Вход

В. А. Жуковский и К. Н. Батюшков — первые русские поэты-романтики

Реферат по литературе
Дата добавления: 23 января 2002
Язык реферата: Русский
Word, rtf, 75 кб (архив zip, 13 кб)
Реферат можно скачать бесплатно
Скачать
Данная работа не подходит - план Б:
Создаете заказ
Выбираете исполнителя
Готовый результат
Исполнители предлагают свои условия
Автор работает
Заказать
Не подходит данная работа?
Вы можете заказать написание любой учебной работы на любую тему.
Заказать новую работу




В. А. Жуковский и К. Н. Батюшков — первые русские поэты-романтики


Русский романтизм принято делить на несколько периодов: на­чальный (1801—1815), зрелый (1815—1825) и период последекаб-ристского развития. Однако по отношению к начальному периоду ус­ловность этой схемы бросается в глаза. Ибо заря русского романтиз­ма связана с именами Жуковского и Батюшкова, поэтов, чье творче­ство и мироощущение трудно ставить рядом и сравнивать в рамках одного периода, настолько различны их цели, устремления, темпера­менты. В стихах обоих поэтов еще ощущается властное влияние про­шлого — эпохи сентиментализма, но если Жуковский еще глубоко укоренен в ней, то Батюшков гораздо ближе к новым веяниям. Бе­линский справедливо отмечал, что для творчества Жуковского ха­рактерны “жалобы на несвершенные надежды, которым не было имени, грусть по утраченном счастии, которое Бог знает в чем состо­яло”. Действительно, в лице Жуковского романтизм делал еще свои первые робкие шаги, отдавая дань сентиментальной и меланхоличес­кой тоске, смутным, едва уловимым сердечным томлениям, одним словом, тому сложному комплексу чувств, который в русской крити­ке получил название “романтизм средних веков”. Совсем иная атмо­сфера царит в поэзии Батюшкова: радость бытия, откровенная чув­ственность, гимн наслаждению. Пластичность и изящная определен­ность формы сближает его с классической литературой античности.

Жуковского по праву считают ярким представителем русского эстетического гуманизма. Чуждый сильным страстям, благодуш­ный и кроткий Жуковский находился под заметным влиянием идей Руссо и немецких романтиков. Вслед за ними он придавал большое значение эстетической стороне в религии, морали, общест­венных отношениях. Искусство приобретало у Жуковского религи­озный смысл, он стремился увидеть в искусстве “откровение” выс­ших истин, оно было для него “священным”. Для немецких роман­тиков характерно отождествление поэзии и религии. То же самое мы находим и у Жуковского, который писал: “Поэзия есть Бог в святых мечтах земли”. В немецком романтизме ему особенно близ­ким было тяготение ко всему запредельному, к “ночной стороне души”, к “невыразимому” в природе и человеке. Природа в поэзии Жуковского окружена тайной, его пейзажи призрачны и почти не­реальны, словно отражения в воде:

Как слит с прохладою растений фимиам!
Как сладко в тишине у брега струй плесканье!
Как тихо веянье зефира по водам
И гибкой ивы трепетанье!

Чувствительная, нежная и мечтательная душа Жуковского как будто сладко замирает на пороге “оного таинственного света”. Поэт, по меткому выражению Белинского, “любит и голубит свое страдание”, однако страдание это не уязвляет его сердце жестоки­ми ранами, ибо даже в тоске и печали его внутренняя жизнь тиха и безмятежна. Поэтому, когда в послании к Батюшкову, “сыну неги и веселья”, он называет поэта-эпикурейца “родным по Музе”, то трудно поверить в это родство. Скорее мы поверим добродетельному Жуковскому, который дружески советует певцу земных наслажде­ний: “Отвергни сладострастья погибельны мечты!”

Батюшков — фигура во всем противоположная Жуковскому. Это был человек сильных страстей, а его творческая жизнь оборва­лась на 35 лет раньше его физического существования: совсем мо­лодым человеком он погрузился в пучину безумия. Он с одинако­вой силой и страстью отдавался как радостям, так и печалям: в жизни, как и в ее поэтическом осмыслении, ему — в отличие от Жуковского — была чужда “золотая середина”. Хотя его поэзии также свойственны восхваления чистой дружбы, отрады “смирен­ного уголка”, но его идиллия отнюдь не скромна и не тиха, ибо Ба­тюшков не мыслит ее без томной неги страстных наслаждений и опьянения жизнью. Временами поэт так увлечен чувственными ра­достями, что готов безоглядно отринуть гнетущую мудрость науки:

Ужели в истинах печальных
Угрюмых стоиков и скучных мудрецов,
Сидящих в платьях погребальных
Между обломков и гробов,
Найдем мы жизни нашей сладость?
От них, я вижу, радость
Летит, как бабочка от терновых кустов.
Для них нет прелести и в прелестях природы,
Им девы не поют, сплетаясь в хороводы;
Для них, как для слепцов,
Весна без радости и лето без цветов.

Подлинный трагизм редко звучит в его стихах. Лишь в конце его творческой жизни, когда он стал обнаруживать признаки душевного недуга, под диктовку было записано одно из его последних стихотво­рений, в котором отчетливо звучат мотивы тщеты земного бытия:

Ты помнишь, что изрек,
Прощаясь с жизнию, седой Мельхиседек?
Рабом родился человек,
Рабом в могилу ляжет,
И смерть ему едва ли скажет,
Зачем он шел долиной чудной слез,
Страдал, рыдал, терпел, исчез.

© Рефератбанк, 2002 - 2017