Вход

Личность как объект философского изучения Ницше: по материалам ранних работ

Реферат по философии
Дата добавления: 31 октября 2011
Язык реферата: Русский
Word, rtf, 94 кб (архив zip, 19 кб)
Реферат можно скачать бесплатно
Скачать
Не подходит данная работа?
Вы можете заказать написание любой учебной работы на любую тему.
Заказать новую работу

Личность как объект философского изучения Ницше: по материалам ранних работ

Для понимания истоков философии Ницше важное значение имеет его ранняя, неоконченная и неопубликованная при жизни работа « Философия в трагическую эпоху Греции». Здесь Ницше резко противопоставляет две эпохи в развитии древнегреческой философии: эпоху ранних греческих философов, досократиков, и эпоху, начавшуюся с деятельности Сократа. В противоположность традиционной точке зрения о « наивности» досократиков по сравнению с Сократом, Платоном, Аристотелем и их эллиническими последователями, Ницше доказывает, что досократики обладают явными преимуществами перед последними. Не системность, не рациональная строгость, а соответствие основным интенциям развития человека и культуры – вот в чем Ницше видит значение философии.

Этот критерий заставляет его отдать предпочтение философам-досократикам перед более поздними греческими философами. Первые были в согласии со своей эпохой, с её естественным и цельным развитием, в то время как последние думали уже только о своем собственном будущем, а не о будущем человека и культуры.

В самых ранних работах Ницше проступает два важнейших принципа, на которых будет строиться всё его «зрелое» мировоззрение. Во-первых, это представление о «пластичности», непредсказуемой изменчивости культуры и самого человека, представление, заставляющее Ницше считать важнейшим философским понятием понятие становления. Во-вторых, это убеждение в первостепенном значении философии как реального фактора, способного как помочь развитию человека и культуры, так и воспрепятствовать этому развитию, провести культуру к застою и даже деградации (позже эта тема особенно ярко зазвучит в применении к «негативной» роли христианства). Философия, по Ницше, это особый образ жизни, связанный с пониманием самой сущности жизни и, значит, со способностью руководить ходом истории и развитием культуры. « Для меня, — пишет Ницше, — философ имеет значение ровно настолько, насколько он может давать пример. Что своим примером он может увлечь собою целые народы, — в этом нет сомнения; это показывает история Индии, которая почти тождественна с историей индийской философии».

Не удивительно, что среди ранних греческих философов в качестве самого значительного и наиболее близкого себе Ницше выделяет Гераклита, ведь именно Гераклит впервые выразил идею становления, развития всего сущего. Ницше особенно подчеркивает, Что Гераклит в отличие от более поздних философов, также признававших универсальность становления, отрицает наличие некоего сверхэмпирического мира, в котором господствует неизменность. Он не боится признать становление абсолютным качеством бытия и не ищет для мысли опоры в некотором « вечном» и «неизменном» мире. Ницше также высоко оценивает стремление Гераклита к конкретному, интуитивному мышлению, избегающему абстракций, «иссушающих» все живое и становящееся.

Для понимания подлинного смысла идей Ницше очень многое дает его первая известная книга « Рождение трагедии». Её основная метафизическая конструкция лаконично выражена в предисловии, написанном через много лет после первой публикации этой работы, фактически в конце сознательной творческой жизни её автора. Как пишет Ницше, « вся книга признает только художественный смысл, явный или скрытый, за всеми процессами бытия- « Бога», если вам угодно, но конечно, только совершенно беззаботного и неморального Бога- художника, который как в созидании, так и в разрушении, в добром, как и взлом, одинаково стремиться ощутить свою радость, свое самовластие, который, создавая миры, освобождается от гнета полноты и переполненности, от муки сдавленных в нем противоречий. Мир, в каждый миг своего существования (есть) достигнутое спасение Бога, как вечно сменяющееся, вечно новое видение, предносящее преисполненному страданий, противоположностей, противоречий, который способен найти свое спасение лишь в иллюзии…». Типично гностическая мифологема «страдающего Бога», несущего в себе неразрешимые противоречия. Ницше ясно подчеркивает смысл своего принципиального расхождения с Шопенгауэром и Кантом. Для последних признание мира только «представлением» означает приговор миру, отказ от « доверия» к миру, это ведет к тому, что «за» миром постулируется некая « подлинная» реальность; для Ницше же цель, как он сам формулирует, — научиться « искусству посюстороннего утешения», позволяющему принять наш мир и нашу жизнь в качестве главной (если не единственной)

сферы бытия.

Кажется, что последнее суждение вступает в противоречие с многочисленными утверждениями, разбросанными по всему тексту работы, о том, что феномен дионисийства непосредственно отражает связь человека с Первоединым. Первоединое в этом контексте выступает как та « потусторонняя» метафизическая сущность, за полагание которой Ницше критикует всю классическую философию и Шопенгауэра. Однако как раз в этом пункте Ницше решительно отходит от буквального следования Шопенгауэру и начинает движение к новой метафизической конструкции, устраняющей разделённость двух миров – земного (пространственно- временного, эмпирического) и божественного (вечного, сверхэмпирического). Помогает ему в этом всё тот же Гераклит. Его идея посюстороннего первоединого (мирового огня) позволяет преодолеть наваждение платоновского дуализма и наметить контуры новой метафизики, в которой трансцендентный Абсолют оказывается одновременно имманентным нашей земной реальности. Переходный характер « Рождения трагедии», причудливое соединение в этой работе ещё непреодолённых чужих влияний и вызревающих новаторских идей наглядно отражается в том, что этот трансценденто-имманентный Абсолют Ницше называет и Первоединым и жизнью. Второе предвосхищает главную составляющую будущей философии Ницше – метафизическую интерпретацию «жизни», как иррациональной основы всего сущего. При этом в « Рождении трагедии» более ясно и прямо, чем в последующих работах, выступает связь утверждения об универсальности жизни с признанием центрального положения человека в бытии, благодаря чему жизнь как абсолютное начало всего сущего почти отождествляется с « жизненной силой» (позже она получит название воли к власти), прорывающейся в каждой личности. Ведь отдельный человек находится в нерасторжимой связи с Первоединым (жизнью), и эта связь постоянно «подтверждается» его диониссийскими состояниями, в то же время весь остальной (« неживой») мир есть только представление Первоединого и, значит, представление личности.

То, что именно человеческую личность Ницше понимает в качестве единственной адекватной формы « явления» Первоединого, или жизни, в «Рождении трагедии» становится ясным из анализа образа эсхиловского Прометея.. Мифу о Прометее и соответствующему образу трагедии Эсхила Ницше придаёт универсальное значение, считая этот миф выражением «сущности всего арийского мира». Если учесть, что через противопоставление арийского и семитского мира Ницше описывает различие «истинного» и « ложного» пути культуры и человека – движения (через внедрение в сознание людей и в культуру понятий вины, греха и долга)- с другой, станет ясно, что интерпретация мифа о Прометее в его работе выступает как символическое отражение единственно верного отношения человека к своей жизни и к своей судьбе.

« Несчастье, коренящееся в сущности вещей, которое сознательный ариец не склонен отрицать путем кривотолков, противоречие, лежащее в самом сердце мира, открывается ему как взаимное проникновение двух различных миров, например божественного и человеческого, из коих каждый как индивид прав, но, будучи отдельным и рядом с каким-либо другим, неизбежно должен нести страдание за свою индивидуацию. При героическом порыве отдельного ко всеобщности, при попытке шагнуть за грани индивидуации и самому стать единым существом мира – этот отдельный на себе испытывает скрытое в вещах изначальное противоречие, т. е. он вступает на путь преступлений и страданий». Очевидно, что в данном контексте противоположность божественного и человеческого Ницше понимает не в духе платоновского дуализма истинного и иллюзорного бытия, а в смысле гностических ересей христианства (манихейство) и древневосточных религиозно-философских систем (зороастризм) – как внутреннюю противоречивость единственного, «посюстороннего» мира. Подобно тому, как в гностических ересях признание этого «внутримирового» дуализма вело к резкому усилению значения личной позиции человека в борьбе двух сил мироздания, так и с помощью своей интерпретации мифа о Прометее Ницше обосновывает своеобразный титанизм, предельно возвышающий человек. Поскольку его основа – принцип единства-тождества человека с Первоединым, то оказывается, что прометеевское, титаническое начало является непосредственным отражением и реализацией в каждый момент жизни человека дионисийского начала в нём. «Титаническое стремление стать как бы Атлантом всех отдельных существ и на сильных плечах нести их все выше и выше, все дальше и дальше и есть то, что объединяет прометеевское начало с дионисическим».

Впрочем, необходимо отметить, что эта тема – тема прометеевского, титанического начала в человеке, ответственности человека за свою позицию в борьбе полярных начал мироздания – в «Рождении трагедии» появляется лишь в одном эпизоде (при анализе эсхиловской трагедии о Прометее) и слабо связана с главной линией рассуждений Ницше. Более ярко и прямо эта тема зазвучит в статьях из цикла «Несвоевременные размышления»,

созданные вслед за первой книгой Ницше. Именно в этом аспекте указанные статьи представляют особый интерес для понимания исходных принципов философской антропологии Ницше.

Прежде всего необходимо заметить, что нигде в других сочинениях философа мы не находим столь решительного утверждения идеи абсолютной уникальности каждой личности. Ницше настаивает на том, что эта уникальность является по существу только заданной, а не данной, личность призвана к тому, чтобы всю свою жизнь посвятить раскрытию своего внутреннего неповторимого содержания, своей уникальности. «В сущности, — пишет Ницше, — каждый человек хорошо знает, что он живет на свете только один раз, что он есть нечто единственное и что даже редчайший случай не сольёт уже вторично столь дивно- пестрое многообразие в то единство, которое составляет его личность; он это знает, но скрывает, как нечистую совесть, — почему? Из страха перед соседом, который требует условности и сам прячется за неё…Одни лишь художники ненавидят это небрежное щеголяние в чужих манерах и надетых на себя мнениях и обнажают тайну, злую совесть каждого, — положение, что каждый человек есть однажды случающееся чудо…». Главная проблема нашего существования в том, что мы подчиняемся общепринятому, живем в соответствии с всеобщими нормами и требованиями среды и тем самым теряем свою уникальность, т. е. теряем себя; «никто не осмеливается проявить свою личность, но каждый носит маску или образованного человека, или ученого, или поэта, или политика».

Принимая невозможность реализации идеала уникальности и неповторимости в жизни каждого человека, Ницше уточняет этот тезис в том смысле, что каждый человек должен отдать свою жизнь служению делу создания грядущих совершенных личностей. В своей работе «Шопенгауэр как воспитатель» Ницше говорит:«Ибо вопрос гласит ведь так: каким образом твоя жизнь – жизнь отдельного человека – может приобрести высшую ценность и глубочайшее значение? При каких условиях она менее всего растрачивается даром? Разумеется, лишь в том случае, если ты живешь для пользы редчайших и ценнейших экземпляров, а не для пользы большинства, т. е. экземпляров наименее ценных, если брать их поодиночке. И именно этот образ мыслей нужно внедрять и укреплять в каждом молодом человеке, чтобы он смотрел на себя как на неудавшееся произведение природы, но вместе с тем как свидетельство величайших и чудеснейших намерений этой художницы; ей не удалось это – должен он сказать себе – но я хочу почтить её великое намерение тем, что буду стараться, чтобы когда-либо ей это лучше удалось».

Здесь мы сталкиваемся с характерным противоречием во взглядах Ницше, которое и в дальнейшем, хотя и не в столь явной форме, останется главным противоречием его философии. Та метафизическая модель человека, которая лежит в основе всех его размышлений, безусловно, предполагает, что именно отдельная личность, во всей её конкретности и полноте, является центром бытия, только в этом случае приобретает глубокое оправдание борьба Ницше с традиционным пониманием человека, предполагающим приоритет всеобщей духовной субстанции над отдельными эмпирическими индивидами. Как мы только что видели, в одной из своих ранних работ Ницше прямо провозглашает первичность отдельной личности, абсолютное значение её неповторимой индивидуальности. Тем не менее при конкретной разработке своего учения и его (метафизическом) становлении он приходит к тезису, вступающему в непримиримое противоречие с этой идеей: он утверждает, что абсолютность личностного бытия не может быть реализована в каждой личности, и, значит, огромное количество «низших» личностей в своем существовании не могут быть признаны самодостаточными, значимыми сами по себе, а должны рассматриваться только как «материал», как промежуточные «пробы» для проявления «высших» личностей. Именно эта тенденция при её прямолинейном проведении и при полном забвении первой, противоречащей ей тенденции, ведет к тому упрощенному варианту «ницшеанства», который создал миф о Ницше как антигуманисте и проповеднике войны и насилия.

Для правильной оценки мировоззрения немецкого философа нужно постоянно помнить о присутствии в его философии обеих тенденций и, кроме того, учитывать, что вторая тенденция не должна пониматься в вульгарно — биологическом смысле, в том смысле. Что миллионы жизней служат только «унавоживанию» почвы, необходимому для появления отдельных «высших» индивидов. Даже проведенная цитата позволяет утверждать, что для Ницше значение неудачных экземпляров человеческого рода состоит не в том, что они служат грубым «материалом» для появления «высших», а в том, что они своим пониманием идеала человеческого развития и своей неудовлетворенностью собственной жизнью вносят в культуру мощный заряд устремления к этому идеалу. Каждая новая личность, входящая в жизнь и в культуру, под воздействием этого заряда с большей энергией и настойчивостью ищет истинной жизни и борется за полноту своей уникальности, за полноту воплощения идеала. В конечном счете именно эта непрекращающаяся борьба индивидов за свое совершенство, передающееся «по наследству» через культуру, и должна привести к появлению «высших» представителей человечества. Такая интерпретация идей Ницше подразумевает, что жизнь (и воля к власти как её сущность) реализуется в человеке прежде всего через его творческие усилия по созиданию культуры. Не вызывает никаких сомнений, что в своих ранних работах Ницше именно так использует понятие жизни, а биологические аналогии являются только аналогиями. Лишь в поздних работах (особенно в книге « По ту сторону добра и зла») эти аналогии приобретают самодовлеющий характер, и возникает тенденция к чисто биологической интерпретации понятий жизни и воли к власти. Однако целостное восприятие всего комплекса идей Ницше заставляет признать этот сдвиг в сторону биологизма, скорее, следствием его нарочитого радикализма, постоянного желания эпатировать благонамеренного обывателя.







© Рефератбанк, 2002 - 2017