чем заключается его внутренний закон — загадка:

Зачем крутится ветр в овраге,
Подъемлет лист и пыль несет,
Когда корабль в недвижной влаге
Его дыханья жадно ждет?
Зачем от гор и мирных башен
Летит орел, тяжел и страшен,
На черный пень? Спроси его.
Зачем арапа своего Младая любит Дездемона,
Как месяц любит ночи мглу?
Затем, что ветру и орлу,
И сердцу девы нет закона.
Гордись: таков и ты, поэт, И для тебя условий нет.
(“Езерский”)

Что же касается политической лирики, то она после декабрь­ского восстания 1825 года исполнена раздумий о судьбах народов и исторической необходимости, о роли частного человека и простых человеческих чувств в истории, но от чего далека, так это от воль­нолюбивых мечтаний. Какова должна быть позиция человека по отношению к истории? Главное — остаться человеком. Поэтому поэт, обращаясь и к властителю (Николаю I), и к его жертвам (декабрис­там — политическим узникам), взывает к простым человеческим добродетелям, призывая: властителя — к милосердию (“милость к падшим призывал”), жертв — к “гордому терпенью”. Сам же под­нимается над схваткой: у истории — свой суд, а какой — трудно сказать.


© Рефератбанк, 2002 - 2017