Вход

Афоризмы в романе Тургенева "Отцы и дети"

Реферат по литературе
Дата добавления: 23 января 2002
Язык реферата: Русский
Word, rtf, 85 кб (архив zip, 15 кб)
Реферат можно скачать бесплатно
Скачать
Данная работа не подходит - план Б:
Создаете заказ
Выбираете исполнителя
Готовый результат
Исполнители предлагают свои условия
Автор работает
Заказать
Не подходит данная работа?
Вы можете заказать написание любой учебной работы на любую тему.
Заказать новую работу




АФОРИЗМЫ В РОМАНЕ “ОТЦЫ И ДЕТИ”


Половина стихов “Горя от ума” вошла в пословицы, как и пред­сказывал А. С. Пушкин. О баснях Крылова нечего и говорить. Но в русской литературе существует еще один источник афоризмов — роман И. С. Тургенева “Отцы и дети”. Может быть, это не такой богатый источник, как стихи Грибоедова и Крылова, может быть, афористичность высказываний Базарова и других героев романа не так широко вошла в наш речевой обиход, но и жанр философского романа Тургенева — это не жанр комедии или басни. И все же...

“Природа не храм, а мастерская”. Весь строй романа отрицает эту базаровскую философию. Сам Базаров к концу романа приходит к осознанию своей ошибки. Но фраза осталась, а вторая половина ее (“человек в ней работник”) не раз выдавалась за синоним горьковского “Человек — это звучит гордо”.

Хорошо, конечно, что другое высказывание Базарова, всем из­вестные слова о порядочном химике, не стало руководством к дей­ствию для современных деятелей прогресса. Впрочем... Забытая ныне дискуссия о физиках и лириках в пору научно-технической революции лет двадцать — тридцать назад проходила под этим зна­ком.

Удивительно точно и емко сформулировал Тургенев устами своего героя credo физиологов (Павлова и др.). “Мы с тобой те же лягушки”, — объяснял Базаров дворовым мальчишкам физиоло­гию человека. Зловещий смысл этой фразы, вложенный в нее Тур­геневым, раскрылся в начале XX века, когда “Роковые яйца” и “Собачье сердце” Булгакова показали весь ужас такого подхода к природе и человеку.

Афоризмы Базарова о воспитании человека, о психологии и сложной душевной жизни, которую он в начале своего поприща склонен был отрицать, тоже несут в себе пугающе-пророческий смысл, неясный, конечно, для героя, но предчувствуемый автором. “Люди что деревья в лесу”... Отсюда один шаг до знаменитого: “Лес рубят — щепки летят”. “Ни один ботаник, — как говорил Ба­заров, — не станет заниматься каждою отдельной березой”. Конеч­но, если между древесиной и человеком не усматривается принци­пиальной разницы (а древесина — это ведь даже не лягушка!), всег­да найдется “ботаник”, который пустит на щепки “русский лес”. И пустили.

Так вот, если первобытный человек видел в дереве дриаду, в ручье — наяду, то есть душу, то от физиолога Базарова, не желаю­щего видеть душу в самом человеке, один шаг до какого-нибудь киборга. И вполне в духе этой логики отношение Базарова к любви. У лягушек разве есть любовь? А мы с тобой те же лягушки. Значит, нет таинственных отношений между мужчиной и женщиной. “Mы, физиологи, знаем, какие это отношения”. А женщины... “Свободно мыслят между женщин только уроды”, — считает Базаров. В тота­литарном государстве замечательный герой Тургенева сделал бы ка­рьеру Благодетеля из романа Замятина. Личность отменяется, поэ­тому все — “Мы”. Любовь отменяется, всем выдаются билеты на “физиологические отношения”. Свобода мысли тоже ни к чему. Свободно не мыслят уже ни женщины, ни мужчины. Впрочем, для себя Базаров оставляет некоторую недосягаемую для других высо­ту. Известно его высказывание: “Когда я встречу человека, кото­рый не спасовал бы передо мной, тогда я изменю свое мнение о самом себе”. Значит, “мы с тобой” лягушки, “твари дрожащие”, а Базаров-то, оказывается, “право имеет”, говоря словами другого “сверхчеловека”, который уже не лягушек “распластал”, а челове­ка убил. И для Раскольникова человек тоже был лягушкой, “вошью”. Впрочем, некоторые интересные в анатомическом отно­шении экземпляры таким сверхчеловекам даже очень нравятся.

“Этакое богатое тело! Хоть сейчас в анатомический театр” — так оценивает Базаров прекрасный экземпляр “той же лягушки”. Когда-то мы писали сочинение на тему: “Почему Одинцова не отве­тила на любовь Базарова?” А вы бы ответили на “любовь” индиви­дуума, сладострастно прикидывающего, как лучше пустить вас под скальпель? Как и следовало ожидать, природа сумела отомстить за себя, “лягушка” оказалась не “тварью дрожащей”, а “царевной-ля­гушкой”, тайну которой Базаров не постиг, “спасовав” перед непо­стижимой природой и величием Вселенной. Сообразил герой Турге­нева довольно-таки поздно, что он “атом”, “математическая точка”. Раньше он готов был отказаться даже от неба (“Я гляжу в небо только тогда, когда хочу чихнуть”), а теперь увидел, что “может быть, точно, всякий человек — загадка”. Последний афо­ризм в жизни Базарова — его слова, обращенные к Одинцовой:

“Дуньте на умирающую лампаду, и пусть она погаснет”. Поэтично. И слова эти сказал уже не тот Базаров, который гордо провозгла­шал: “Рафаэль гроша медного не стоит”. И не тот Базаров, который рекомендовал “не говорить красиво”. Страшное, гибельное ослепле­ние, за которое Базаров поплатился жизнью, которое он осознал (недаром последние его слова — перифраз из “Гамлета” — “теперь темнота”) — удел тех, кто посягает на загадку жизни, предсказан­ный автором великого романа.

Но у меня есть любимый герой в этом романе, и есть любимый афоризм. Это, по-моему, ключевые слова произведения, сказанные ключевым героем, Павлом Петровичем.

“Материализм, который вы проповедуете, был уже не раз в ходу и всегда оказывался несостоятельным”. Об этом и написан роман Тургенева. В романе показано, как потерпела крах передовая теория, выраженная в афоризмах, потому что никакие умники и сверхчеловеки, никакие Чацкие и Базаровы, самые передовые и умные, не смогут понять “живую жизнь”, а тем паче сформулиро­вать ее сущность в двух броских словах.

Как видим, средства выражения авторской позиции в тургенев­ском романе многообразны. Это и композиция произведения, и ав­торские характеристики, и комментарии, и деталь (зачастую симво­лическая), и пейзаж. Мотивы и образы предшествующей литерату­ры (реминисценции из пушкинской поэзии, “Героя нашего време­ни” Лермонтова, баллад Жуковского, даже греческой мифологии) создают своеобразный интертекст (литературный и мифологический контекст) романа, помогающий выявить авторскую позицию. По-разному можно интерпретировать такое, казалось бы, точное, ясное, напоминающее формулу название (“Ни отцы, ни дети”, — остроумно заметила Тургеневу одна читательница).

И все-таки этот роман всегда останется одним из самых загадоч­ных произведений мировой литературы наряду с “Горем от ума” Грибоедова; в этих книгах отражены извечные противоречия чело­веческой жизни — максимализм юности и житейская умудрен­ность, бескомпромиссность и умение прощать, дерзание и философ­ская созерцательность... Что лучше? Ответ на это в вечности, в спо­койствии “равнодушной природы”, в последних, примиряющих строках романа.


© Рефератбанк, 2002 - 2017