Вход

Концепция новозаветной эсхатологии в романе Ф.М. Достоевского "Братья Карамазовы"

Реферат по литературе
Дата добавления: 02 октября 1998
Язык реферата: Русский
Word, rtf, 540 кб
Реферат можно скачать бесплатно
Скачать
Данная работа не подходит - план Б:
Создаете заказ
Выбираете исполнителя
Готовый результат
Исполнители предлагают свои условия
Автор работает
Заказать
Не подходит данная работа?
Вы можете заказать написание любой учебной работы на любую тему.
Заказать новую работу









Кон­цеп­ция но­во­за­вет­ной эс­ха­то­ло­гии

в ро­ма­не Ф. М. Дос­то­ев­ско­го

“Бра­тья Ка­ра­ма­зо­вы”.








Олимпиадная

Р А Б О Т А по литературе

уче­ни­ка 10 клас­са А

гим­на­зии № 272

xxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxxx.

Преподаватель: Ж. С. Тельман







Санкт-Пе­тер­бург,

1997 .


Cо­дер­жа­ние

Введение.

3

Значение эпи­графа романа.

4

Г л а в а I.

Апокалиптическое христианство Достоевского.


§ 1.

Достоевский о любви и бессмертии.

7

§ 2.

Воз­мож­ное по­ня­тие Цар­ст­ва Бо­жия.

8

Г л а в а II.

“Тысячелетнее царство” в Новом Завете и “всечеловеческое братство” Достоевского.

11

Г л а в а III.

Воплощение идеи о “всечеловеческом братстве” в романе “Братья Карамазовы”.


§ 1.

По­стмил­ле­на­ризм в ро­ма­не. Духовное братство.

15

§ 2.

Алек­сей Ка­ра­ма­зов как но­вый тип хри­сти­ан­ской духовности.

18

За­клю­че­ние.

22

При­ло­же­ние.

23

Ис­поль­зуе­мая ли­те­ра­ту­ра.

24















Введение


Д

ос­то­ев­ский об­ра­щен к гря­ду­ще­му. Гря­ду­щее — “ко­нец ве­ков” — в сво­их сро­ках и со­дер­жа­нии за­ви­сит от ду­хов­но­го со­стоя­ния че­ло­ве­ка. Для автора “Братьев Карамазовых” бу­ду­щее эс­ха­то­ло­гич­но . Иде­ей этой про­ник­ну­то все по­ве­ст­во­ва­ние ро­ма­на — не толь­ко “Ле­ген­да о ве­ли­ком ин­кви­зи­то­ре”.

Це­лью дан­ной ра­бо­ты яв­ля­ет­ся по­пыт­ка по­ста­вить про­бле­му: ка­ко­ва об­щая на­прав­лен­ность взгля­дов Ф. М. Дос­то­ев­ско­го на ко­неч­ные судь­бы ми­ра, че­ло­ве­че­ст­ва в романе “Братья Карамазовы”? Раз­ре­ше­ние этой про­бле­мы име­ет важ­ность — был ли дей­ст­ви­тель­но прав К. Ле­он­ть­ев, об­ви­няя Дос­то­ев­ско­го в “ере­си хи­ли­аз­ма” (19, с.186) , или не­об­хо­ди­мы иные кри­те­рии в оцен­ке идей пи­са­те­ля. В си­лу раз­лич­ных при­чин взгля­ды Дос­то­ев­ско­го на эс­ха­то­ло­гию не под­вер­га­лись ана­ли­зу в той же ме­ре, как дру­гие зна­чи­тель­ные мыс­ли пи­са­те­ля. По­это­му, за­да­ча этой ра­бо­ты — не столь­ко об­зор су­ще­ст­вую­щих по­зи­ций от­но­си­тель­но кон­цеп­ции эс­ха­то­ло­гии Дос­то­ев­ско­го, сколь­ко вы­яв­ле­ние су­ти дан­ной про­бле­мы на материале, пожалуй, самого спорного, дискуссионного и — что важно — последнего романа писателя.

Со­пос­тав­ляя раз­лич­ные ис­точ­ни­ки (ли­те­ра­ту­ро­вед­че­ские, фи­ло­соф­ские, тео­ло­ги­че­ские) автор данной работы прихо­дит к вы­во­ду, что ро­ман “Бра­тья Ка­ра­ма­зо­вы” вы­ра­жа­ет эво­лю­ци­он­ные взгля­ды на эс­ха­то­ло­гию. Эсхатология — центральная тема работы.

Идея Дос­то­ев­ско­го о “все­че­ло­ве­че­ском брат­ст­ве” то­ж­де­ст­вен­на по­ня­тию “ты­ся­че­лет­не­го цар­ст­ва” — так в От­кро­ве­нии Ио­ан­на на­зван пе­ри­од ис­то­рии, ко­то­ро­му над­ле­жит быть (со­глас­но Но­во­му За­ве­ту) пе­ред кон­цом све­та, пе­ред на­сту­п­ле­ни­ем Цар­ст­ва Бо­жия.

В хо­де ис­сле­до­ва­ния бы­ли ис­поль­зо­ва­ны ра­бо­ты при­знан­ных фи­ло­со­фов — Н. А. Бер­дяе­ва (“Ми­ро­со­зер­ца­ние Дос­то­ев­ско­го”, “От­кро­ве­ния о че­ло­ве­ке в твор­че­ст­ве Дос­то­ев­ско­го”), В. С. Со­ловь­е­ва (“Три ре­чи в па­мять Дос­то­ев­ско­го”), Н. О. Лос­ско­го (“Дос­то­ев­ский и его хри­сти­ан­ское ми­ро­по­ни­ма­ние”), а так­же ста­тьи Вяч. И. Ива­но­ва, Б. П. Вы­ше­слав­це­ва и про­чих. Ос­нов­ной тео­ло­ги­че­ский ис­точ­ник — кни­га проф. Ме­рил­ла Тен­ни “Мир Но­во­го За­ве­та” — на пря­мую не свя­за­на с твор­че­ст­вом Дос­то­ев­ско­го, но важ­на для рас­кры­тия те­мы данной работы.


Что зна­чит эпи­граф?


В эпи­граф ро­ма­на “Бра­тья Ка­ра­ма­зо­вы” Дос­то­ев­ский вы­но­сит сло­ва Хри­ста:

“Ис­тин­но, ис­тин­но го­во­рю вам: ес­ли пше­нич­ное зер­но, пад­ши в зем­лю, не ум­рет, то ос­та­нет­ся од­но; а ес­ли ум­рет, то при­не­сет мно­го пло­да”.

(Ев. От Ио­ан­на, 12:24.)

На­ча­ло ци­та­ты, а имен­но по­вто­ре­ние сло­ва “ис­тин­но”, час­то упот­реб­ля­лось Гос­по­дом, ко­гда Он из­ре­кал ка­кую-ли­бо важ­ную ис­ти­ну, уси­ли­вая под­твер­жде­ние ее.

Введение в эпи­гра­фе мож­но бы­ло опус­тить , но по­че­му-то Дос­то­ев­ский его ос­тав­ля­ет. И, ду­ма­ет­ся, не слу­чай­но. Ис­тин­ность нрав­ст­вен­ных ори­ен­ти­ров и цен­но­стей Цар­ст­ва Бо­жия для ав­то­ра ро­ма­на аб­со­лют­на и не­со­мнен­на. Все же ос­таль­ное “имен­но в наш те­ку­щий мо­мент” при­во­дит его в “не­ко­то­рое не­до­уме­ние” (1, с.7). Для Достоевского важно значение эпиграфа.

Ко­нец ци­та­ты в эпи­гра­фе:”Ес­ли пше­нич­ное зер­но...” — суть ро­ма­на, вы­вод по ре­зуль­та­там ис­сле­до­ва­ния пи­са­те­ля. По край­ней ме­ре, чет­кое ука­за­ние на направление художественного ис­сле­до­ва­ния, проведенного автором.

Мы полагаем, что следует особенно отметить источник эпиграфа: Евангелие от Иоанна. По­че­му Достоевский ссылается на Евангелие от Ио­ан­на, а не от Мат­фея, или Лу­ки?

Кон­текст в Еван­ге­лии от Ио­ан­на — эл­ли­ны при­шли к Ии­су­су. Под­черк­нем, что не иу­деи, а языч­ни­ки, то есть весь ос­таль­ной мир, все че­ло­ве­че­ст­во. Ии­сус го­во­рит:“При­шел час про­сла­вить­ся Сы­ну Че­ло­ве­че­ско­му... лю­бя­щий ду­шу свою по­гу­бит ее; а не­на­ви­дя­щий ду­шу свою в ми­ре сем со­хра­нит ее в жизнь веч­ную”. И да­лее (Иоанн. 12:26): “Кто Мне слу­жит, Мне да по­сле­ду­ет, и где Я, там и слу­га мой бу­дет; и кто мне слу­жит, то­го поч­тит Отец Мой”. Не­сколь­ко ра­нее в этой гла­ве фа­ри­сеи го­во­рят ме­ж­ду со­бой: “Ви­ди­те ли, что не ус­пе­вае­те ни­че­го? Весь мир идет за Ним.”.Клю­че­вые сло­ва у Ио­ан­на: “ду­ша, мир”. Сло­ва эпи­гра­фа вво­дят­ся в Еван­ге­лие сло­ва­ми о ча­се сла­вы Сы­на Че­ло­ве­че­ско­го. Час сла­вы — это и есть Цар­ст­во.

Мат­фей при­во­дит прит­чу пол­но­стью, и кон­текст иной. Ии­сус учит на­род, го­во­ря прит­ча­ми. Прит­ча о сея­те­ле: гла­ва 13, сти­хи 3 — 8. Хри­стос за­клю­ча­ет ее сло­ва­ми: “Кто име­ет уши слы­шать, да слы­шит!” Уче­ни­ки спра­ши­ва­ют, по­че­му Он го­во­рит прит­ча­ми? По­то­му что “вам да­но знать тай­ны Цар­ст­вия Не­бес­но­го, а им не да­но, ... по­то­му го­во­рю им прит­ча­ми, что они ви­дя не ви­дят, и слы­ша не слы­шат, и не ра­зу­ме­ют”. Да­лее Он рас­кры­ва­ет зна­че­ние прит­чи о сея­те­ле, го­во­ря, что се­мя — это “сло­во о Цар­ст­ве”.

Итак, Ев. от Мат­фея 13:3 — се­мя есть Цар­ст­во Не­бес­ное, там же 13:31 — Цар­ст­во Не­бес­ное по­доб­но зер­ну. Се­мя же — ве­ра (Матф. 17:20 “...ес­ли вы бу­де­те иметь ве­ру...”). У Лу­ки се­мя при­нес­шее плод, — “это те, ко­то­рые, ус­лы­шав­ши сло­во, хра­нят его в доб­ром и чис­том серд­це и при­но­сят плод в тер­пе­нии”.

В од­ном се­ман­ти­че­ском по­ле ока­зы­ва­ют­ся сло­ва эпи­гра­фа и у Лу­ки: “тер­пе­ние” и “ум­рет” (“скорбь” в Ев. от Мар­ка). Сло­во “ум­рет” в Еван­ге­лии от Ио­ан­на встре­ча­ет­ся еще два­ж­ды в 11 гла­ве, пред­ше­ст­вую­щей ци­та­те из 12 гла­вы. Ио­ан­на 11:25,26 : “Я есмь вос­кре­се­ние и жизнь; ве­рую­щий в Ме­ня, ес­ли и ум­рет, ожи­вет; И вся­кий жи­ву­щий и ве­рую­щий в ме­ня не ум­рет во­век”. Ин­те­рес­но то, что в обо­их слу­ча­ях и у Лу­ки, и у Ио­ан­на сло­ва не­га­тив­ной окрас­ки име­ют по­зи­тив­ную кон­но­та­цию. В ци­та­те из Ио­ан­на кон­крет­ное про­ти­во­пос­тав­ле­ние: ес­ли не ум­рет — пло­хо, но ес­ли ум­рет — хо­ро­шо.

“Зем­ля” или “поч­ва” в ко­то­рую по­да­ет се­мя — “серд­це че­ло­ве­че­ское”, ду­ша .

Ри­ск­нем пред­по­ло­жить, что Еван­ге­лие от Ио­ан­на — наи­бо­лее со­от­вет­ст­ву­ет ду­ху Вос­точ­ной церк­ви, по­это­му, са­мое “рус­ское”, об­ра­щен­ное к “та­ин­ст­вен­ной рус­ской ду­ше”, наи­бо­лее от­ве­чаю­щее хри­сти­ан­ским взгля­дам са­мо­го Дос­то­ев­ско­го: “Да­бы вся­кий ве­рую­щий... не по­гиб” (Иоанн. 3:16). Кни­га эта наи­бо­лее свет­ло, воз­вы­шен­но и по­бе­до­нос­но воз­ве­ща­ет о ре­аль­но­сти Цар­ст­вия Бо­жия уже и сей­час, и о нем, еще толь­ко гря­ду­щем. “Хри­сти­ан­ст­во Дос­то­ев­ско­го, — по сло­вам Н. А. Бер­дяе­ва, — не мрач­ное хри­сти­ан­ст­во, это бе­лое, ио­ан­но­во хри­сти­ан­ст­во. Имен­но Дос­то­ев­ский мно­го да­ет для хри­сти­ан­ст­ва бу­ду­ще­го, для тор­же­ст­ва веч­но­го Еван­ге­лия, ре­ли­гии сво­бо­ды и люб­ви”(1, с.149). Не­со­мнен­но то, что Дос­то­ев­ский из­брал эпи­гра­фом к ро­ма­ну ци­та­ту, наи­бо­лее от­ве­чаю­щую сво­ему кре­до, сво­ему “Я ве­рую”.

Та­ким об­ра­зом, са­мим эпи­гра­фом Дос­то­ев­ский оп­ре­де­ля­ет об­щую те­му “Брать­ев Ка­ра­ма­зо­вых”, по­ле сво­его твор­че­ско­го ис­сле­до­ва­ния. Мож­но вы­де­лить по­ня­тия, от­но­ся­щие­ся к это­му по­лю: Цар­ст­во Бо­жие (Цар­ст­во Не­бес­ное) — “не от ми­ра се­го”. В про­ти­во­по­лож­ность ему — мир, не ра­зу­мею­щий, не слы­ша­щий, бес­плод­ный. Ду­ша, по мне­нию Дос­то­ев­ско­го, “не­оп­ре­де­лен­ное, не­вы­яс­нив­шее­ся” (1, с.7). Но при этом иде­ал “поч­вы” для вос­при­ятия сло­ва Бо­жия, для при­ня­тия Цар­ст­ва Бо­жия Дос­то­ев­ско­му впол­не оче­ви­ден — чис­тое, тер­пе­ли­вое серд­це, че­ло­век, “не­на­ви­дя­щий ду­шу свою в ми­ре сем”. Но глав­ное — не эти абстрактные по­ня­тия, а сам про­цесс от­ре­че­ния от плот­ско­го “я” для при­не­се­ния выс­ше­го пло­да. И в этой сис­те­ме ко­ор­ди­нат Дос­то­ев­ский и про­во­дит “изу­че­ние фак­тов дея­тель­но­сти сво­его ге­роя” (1, с.7), Алек­сея Фе­до­ро­ви­ча Ка­ра­ма­зо­ва.

Именно на такое осмысление образа ориентирует читателя эпиграф, взятый из Ев. от Иоанна.

Г л а в а I.

Апокалиптическое христианство Достоевского

§ 1. Достоевский о любви и бессмертии.


Есть две за­по­ве­ди . В них смысл хри­сти­ан­ст­ва:”воз­лю­би Гос­по­да Бо­га” и “воз­лю­би ближ­не­го сво­его как са­мо­го се­бя” (Марк, 12:30 — 31). Ис­пол­не­ние этих за­по­ве­дей на­зы­ва­ют ве­рой дей­ст­вен­ной. Ве­рить в Бо­га, ве­рить в осу­ще­ст­ви­мость аб­со­лют­но­го до­б­ра — значит лю­бить Его. Лю­бовь к ближ­не­му не­воз­мож­на без ве­ры в Бо­га. Ближ­ний же — лич­ность ка­ж­до­го от­дель­но­го че­ло­ве­ка, а не все че­ло­ве­че­ст­во.

Спа­се­ние да­ру­ет­ся свы­ше по ве­ре, “ве­рою спа­се­ны бу­де­те”, но ве­ра под­ра­зу­ме­ва­ет лю­бовь — agaph — к Бо­гу и ближ­не­му. Уче­ние апо­сто­ла Пав­ла об оп­рав­да­нии ве­рой, а так­же Иа­ко­ва — об оп­рав­да­нии де­ла­ми не про­ти­во­ре­чат од­но дру­го­му. “Ве­ра без дел мерт­ва” (Иакова., 2:17), то есть, ве­ра без люб­ви мерт­ва, а в ос­но­ве лю­бо­го бла­го­дея­ния долж­на быть имен­но лю­бовь к Бо­гу. По­доб­ная ве­ра при­но­сит лю­бовь к ближ­не­му, по­то­му что в ближ­нем лик Хри­стов, лик Бо­жий; ве­ра по­бу­ж­да­ет к до­б­ру и этим яв­ля­ет­ся со­зи­да­тель­ной си­лой.

Един­ст­вен­ный, ис­пол­нив­ший все за­по­ве­ди — Бо­го­че­ло­век, тот кто “бу­ду­чи об­ра­зом Бо­жи­им, не по­чи­тал хи­ще­ни­ем быть рав­ным Бо­гу; но уни­чи­жил Се­бя Са­мо­го, при­няв об­раз ра­ба, сде­лав­шись по­доб­ным че­ло­ве­кам и по ви­ду став как че­ло­век” (Филиппийцам., 2:6 — 7). Кро­ме то­го Един­ст­вен­но­го, нет со­вер­шен­ных ве­рую­щих. Сой­дя к че­ло­ве­кам, сам Он был оли­це­тво­ре­ни­ем До­б­ра, в нем ве­ра и лю­бовь — од­но и то же , по­ня­тия взаи­мо­за­ме­няе­мые . По­это­му Хри­стос — иде­ал. “Он на­гля­ден, сра­зу по­ня­тен серд­цу и вме­сте с тем не­вы­ра­зим и по­лон тай­ны , — пи­шет Б. Вы­ше­слав­цев, рас­су­ж­дая о за­пи­си в днев­ни­ке Дос­то­ев­ско­го от 16 ап­ре­ля 1864 го­да, — Он есть пол­но­та жиз­ни, кра­со­та и за­вер­шен­ность (“син­те­ти­че­ская на­ту­ра Хри­ста изу­ми­тель­на”, — сло­ва­ми Дос­то­ев­ско­го)” (15, с.302). “Ко­ли ве­ришь во Хри­ста, то и жить бу­дешь во­век” (15, с.302), — пи­шет Дос­то­ев­ский, понимая, что в хри­сти­ан­ст­ве бес­смер­тие воз­мож­но че­рез Хри­ста.


§ 2. Возможное понятие Царства Божия.


По сло­вам Н.О. Лос­ско­го, “уче­ние Хри­ста есть “бла­гая весть” (Еван­ге­лие) о Цар­ст­ве Бо­жем” (21, с.99). В ос­но­ве Цар­ст­ва Бо­жия — “лю­бовь к Бо­гу и ко всем тва­рям” (21, с.100) (“тварь” — тво­ре­ние, со­тво­рен­ное Бо­гом). Пред­на­зна­ча­ет­ся оно для всех, удо­сто­ен­ных спа­се­ния, а удо­сто­ен ка­ж­дый, да­же субъ­ек­тив­но счи­таю­щий се­бя не­дос­той­ным. “Строе­ние это­го Цар­ст­ва, ду­хов­ные свой­ст­ва и те­ла лиц, на­хо­дя­щих­ся в нем, глу­бо­ко от­лич­ны от свойств на­ше­го цар­ст­ва бы­тия” (21, с.99). Цар­ст­во Бо­жие тео­кра­тич­но, то есть, гла­ва его - Бог, Ии­сус Хри­стос, иде­ал и на­ча­ло все­го. Во­пло­ще­ние Цар­ст­ва Бо­жия как фор­мы тео­кра­тии, “ски­нии Бо­га с че­ло­ве­ка­ми”, “Цар­ст­ва сла­вы, имею­ще­го быть в по­след­ний день” (14, с.777) бу­дет осу­ще­ст­ви­мо, ко­гда “преж­нее не­бо и преж­няя зем­ля ми­ну­ют” (Откр. Иоанна., 21:1) — в кон­це ве­ков.

Оче­ви­ден ак­сио­ло­ги­че­ский ха­рак­тер Цар­ст­ва Бо­жия: в нем, как в во­пло­ще­нии Хри­сто­ва уче­ния люб­ви к Бо­гу и ближ­не­му, за­клю­ча­ет­ся хри­сти­ан­ский иде­ал аб­со­лют­но­го до­б­ра. “Ищи­те пре­ж­де Цар­ст­ва Бо­жия и прав­ды его”(Матф., 5:33), так как оно — аб­со­лют­ная цен­ность и “на его ос­но­ве че­ло­век не­ук­лон­но вос­пи­ты­ва­ет­ся в ува­же­нии и люб­ви ко вся­кой лич­но­сти” (21, с.98). В “Днев­ни­ке пи­са­те­ля за 1876 год” Дос­то­ев­ский ме­ж­ду про­чим пи­шет: “...Я все­го толь­ко хо­тел бы, чтоб все мы ста­ли не­мно­го по­лу­чше. Же­ла­ние са­мое скром­ное, но, увы, и са­мое иде­аль­ное. Я не­ис­пра­ви­мый идеа­лист: я ищу свя­тынь, я люб­лю их, мое серд­це их жа­ж­дет, по­то­му что я так соз­дан, что не мо­гу жить без свя­тынь, но все же я хо­тел бы свя­тынь хоть ка­пель­ку по­свя­тее; не то сто­ит ли им по­кло­нять­ся?”. Дос­то­ев­ский на­зы­ва­ет се­бя “идеа­ли­стом” не в фи­ло­соф­ском смыс­ле, а за стрем­ле­ние к “иде­аль­но­му”, к во­пло­ще­нию идеа­ла. “Свя­ты­ни для не­го и есть “иде­аль­ное” — во­пло­щен­ный иде­ал”, то есть то, “что ев­ро­пей­ская фи­ло­со­фия то­го вре­ме­ни на­зы­ва­ла цен­но­стя­ми” (28, с.348). Для Дос­то­ев­ско­го цен­но­сти — “пред­мет ве­ры и люб­ви” (28, с.348). Как цен­ность, Цар­ст­во Бо­жие при­су­ще всем, при­няв­шим Хри­ста, гла­ву Цар­ст­ва.

Ии­сус Хри­стос ска­зал: “Цар­ст­во Бо­жие внут­ри вас есть” (Лука., 17:21). Но “все внут­рен­нее все­гда во­пло­ще­но, то есть вы­ра­же­но и во­вне” (21, с.100). Та­ким об­ра­зом, Цар­ст­во Бо­жие — свое­об­раз­ная об­ласть бы­тия, “мир иной”, “су­ще­ст­вую­щий и внут­ри ду­хов­ной жиз­ни чле­нов его, и вне ее” (21, с.100). По сло­вам Лос­ско­го, Дос­то­ев­ский по­ни­мал, что хри­сти­ан­ское ми­ро­воз­зре­ние тре­бу­ет уче­ния о Цар­ст­ве Бо­жи­ем как осо­бом ти­пе аб­со­лют­но со­вер­шен­но­го бы­тия. Со­при­кос­но­ве­ние же с “ми­ра­ми ины­ми” осо­бен­но важ­но для Дос­то­ев­ско­го, о чем пи­са­тель го­во­рит в романе “Братья Карамазовы” ус­та­ми стар­ца Зо­си­мы: “На зем­ле же во­ис­ти­ну мы как бы блу­ж­да­ем, и не бы­ло бы дра­го­цен­но­го Хри­сто­ва об­раза пе­ред на­ми, то по­гиб­ли бы мы и за­блу­ди­лись со­всем, как род че­ло­ве­че­ский пе­ред по­то­пом. Мно­гое на зем­ле от нас со­кры­то, но вза­мен то­го да­ро­ва­но нам тай­ное со­кро­вен­ное ощу­ще­ние жи­вой свя­зи на­шей с ми­ром иным, с ми­ром гор­ним и выс­шим , да и кор­ни на­ших мыс­лей и чувств не здесь, а в ми­рах иных. Вот по­че­му и го­во­рят фи­ло­со­фы, что сущ­ность ве­щей нель­зя по­стичь на зем­ле. Бог взял се­ме­на из ми­ров иных и по­се­ял на сей зем­ле и взра­стил сад свой и взош­ло все, что мог­ло взой­ти, но взра­щен­ное жи­вет и жи­во лишь чув­ст­вом со­при­кос­но­ве­ния сво­его та­ин­ст­вен­ным ми­рам иным; ес­ли ос­ла­бе­ва­ет или унич­то­жа­ет­ся в те­бе сие чув­ст­во, то уми­ра­ет и взра­щен­ное в те­бе. То­гда ста­нешь к жиз­ни рав­но­ду­шен и да­же воз­не­на­ви­дишь ее.” (1, с.350-351). Не слу­чай­но не­ко­то­рые ис­сле­до­ва­те­ли по­ла­га­ют, что в об­ра­зе Зо­си­мы Дос­то­ев­ский во­пло­тил свое экс­та­ти­че­ское ми­ро­ощу­ще­ние.

Важ­но, что дос­ти­же­ние Цар­ст­ва Бо­жия не­воз­мож­но без пре­об­ра­же­ния, пе­ре­ро­ж­де­ния че­ло­ве­ка. В оп­ре­де­лен­ной ме­ре “со­при­кос­но­ве­ние с ми­ра­ми ины­ми” пре­об­ра­жа­ет. Вос­кре­се­ние же, со­глас­но иде­ям Лос­ско­го, есть пе­ре­ход от зем­ной жиз­ни к Цар­ст­ву Бо­жию. За­пись Дос­то­ев­ско­го от 16 ап­ре­ля 1864 го­да, най­ден­ная Вы­ше­слав­це­вым, име­ет боль­шое зна­че­ние в по­ни­ма­нии ми­ро­воз­зре­ния пи­са­те­ля. Фе­дор Ми­хай­ло­вич пи­шет:”Ан­ти­хри­сты оши­ба­ют­ся, оп­ро­вер­гая хри­сти­ан­ст­во сле­дую­щим ос­нов­ным пунк­том оп­ро­вер­же­ния: ”От­че­го же хри­сти­ан­ст­во не ца­рит на зем­ле, ес­ли оно ис­тин­но; от­че­го же че­ло­век до сих пор стра­да­ет, а не де­ла­ет­ся бра­том друг дру­гу?” Да очень по­нят­но по­че­му: по­то­му что это иде­ал бу­ду­щей окон­ча­тель­ной жиз­ни че­ло­ве­ка, а на зем­ле че­ло­век в со­стоя­нии пе­ре­ход­ном. Это бу­дет, но бу­дет по­сле дос­ти­же­ния це­ли, ко­гда че­ло­век пе­ре­ро­дит­ся по за­ко­нам при­ро­ды окон­ча­тель­но в дру­гую на­ту­ру... Сам Хри­стос про­по­ве­до­вал свое уче­ние как иде­ал, сам пред­рек, что до кон­ца ми­ра бу­дет борь­ба и раз­ви­тие (уче­ние)... по­то­му что на зем­ле жизнь раз­ви­ва­ет­ся, а там — бы­тие пол­ное син­те­ти­че­ски, на­сла­ж­даю­щее­ся и на­пол­нен­ное...” (2, с.174). Сле­до­ва­тель­но, по­след­няя сте­пень раз­ви­тия лич­но­сти — ее пол­ное пре­об­ра­же­ние в иде­ал Хри­стов (то есть вос­кре­се­ние с по­сле­дую­щим обо­же­ние) и пре­бы­ва­ние в Цар­ст­ве Бо­жи­ем (“бу­ду­щая окон­ча­тель­ная жизнь”).

Можно понять, что по Достоевскому Цар­ст­во Бо­жие мно­го­ли­ко — оно — ду­хов­но су­ще­ст­вую­щее ны­не со­вер­шен­ное бы­тие (“ми­ры иные”), гря­ду­щее тео­кра­ти­че­ское со­вер­шен­ное об­ще­ст­во сверх­био­ло­гич­ных (по вы­ра­же­нию Лос­ско­го) су­ществ, а так же аб­со­лют­ная цен­ность, за­клю­чаю­щая­ся в идеа­ле люб­ви и до­б­ра. Раз­ви­тие, ве­ду­щее к Цар­ст­ву Бо­жию и веч­ной жиз­ни в нем при­да­ет смысл стра­да­ни­ям, ко­то­рые ис­пы­ты­ва­ет че­ло­век в зем­ной жиз­ни, по­ка не ис­пол­нил “стрем­ле­ния к идеа­лу”. Но не сле­ду­ет ут­вер­ждать, что Цар­ст­во Не­бес­ное — все­го лишь на­гра­да за ка­кие-то по­ступ­ки, со­вер­шен­ные в зем­ной жиз­ни — это ис­ка­же­ние идеи.

В сво­ей кни­ге “Ми­ро­со­зер­ца­ние Дос­то­ев­ско­го” Н. А. Бер­дя­ев пи­шет: “Дос­то­ев­ско­го му­чит не столь­ко те­ма о Бо­ге, сколь­ко те­ма о че­ло­ве­ке и его судь­бе”(13, с.17). Во­прос о че­ло­ве­че­ской судь­бе — во­прос о дос­ти­же­нии Цар­ст­ва Бо­жия или, ины­ми сло­ва­ми, о “ме­сто­по­ло­же­нии” че­ло­ве­ка на его пу­ти к Бо­гу, Его Цар­ст­ву (то есть, окон­ча­ние жиз­ни этой ука­зы­ва­ет, где че­ло­век: в Цар­ст­ве ли, да­ле­ко ли от не­го).


Г л а в а II.

“Тысячелетнее царство” в Новом Завете и “всечеловеческое братство” Достоевского


Н. Ф. Фе­до­ров, ав­тор “Фи­ло­со­фии об­ще­го де­ла”, был од­ним из за­ме­ча­тель­ных лю­дей, имев­ших влия­ние на Ф. М. Дос­то­ев­ско­го.

По­сле­до­ва­тель Фе­до­ро­ва, на­род­ный учи­тель Н. П. Пе­тер­сон, при­слал пи­са­те­лю из­ло­же­ние кни­ги мыс­ли­те­ля. Она глу­бо­ко взвол­но­ва­ла Дос­то­ев­ско­го, о чем сви­де­тель­ст­ву­ет его от­вет сво­ему кор­рес­пон­ден­ту: “Ска­жу, что, в сущ­но­сти, со­вер­шен­но со­гла­сен с эти­ми мыс­ля­ми. Я их про­чел как бы за свои: се­го­дня я про­чел их ано­ним­но В. С. С. Я на­роч­но ждал его, что­бы про­честь ва­ше из­ло­же­ние в идей мыс­ли­те­ля, так как на­шел в его воз­зре­ни­ях мно­го сход­но­го,” и да­лее: “Мы здесь, то есть я и Со­ловь­ев, по край­ней ме­ре ве­рим в вос­кре­се­ние ре­аль­ное, бу­к­валь­ное, лич­ное и в то, что оно бу­дет на зем­ле ”. В. С. Со­ловь­ев так­же вы­со­ко оце­нил идеи Фе­до­ро­ва:”Ваш “про­ект” есть пер­вое дви­же­ние впе­ред че­ло­ве­че­ско­го ду­ха по пу­ти хри­сто­ву. Я, со сво­ей сто­ро­ны, мо­гу толь­ко при­знать Вас сво­им учи­те­лем и от­цом ду­хов­ным ”.(26, с.345).

Фи­ло­соф и кри­тик К. В. Мо­чуль­ский так трак­ту­ет сис­те­му Фе­до­ро­ва: “Фи­ло­со­фия об­ще­го де­ла” Фе­до­ро­ва сво­дит­ся к па­ра­док­саль­но­му по­ло­же­нию: объ­е­ди­не­ние сы­нов для вос­кре­ше­ния от­цов... Нуж­но унич­то­жить рас­прю ме­ж­ду го­су­дар­ст­ва­ми, на­ро­да­ми, клас­са­ми, нуж­но соз­дать бес­клас­со­вое об­ще­ст­во, еди­ную се­мью, брат­ст­во. И то­гда объ­е­ди­нен­ное че­ло­ве­че­ст­во смо­жет вы­пол­нить свое ве­ли­кое при­зва­ние, ...за­вер­шит дело Хри­ста на зем­ле” (23, с.506). Са­мое су­ще­ст­вен­ное: “Ес­ли че­ло­ве­че­ст­во объ­е­ди­нит­ся в люб­ви, то не бу­дет ка­та­ст­ро­фи­че­ско­го кон­ца све­та и Страш­но­го Су­да. Наш зем­ной мир без по­тря­се­ний эво­лю­ци­он­но пре­вра­тить­ся в Цар­ст­во Бо­жие” (23, с.506). Фе­до­ров го­во­рит о ре­ли­гии как о ре­аль­ной кос­ми­че­ской си­ле, пре­об­ра­жаю­щей мир, ста­вит хри­стиа­нам гран­ди­оз­ную прак­ти­че­скую за­да­чу — все­об­щее вос­кре­се­ние, ибо “ре­ли­гия есть де­ло вос­кре­се­ния”. Для ав­то­ра “про­ек­та” “все­об­щее вос­кре­ше­ние ...име­ет цен­ность без­ус­лов­ную” (29, с.558), “цен­ность свет­ло­го дня вос­ста­ния” (29, с.529). Фе­до­ров пла­мен­но ве­рит, что ”вос­кре­се­ние явит­ся за­вер­ше­ни­ем бо­го­че­ло­ве­че­ско­го про­цес­са” (23, с.507). Идеи Дос­то­ев­ско­го о “един­ст­ве”, “се­мей­ст­вен­но­сти” и “брат­ст­ве” , ве­ра в ре­ли­ги­оз­ный смысл ис­то­рии и в пре­об­ра­же­ние ми­ра дей­ст­вен­ной лю­бо­вью на­шли в уче­нии мо­с­ков­ско­го фи­ло­со­фа бле­стя­щее под­твер­жде­ние. В “про­ек­те” Фе­до­ро­ва Дос­то­ев­ский на­шел вы­ра­же­ние сво­их мно­гих на­дежд, но все же нель­зя го­во­рить, что пи­са­тель в сво­их воз­зре­ни­ях пол­но­стью при­дер­жи­вал­ся идей Фе­до­ро­ва. Ре­аль­ные пу­ти (ме­то­ды) дос­ти­же­ния вос­кре­се­ния и, сле­до­ва­тель­но, Цар­ст­вия Бо­жия, пред­ло­жен­ные Н. Ф. Фе­до­ро­вым, не­ред­ко име­ли ха­рак­тер кол­дов­ст­ва, о чем пи­шет Мо­чуль­ский. Ско­рее, во взгля­дах Ф. М. Дос­то­ев­ско­го встречаются ре­ми­нис­цен­ции идей мо­с­ков­ско­го мыс­ли­те­ля.

В 1868 году Дос­то­ев­ский пи­сал сво­ей пле­мян­ни­це С. А. Ивановой: “Ми­лая Со­ня, не­у­же­ли Вы не ве­ри­те в про­дол­же­ние жиз­ни и, глав­ное, в про­грес­сив­ное и бес­ко­неч­ное в соз­на­нии и в об­щее слия­ние всех. Удо­сто­им­ся же луч­ших ми­ров, вос­кре­се­ния, а не смер­ти в ми­рах низ­ших!” Дос­ти­же­ние Цар­ст­ва Бо­жия (“луч­шие ми­ры”) — по­ня­тие, не­отъ­ем­ле­мое от вос­кре­се­ния; бо­лее то­го, Цар­ст­во Бо­жие не­воз­мож­но без вос­кре­се­ния, “ре­аль­но­го бу­к­валь­но­го, лич­но­го” бу­ду­ще­го на зем­ле. Вос­кре­се­ние же осу­ще­ст­ви­мо лишь в ус­ло­ви­ях объ­е­ди­нен­но­го на ос­но­ве люб­ви (agaph) че­ло­ве­че­ст­ва, “все­че­ло­ве­че­ско­го брат­ст­ва”.

Итак, Дос­то­ев­ский раз­ли­ча­ет Цар­ст­во Бо­жие и пе­ри­од “все­че­ло­ве­че­ско­го еди­не­ния” (со­бор­ность), рассматривая по­след­нее как пе­ре­ход­ный этап раз­ви­тия че­ло­ве­че­ст­ва. Вви­ду вы­ше­из­ло­жен­но­го не­уди­ви­тель­но вы­ска­зан­ное Со­ловь­е­вым: “Цен­траль­ная идея, ко­то­рой слу­жил Дос­то­ев­ский во всей сво­ей дея­тель­но­сти, бы­ла идея сво­бод­но­го все­че­ло­ве­че­ско­го еди­не­ния, все­мир­но­го брат­ст­ва во имя Хри­ста”(27, с.241).

Для нас ис­клю­чи­тель­но важ­но то, что до кон­ца по­нять ре­ли­ги­оз­ные идеи Дос­то­ев­ско­го мож­но лишь в све­те “апо­ка­лип­ти­че­ско­го соз­на­ния” (по вы­ра­же­нию Бер­дяе­ва). “Хри­сти­ан­ст­во Дос­то­ев­ско­го, — пи­шет Ни­ко­лай Алек­сан­д­ро­вич, — не ис­то­ри­че­ское, а апо­ка­лип­ти­че­ское хри­сти­ан­ст­во” (13, с.135). Достоевский, автор “Братьев Карамазовых” уже сейчас ощущает конец времен, осознает себя в грядущем.

Взгля­ды писателя от­но­си­тель­но су­деб че­ло­ве­че­ст­ва впол­не со­пос­та­ви­мы с новозаветными эс­ха­то­ло­ги­че­ски­ми тео­рия­ми. Рас­смот­рим эк­зе­ге­зы 20-ой гла­вы От­кро­ве­ния Ио­ан­на (сти­хи 4 — 6). Чи­та­ем:

И уви­дел я пре­сто­лы и си­дя­щих на них, ко­то­рым да­но ... су­ дить и ду­ши обез­глав­лен­ных за сви­де­тель­ст­во Ии­су­са и за сло­во Бо­жие, ко­то­рые не по­кло­ни­лись зве­рю, ни об­ра­зу его... Они ожи­ли и царст­во­ва­ли со Хри­стом ты­ся­чу лет:

Про­чие же из умер­ших не ожи­ли, до­ко­ле не окон­чит­ся ты­ся­ча лет. Это — пер­вое вос­кре­се­ние.

Бла­жен и свят имею­щий уча­стие в вос­кре­се­нии пер­вом... они будут свя­щен­ни­ка­ми Бо­га и Хри­ста и бу­дут цар­ст­во­вать с Ним ты­ся­чу лет...

Да­лее, в 21-ой гла­ве, го­во­рит­ся о “но­вом не­бе” и о “но­вой зем­ле”, “но­вом Ие­ру­са­ли­ме”, “ски­нии Бо­га с че­ло­ве­ка­ми”, то есть о Цар­ст­вии Не­бес­ном.

В сво­ей кни­ге “Мир Но­во­го За­ве­та” (“New Testament Survey — на­зва­ние ори­ги­на­ла) ис­сле­до­ва­тель Ме­рилл К. Тен­ни при­во­дит ос­нов­ные тол­ко­ва­ния 20-ой гла­вы Апо­ка­лип­си­са: “Суть тол­ко­ва­ния со­сре­до­то­че­на на во­про­се, рас­смат­ри­вать ли “ты­ся­чу лет” (millennium) бу­к­валь­но или об­раз­но, а так­же пред­ше­ст­ву­ет ли она вто­ро­му при­ше­ст­вию Хри­ста или сле­ду­ет за ним” (22, с.349). В тол­ко­ва­ни­ях вы­де­ля­ют три на­прав­ле­ния: по­стмил­ле­на­ризм, амил­ле­на­ризм, пре­мил­ле­на­ризм (см. При­ло­же­ние).

По­стмил­ле­на­ри­сты по­ла­га­ют, что ты­ся­че­лет­нее цар­ст­во пред­ше­ст­ву­ет вто­ро­му при­ше­ст­вию Хри­ста. “Тор­же­ст­во Еван­ге­лия вве­дет цар­ст­во ми­ра, ко­то­рое про­длит­ся до при­ше­ст­вия Хри­ста” (22, с.395), ко­то­рый со­вер­шит окон­ча­тель­ный суд.

Амил­ле­на­ри­ст­ская тео­рия от­ри­ца­ет бу­к­валь­ное су­ще­ст­во­ва­ние ты­ся­че­лет­не­го цар­ст­ва. Воз­мож­но, под ты­ся­че­ле­ти­ем под­ра­зу­ме­ва­ет­ся пе­ре­ход­ное со­стоя­ние умер­ших. “Хри­стос мо­жет прий­ти в лю­бое вре­мя, ко­гда Он бу­дет су­дить мир и пред­ста­вит со­стоя­ние веч­но­го бла­жен­ст­ва для пра­вед­ни­ков, но­вое не­бо и но­вую зем­лю ” (22, с.395).

Со­глас­но пре­мил­ле­на­риз­му ты­ся­че­лет­нее цар­ст­во сле­ду­ет за вто­рым при­ше­ст­ви­ем Хри­ста, ко­то­рый явит­ся лич­но, что­бы на­чать Свое цар­ст­во. Пра­вед­ные умер­шие вос­крес­нут и бу­дут лич­но цар­ст­во­вать с Ним на зем­ле на про­тя­же­нии ты­ся­чи лет.

Во всех слу­ча­ях ты­ся­че­лет­нее цар­ст­во пред­ше­ст­ву­ет Цар­ст­ву Божь­е­му и с ним не ото­жде­ст­в­ля­ет­ся. “Эво­лю­ци­он­ный” под­ход к эс­ха­то­ло­гии (то есть, по­сте­пен­ное раз­ви­тие че­ло­ве­че­ст­ва, ко­неч­ной це­лью ко­то­ро­го яв­ля­ет­ся пе­ре­ход в “веч­ное со­стоя­ние”, дос­ти­же­ние Цар­ст­ва Бо­жия) бо­лее схож с тео­ри­ей по­стмил­ле­на­риз­ма. Этап “все­че­ло­ве­че­ско­го брат­ст­ва” и есть “ты­ся­че­лет­нее цар­ст­во”, пред­ше­ст­вую­щее вос­кре­се­нию.



Г л а в а III.

Воплощение идеи о “всечеловеческом братстве” в романе “Братья Карамазовы”

§ 1. По­стмил­ле­на­ризм в ро­ма­не. Духовное братство.


Сре­ди чер­но­вых за­ме­ток к ро­ма­ну “Бра­тья Ка­ра­ма­зо­вы” мож­но встре­тить за­пись: “Вос­кре­се­ние пред­ков за­ви­сит от нас” (23, с.507). Фе­до­ров при­зы­вал сы­нов к вос­кре­ше­нию от­цов.

От­це­убий­ст­во, при­чи­ной ко­то­ро­му не­на­висть — сю­жет­ная ос­но­ва ро­ма­на. По сло­вам К. Мо­чуль­ско­го, “пре­сту­п­ле­ние, от­вет­ст­вен­ность за ко­то­рое па­да­ет на Смер­дя­ко­ва, Ива­на и Дмит­рия, ста­но­вит­ся сим­во­лом от­па­де­ния че­ло­ве­че­ст­ва от все­един­ст­ва... “До­ка­за­тель­ст­вом от про­тив­но­го” ав­тор при­во­дит нас к ут­вер­жде­нию ре­ли­ги­оз­но­го смыс­ла жиз­ни” (23, с.507). “Ре­ли­ги­оз­ный смысл жиз­ни” —про­цесс от­ре­че­ния от плот­ско­го “Я” во имя при­не­се­ния выс­ше­го пло­да, стрем­ле­ние к идеа­лу. Все это свя­за­но с дос­ти­же­ни­ем все­че­ло­ве­че­ско­го брат­ст­ва, или “со­бор­но­сти”.

В. Ко­тель­ни­ков в кни­ге “Пра­во­слав­ная ас­ке­ти­ка и рус­ская ли­те­ра­ту­ра” пи­шет: “Стар­че­ст­во есть вра­та со­бор­но­сти; и Дос­то­ев­ский от­во­дит ему в ро­ма­не ис­клю­чи­тель­но важ­ное ме­сто” (20, с.175). Взаи­мо­от­но­ше­ния стар­ца Зо­си­мы и по­слуш­ни­ка Алек­сея Ка­ра­ма­зо­ва — род­ст­вен­ность по ду­ху, “ду­хов­ная общ­ность” (20, с.175) — ре­зуль­тат пре­одо­ле­ния мир­ской разъ­е­ди­нен­но­сти, за­кры­то­сти и обо­соб­лен­но­сти “я”. В Але­ше Ка­ра­ма­зо­ве ста­рец ви­дит по­вто­ре­ние бра­та сво­его, быв­ше­го в судь­бе Зо­си­мы “ука­за­ни­ем и пред­на­чер­та­ни­ем свы­ше”. “Мно­го раз, — го­во­рит об Але­ше ста­рец, — счи­тал я его как бы пря­мо за то­го юно­шу, бра­та мое­го, при­шед­ше­го ко мне на кон­це пу­ти мое­го та­ин­ст­вен­но, для не­кое­го вос­по­ми­на­ния и про­ник­но­ве­ния” (1, с.259). “Это кров­но-мис­ти­че­ское сбли­же­ние Зо­си­мы и Але­ши при­да­ет их от­но­ше­ни­ям зна­че­ние сим­во­ла и про­об­ра­за брат­ско­го еди­не­ния лю­дей во имя Хри­ста (вы­де­ле­но мной — С.А.)”, — пи­шет Ко­тель­ни­ков (20, с.175). В со­зи­да­нии “брат­ско­го еди­не­ния” или сло­ва­ми Ме­реж­ков­ско­го, “ре­ли­ги­оз­ной об­ще­ст­вен­но­сти” за­клю­ча­ет­ся слу­же­ние, “дея­тель­ность” А. Ка­ра­ма­зо­ва.

Изо­бра­жен­ный в ро­ма­не пе­ри­од жиз­ни Але­ши за­кан­чи­ва­ет­ся ос­но­ва­ни­ем “брат­ско­го на всю жизнь сою­за маль­чи­ков, при­ся­гаю­щих в веч­ной вер­но­сти Илю­ши­ной па­мя­ти и все­му доб­ро­му, че­му она учит, — а че­му толь­ко не учит она и ре­ли­ги­оз­но, и мо­раль­но, и об­ще­ст­вен­но?” — по сло­вам Вяч. И. Ива­но­ва. (18, с.321). Але­ша на­чи­на­ет свою дея­тель­ность в ми­ру с ус­та­нов­ле­ния ме­ж­ду ок­ру­жаю­щи­ми его людь­ми еди­не­ния, ко­то­рое мож­но на­звать со­бор­но­стью; сво­бод­ным объ­е­ди­не­ни­ем дру­зей по­кой­но­го Илю­ши , “лич­ная лю­бовь к од­но­му ста­но­вит­ся об­щей лю­бо­вью для всех” (23, с.538). Важно, что для Достоевского дети являются символом будущего. “Братство детей”относится к будущему.

“Все вы, гос­по­да, ми­лы мне от­ны­не, — го­во­рит Але­ша маль­чи­кам, — всех вас за­клю­чу в мое серд­це, а вас про­шу за­клю­чить и ме­ня в ва­ше серд­це! Ну, а кто нас со­еди­нил в этом доб­ром, хо­ро­шем чув­ст­ве? ...Кто как не Ил­ю­шеч­ка, до­б­рый маль­чик, ми­лый маль­чик, до­ро­гой для нас маль­чик на­ ве­ки ве­ков” (1, с.839). Но­вая об­щи­на, духовное братство, стро­ит­ся на лич­но­сти и люб­ви. Ива­нов пи­шет: “Связь ме­ж­ду друзь­я­ми мож­но на­звать со­бо­ро­ва­ни­ем душ. И ко­гда дру­зья по­стиг­нут в пол­но­те Хри­сто­ву тай­ну, ко­то­рую про­честь мож­но толь­ко в чер­тах ближ­не­го, по­стиг­нут они и то, что это со­бо­ро­ва­ние бы­ло во­ис­ти­ну та­ин­ст­вом со­бо­ро­ва­ния Хри­сто­ва, что со­юз их воз­ник по пер­во­об­ра­зу са­мой церк­ви как об­ще­ст­ва, объ­е­ди­нен­но­го ре­аль­но и це­ло­ст­но не ка­ким-ли­бо от­вле­чен­ным на­ча­лом, но жи­вою лич­но­стью Хри­ста. Они по­стиг­нут, что сам Хри­стос со­еди­нил их че­рез Ил­ю­шу, сво­его му­че­ни­ка, что со­юз их есть со­бор­ное про­слав­ле­ние в усоп­шем “свя­то­го” их ма­лой об­щи­ны” (18, с.322). “Брат­ст­во де­тей” — пер­вое ос­но­ва­ние бу­ду­ще­го все­че­ло­ве­че­ско­го брат­ст­ва, всеобщего духовного родства — та­ков плод люб­ви дея­тель­ной, любви, изменяющей человеческую природу. Весьма характерно, что дети называли почившего Илюшу “ангелом”.

В ито­ге же, говоря сло­ва­ми Зо­си­мы, “го­су­дар­ст­во долж­но кон­чить тем, что­бы спо­до­бить­ся стать един­ст­вен­но лишь цер­ко­вью и ни­чем иным бо­лее”. Иде­ал этот за­клю­ча­ет­ся в том, что Ива­нов на­звал “сво­бод­ной тео­кра­ти­ей”, столь сво­бод­ной, что и су­да, “тон­чай­шей и, ка­за­лось бы, не­из­беж­ной фор­мы при­ну­ди­тель­но­сти” (18, с.323) не бу­дет. Это воз­мож­но в един­ст­вен­ном слу­чае, ко­гда гла­ва все­го — Хри­стос. Власть Его — власть по­сред­ст­вам люб­ви, от­ри­цаю­щая при­ну­ж­де­ние. Речь идет о ты­ся­че­лет­нем цар­ст­ве.

“Прав­да, те­перь об­ще­ст­во хри­сти­ан­ское по­ка еще са­мо не го­то­во и сто­ит лишь на се­ми пра­вед­ни­ках; но так как они не ос­ку­де­ва­ют, то и пре­бы­ва­ет все же не­зыб­ле­мо, в ожи­да­нии сво­его пол­но­го пре­об­ра­же­ния из об­ще­ст­ва как сою­за поч­ти еще язы­че­ско­го во еди­ную все­лен­скую и вла­ды­че­ст­вую­щую Цер­ковь. Сие и бу­ди, бу­ди, хо­тя бы и в кон­це ве­ков, ибо лишь се­му пред­на­зна­че­но со­вер­шить­ся. И не­че­го сму­щать се­бя вре­ме­на­ми и сро­ка­ми, ибо тай­на вре­мен и сро­ков в муд­ро­сти Бо­жи­ей, в пред­ви­де­нии Его и в люб­ви Его. И что по рас­че­ту че­ло­ве­че­ско­му, мо­жет быть, еще и весь­ма от­да­лен­но, то, по пред­на­чер­та­нию Бо­жию, мо­жет быть, уже сто­ит на­ка­ну­не сво­его по­яв­ле­ния, при две­рях. Сие по­след­нее бу­ди, бу­ди!” — го­во­рит Зо­си­ма (1, с.74-75).

Путь со­бор­но­го спа­се­ния, по сло­вам Ко­тель­ни­ко­ва, пред­ста­ет в “Брать­ях Ка­ра­ма­зо­вых” как “пред­вос­хи­ще­ние гря­ду­щей ре­во­лю­ции ду­ха, вы­те­каю­щей как из воз­ве­щен­ных в От­кро­ве­нии ко­неч­ных су­деб ми­ра, так и из са­мой да­же при­ро­ды че­ло­ве­ка, как то ана­ли­ти­че­ски ус­та­нав­ли­ва­ет пи­са­тель” (20, с.175).

Со­бор­ность есть един­ст­во про­ти­во­по­лож­но­стей (“рав­но­ве­сие двух рав­но­цен­ных — я и все” (24, с.404), — по Вы­ше­слав­це­ву), сле­до­ва­тель­но, все­един­ст­во. Со­бор­ность и лю­бовь вы­хо­дят за пре­де­лы от­но­ше­ния че­ло­ве­ка к че­ло­ве­ку, лю­бовь “рас­ши­ря­ет­ся до пре­де­лов все­го ми­ра, всей Все­лен­ной, до пре­де­лов на­стоя­ще­го все­един­ст­ва” (24, с.404). Да­лее — вос­кре­се­ние, то есть дос­ти­же­ние пол­но­го пе­ре­ро­ж­де­ния, “но­вое не­бо и но­вая зем­ля”, Цар­ст­вие Бо­жие.

Та­ким об­ра­зом, дан­ный пе­ри­од — ни что иное, как ты­ся­че­лет­нее цар­ст­во, “вла­ды­че­ст­вую­щая цер­ковь”, “сво­бод­ная тео­кра­тия”. По­доб­ный взгляд на эс­ха­то­ло­гию бли­зок к по­стмил­ле­на­риз­му. По­бе­да хри­сти­ан­ст­ва над ми­ром за­клю­ча­ет­ся в рас­тво­ре­нии го­су­дар­ст­ва в Церк­ви.

Идея о бу­ду­щем че­ло­ве­че­ст­ва, от­ра­зив­шая­ся в “Брать­ях Ка­ра­ма­зо­вых” бы­ла на­де­ж­дой и, по­жа­луй, меч­той Дос­то­ев­ско­го — она настойчиво возвращает к себе внимание автора. Ибо, по сло­вам Бер­дяе­ва, Ф. М. Дос­то­ев­ский “мно­го да­ет для хри­сти­ан­ст­ва бу­ду­ще­го, для тор­же­ст­ва веч­но­го Еван­ге­лия, ре­ли­гии сво­бо­ды и люб­ви” (13, с.149). Пи­са­тель, про­фе­ти­че­ский дар ко­то­ро­го для нас не­со­мне­нен, пред­ви­дел гря­ду­щие ка­та­ст­ро­фы. По­след­ний ро­ман его — ве­ли­кое пре­ду­пре­ж­де­ние и пре­дос­те­ре­же­ние.


§ 2. Алек­сей Ка­ра­ма­зов

как но­вый тип хри­сти­ан­ской духовности.


Для во­пло­ще­ния лю­бой идеи не­об­хо­дим дея­тель. Дос­то­ев­ский ука­зы­ва­ет это­го дея­те­ля: в об­ра­зе его пред­на­чер­тан но­вый тип хри­сти­ан­ской ду­хов­но­сти — ино­чес­ко­го слу­же­ния в ми­ру. “Рус­ский инок”, Алек­сей Ка­ра­ма­зов, не яв­ля­ет­ся “опи­са­ни­ем су­ще­ст­вую­ще­го идеа­ла”, он не столь­ко обоб­щаю­щее ито­го­вое изо­бра­же­ние, а ско­рее вы­сту­па­ет “за­да­ни­ем и про­ек­том” (по вы­ра­же­нию Л. А. Зан­де­ра) (17, с.182) пред­стоя­ще­го вос­ста­нов­ле­ния об­раза Хри­ста в че­ло­ве­ке. Ро­ман го­во­рит имен­но о “воз­мож­ном зна­че­нии” А. Ка­ра­ма­зо­ва. Реа­ли­зо­вать­ся пол­но­стью ему над­ле­жит в бу­ду­щем (в пред­по­ла­гав­шем­ся “вто­ром”, глав­ном ро­ма­не), по­это­му он дея­тель “пока не­оп­ре­де­лен­ный, не­вы­яс­нив­ший­ся” (1, с.7).

Прой­дя че­рез мо­на­стыр­скую ас­ке­зу, Алек­сей Ка­ра­ма­зов со­вер­ша­ет жерт­ву, за­клю­чаю­щую­ся в “от­да­че сво­его ма­ло­го я, — не­пол­но­го, ог­ра­ни­чен­но­го, за­ко­ван­но­го свое­ко­ры­сти­ем” (24, с.405). Эта жерт­ва есть ве­ли­кое ос­во­бо­ж­де­ние, не­об­хо­ди­мое для вся­ко­го твор­че­ст­ва, “она есть вы­ход из по­роч­но­го кру­га эго­из­ма и со­лип­сиз­ма” (24, с.405). Але­ша вы­хо­дит в мир; ста­рец Зо­си­ма го­во­рит пе­ред смер­тью сво­ему уче­ни­ку: “Мыс­лю о те­бе так — и­зы­дешь из стен сих, а в ми­ру при­бу­дешь как инок... Мно­го не­сча­стий при­не­сет те­бе жизнь, но ими-то ты и сча­ст­лив бу­дешь и жизнь бла­го­сло­вишь и дру­гих бла­го­сло­вить за­ста­вишь, — что важ­нее все­го... ” Та­ков за­мы­сел Дос­то­ев­ско­го об Але­ше: пред­ска­за­ния стар­ца долж­ны бы­ли ис­пол­нить­ся во вто­ром ро­ма­не.

Дос­то­ев­ский, по мне­нию Бер­дяе­ва, ве­рит в ис­ку­паю­щую и воз­ро­ж­даю­щую си­лу стра­да­ния. По­это­му жизнь есть “ис­ку­п­ле­ние ви­ны че­рез стра­да­ние” (13, с.62), а сво­бо­да свя­за­на с ис­ку­п­ле­ни­ем. “Сво­бо­да при­ве­ла че­ло­ве­ка на путь зла. Зло бы­ло ис­пы­та­ни­ем сво­бо­ды. Зло же долж­но при­вес­ти к ис­ку­п­ле­нию”, ко­то­рое “вос­ста­нав­ли­ва­ет сво­бо­ду че­ло­ве­ка” (13, с.62). “Хри­стос-Ис­ку­пи­тель и есть сво­бо­да. Дос­то­ев­ский во всех сво­их ро­ма­нах про­во­дит че­ло­ве­ка че­рез этот ду­хов­ный про­цесс, че­рез сво­бо­ду, зло и ис­ку­п­ле­ние” (13, с.62).

Алек­сей Ка­ра­ма­зов про­хо­дит этот “ду­хов­ный про­цесс”. “Юный че­ло­ве­ко­лю­бец” стал­ки­ва­ет­ся с атеи­стом, “уче­ным бра­том”. “Я ду­маю, что все долж­ны пре­ж­де все­го на све­те жизнь по­лю­бить... По­лю­бить пре­ж­де ло­ги­ки — и то­гда, толь­ко я и смысл пой­му”, — го­во­рит он Ива­ну. Але­ша при­ем­лет мир Бо­жий по ве­ре сво­ей, Иван в Бо­га не ве­рит (или при­ни­ма­ет его с убий­ст­вен­ной на­смеш­ли­во­стью, что од­но и то же) и, пре­ж­де чем по­лю­бить мир, хо­чет по­нять его смысл. Для “евк­ли­до­ва ума” Ива­на идея сво­бо­ды “ир­ра­цио­наль­ная тай­на” (сло­ва­ми Бер­дяе­ва). Бунт “евк­ли­до­ва ума” про­тив Бо­га свя­зан с от­ри­ца­ни­ем, не­по­ни­ма­ни­ем сво­бо­ды. “Ес­ли нет сво­бо­ды как по­след­ней тай­ны ми­ро­тво­ре­ния, то мир этот, с его му­ка­ми и стра­да­ния­ми, со сле­за­ми не­вин­но за­му­чен­ных лю­дей не мо­жет быть при­нят” (13, с.56). Не мо­жет быть при­нят и Бог, со­тво­рив­ший “та­кой ужас­ный, без­образ­ный мир”. Без­бож­но­му ра­зу­му про­ти­во­пос­тав­ля­ет­ся лю­бовь. “Pro и contra” вхо­дит в са­мую ду­шу Але­ши, ста­но­вит­ся его ис­ку­ше­ни­ем и по­бе­дой над ис­ку­ше­ни­ем.

Уми­ра­ет ста­рец; уче­ник ждал про­слав­ле­ния учи­те­ля, но вме­сто это­го при­сут­ст­ву­ет при его бес­сла­вии — от гро­ба по­чив­ше­го ис­хо­дит “тле­твор­ный дух”, “со­блазн” ох­ва­ты­ва­ет и мо­на­хов, и бо­го­моль­цев; “со­блаз­ня­ет­ся и “твер­дый в ве­ре” “реа­лист” Але­ша” (23, с.537). Алек­сей Ка­ра­ма­зов вос­ста­ет на Про­ви­де­ние, тре­бу­ет от не­го “спра­вед­ли­во­сти”, его “бунт” — от­звук бун­та Ива­на. Но “не чу­дес ему нуж­но бы­ло, — объ­яс­ня­ет ав­тор, — а лишь “выс­шей спра­вед­ли­во­сти”, ко­то­рая бы­ла, по ве­ро­ва­нию его на­ру­ше­на и чем так же­ст­ко и вне­зап­но бы­ло по­ра­же­но серд­це его... Ну и пусть бы не бы­ло чу­дес во­все, пусть бы ни­че­го не объ­я­ви­лось чуд­но­го и не оп­рав­да­лось не­мед­лен­но ожи­дае­мое, — но за­чем же объ­я­ви­лось бес­сла­вие, за­чем по­пус­тил­ся по­зор, за­чем это по­спеш­ное тле­ние, “пре­до­пре­де­лив­шее­ся ес­те­ст­во”?.. Где же Про­ви­де­ние и перст его? К че­му со­кры­ло оно свой перст в са­мую нуж­ную ми­ну­ту (ду­мал Але­ша) и как бы са­мо за­хо­те­ло под­чи­нить се­бя сле­пым, не­мым, без­жа­ло­ст­ным за­ко­нам ес­те­ст­вен­ным?”. В этом, по сло­вам Вяч. Ива­но­ва, “не­дол­гом, но страш­ном лю­ци­фе­ри­че­ском бун­те” (18, с.321) за­клю­ча­ет­ся по­зна­ние зла Але­шей. В то же са­мое вре­мя, ду­ша “юно­го че­ло­ве­ко­люб­ца” “стре­мить­ся к Бо­гу и Его до­б­ру, ве­ря в Не­го не­зыб­ле­мо” (21, с.194). По­это­му, Иван Ка­ра­ма­зов, “за­ме­тив­ший, что его брат “твер­до сто­ит”, за­вел с ним раз­го­вор о сво­ем “бун­те” про­тив Бо­га, по­яс­нив ему, что “я, мо­жет быть, се­бя хо­тел бы ис­це­лить то­бою” (21, с.194).

Ста­рец Зо­си­ма и Але­ша изо­бра­же­ны Дос­то­ев­ским как лю­ди, “ко­то­рые по­зна­ли зло и при­шли к выс­ше­му со­стоя­нию”, — пи­шет Бер­дя­ев (13, с.63). Выс­шее со­стоя­ние за­клю­ча­ет­ся в со­при­кос­но­ве­нии, бли­зо­сти с гор­ним. “Еще сре­ди не­со­вер­шен­но­го на­стоя­ще­го Але­ша, “рус­ский инок” уже яв­но от­ме­чен со­вер­шен­ным бу­ду­щим” (20, с.174). На по­ро­ге это­го бу­ду­ще­го дух ино­ка “воз­бу­ж­ден до сте­пе­ни вос­тор­га, близ­ко­го к мо­лит­вен­но­му экс­та­зу иси­ха­стов” (20, с.174) — та­ко­го со­стоя­ние Але­ши в гла­ве “Ка­на Га­ли­лей­ская”. Алек­сей Ка­ра­ма­зов в сво­ем ре­ли­ги­оз­но-мис­ти­че­ском про­зре­нии под­хо­дит к ощу­ще­нию “ми­ра ино­го”, ко­то­рый есть ду­хов­но су­ще­ст­вую­щее Цар­ст­во Бо­жие.

Изо­бра­жен­ное в гла­ве “Ка­на Га­ли­лей­ская” пе­ре­кли­ка­ет­ся с опи­са­ни­ем пре­об­ра­же­ния Гос­под­ня.

О пре­об­ра­же­нии в Но­вом За­ве­те по­ве­ст­ву­ет­ся в трех Еван­ге­ли­ях: от Мат­фея 17:1 — 9, от Мар­ка 9:2 — 8, от Лу­ки 9:28 — 36. Во всех слу­ча­ях, быв­шие с Ии­су­сом уче­ни­ки (Петр, Иа­ков и Ио­анн) ис­пы­ты­ва­ли вос­торг (“хо­ро­шо нам здесь быть”), “страх” (Марк., 9:6), “ис­пуг” (Матф., 17:6). Страх при яв­ле­нии Бо­жи­ем ис­пы­ты­вал Савл, Мои­сей; чер­та эта ти­пич­на. Он “стра­шен ве­ли­чи­ем сво­им, вы­со­тою сво­ею” (1, с.394). Апо­стол Петр “не знал, что го­во­рил” (Лука., 9:33) или “не знал, что ска­зать” (Марк., 9:6). По­доб­ное со­стоя­ние вос­тор­га пе­ре­жи­вал Але­ша: “Что-то го­ре­ло в серд­це Але­ши, что-то на­пол­ни­ло его вдруг до бо­ли, сле­зы вос­тор­га рва­лись из ду­ши его... ” (1, с.395). Ис­пы­ты­вал страх: “А ви­дишь ли Солн­це на­ше, ви­дишь ли ты Его ? — Бо­юсь ... не смею гля­деть... ” (1, с.394).

Од­но из зна­че­ний пре­об­ра­же­ния — “ут­вер­жде­ние ве­ры в апо­сто­лах” (16, с.475), а так же до­ка­за­тель­ст­во бо­же­ст­вен­но­сти Хри­ста, что да­ет уве­рен­ность, си­лу в слу­же­нии Ему (см. II Петра., 11:14 — 18). Ис­пы­тав не­из­ве­дан­ный до­то­ле вос­торг, А. Ка­ра­ма­зов “с ка­ж­дым мгно­ве­ние чув­ст­во­вал яв­но и как бы ося­за­тель­но, как что-то твер­дое и не­зыб­ле­мое, как этот свод не­бес­ный схо­ди­ло в ду­шу его... Пал на зем­лю он сла­бым юно­шей, а встал твер­дым на всю жизнь бой­цом... Ка­кая-то как бы идея во­ца­ри­лась в уме его — и уже на ве­ки ве­ков” (1, с.369). При­го­тов­ле­ние к слу­же­нию в ми­ру за­вер­ше­но — ве­ра, “выс­шая идея” ут­вер­ди­лась в “дея­те­ле” “уже на ве­ки ве­ков”. Мис­ти­че­ский опыт по­слуш­ни­ка ста­но­вит­ся ис­точ­ни­ком его ду­хов­ной энер­гии, до­ве­рия к Бо­гу. Она го­то­ва, сло­ва­ми Ко­тель­ни­ко­ва, “из­лить­ся на мир”, “про­свет­лить его из­нут­ри”.

В слож­ном, глу­бо­ком, вос­тор­жен­ном со­стоя­нии ду­ха Але­ши вы­ра­же­на мысль Дос­то­ев­ско­го, про­хо­дя­щая сквозь всю те­му ино­че­ст­ва в ро­ма­не — мысль о том, что “че­рез ино­чес­кий под­виг дея­тель­ной, все­це­лой и все­мир­ный люб­ви вос­ста­нав­ли­ва­ет­ся един­ст­во кос­ми­че­ско­го и зем­но­го, веч­но­го и вре­мен­но­го, един­ст­во Бо­га и че­ло­ве­ка” (20, с.178), что в ко­неч­ном сче­те да­ет ро­ма­ну оп­ти­ми­стич­ное зву­ча­ние.

По замыслу писателя, А. Карамазов — “сердцевина целого” (1, с.7) — не только в композиции романа, но и по отношению к русской действительности. Действенная любовь Алеши становится основой братства духовного; она — движение, которое идет от него ко всем. “Юный человеколюбец” видит свое дело в активных отношениях с братьями Иваном и Дмитрием, со связанными с ними женщинами, с детворой. Проповедь Алеши — проповедь делами. Вся его жизнь — служение ближнему. И это род­нит Але­шу с пер­вы­ми хри­стиа­на­ми.

Как и они, А. Ка­ра­ма­зов сто­ит на по­ро­ге но­вой эра в ис­то­рии че­ло­ве­че­ст­ва...



За­клю­че­ние


Ро­ман “Бра­тья Ка­ра­ма­зо­вы” — по­след­нее про­из­ве­де­ние Ф. М. Дос­то­ев­ско­го. Ве­ро­ис­по­ве­да­ние пи­са­те­ля.

Хри­сти­ан­ст­во ав­то­ра “Брать­ев Ка­ра­ма­зо­вых” — пусть “ро­зо­вое” хри­сти­ан­ст­во, но оно да­ет си­лы жить. “Не оче­вид­на ли не­кая до­ля ис­тин­но­сти в нем?” — пи­шет Ро­за­нов, ком­мен­ти­руя свою пе­ре­пис­ку с К. Ле­он­ть­е­вым.

По­жа­луй, Дос­то­ев­ский мо­жет быть спра­вед­ли­во на­зван хри­сти­ан­ским ре­фор­ма­то­ром. Кон­цеп­ция эс­ха­то­ло­гии Дос­то­ев­ско­го тре­бу­ет дея­тель­но­сти. Че­ло­век дол­жен вый­ти из пас­сив­но­го со­стоя­ния, стать “дея­те­лем” — “ве­ра без дел мерт­ва”. Брат­ст­во явит­ся то­гда , ко­гда че­ло­век по­чув­ст­ву­ет се­бя бра­том ближ­не­му сво­ему; и то­гда соз­да­ст­ся бы­тие, ис­пол­нен­ное бла­го­да­ти. Ибо “рай в ка­ж­дом из нас за­та­ен... и за­хо­чу, зав­тра же на­ста­нет он для ме­ня в са­мом де­ле и уже на всю мою жизнь” (1, с.331).

Хри­сти­ан­ст­во Дос­то­ев­ско­го — “бе­лое, ио­ан­но­во хри­сти­ан­ст­во”, че­му и яв­ля­ет­ся сви­де­тель­ст­вом по­след­ний ро­ман пи­са­те­ля.





Ис­поль­зуе­мая ли­те­ра­ту­ра


1. Д о с т о е в с к и й Ф. М. “Бра­тья Ка­ра­ма­зо­вы” -Пет­ро­за­водск, 1970.

2. Н е и з д а н н ы й Дос­то­ев­ский. За­пис­ные книж­ки и тет­ра­ди 1860 - 1881. -М., 1971.


3. Б и б л и я, Еван­ге­лие от Мат­фея. Си­но­даль­ное из­да­ние.

4. Б и б л и я, Еван­ге­лие от Мар­ка. Си­но­даль­ное из­да­ние.

5. Б и б л и я, Еван­ге­лие от Лу­ки. Си­но­даль­ное из­да­ние.

6. Б и б л и я, Еван­ге­лие от Ио­ан­на. Си­но­даль­ное из­да­ние.

7. Б и б л и я, Вто­рое по­сла­ние ко­рин­фя­нам. Си­но­даль­ное из­да­ние.

8. Б и б л и я, Вто­рое по­сла­ние Пет­ра. Си­но­даль­ное из­да­ние.

9. Б и б л и я, По­сла­ние Иа­ко­ва. Си­но­даль­ное из­да­ние.

10. Б и б л и я, По­сла­ние Филиппийцам.. Си­но­даль­ное из­да­ние.

11. Б и б л и я, По­сла­ние ев­ре­ям. Си­но­даль­ное из­да­ние.

12. Б и б л и я, От­кро­ве­ние Ио­ан­на. Си­но­даль­ное из­да­ние.


13. Б е р д я е в Н. А. Фи­ло­со­фия твор­че­ст­ва, куль­ту­ры, ис­кус­ст­ва. В 2-х т. Т.2. -М., 1994.

14. Б и б л е й с к а я эн­цик­ло­пе­дия /Сост.: Арх. Ни­ки­фор. -М., 1891.

15. В ы ш е с л а в ц е в Б. П. Дос­то­ев­ский о люб­ви и бес­смер­тии. //Со­вре­мен­ные За­пис­ки. 1932. №50 С.288-304.

16. Г е л л е й Ген­ри Г. Крат­кий биб­лей­ский тол­ко­ва­тель. -То­рон­то, 1989. (Henry H. Halley. An abbreviated Bible Commentary.)

17. З а н д е р. Л. А. Твор­че­ст­во Дос­то­ев­ско­го.//За­пис­ки рус­ской ака­де­ми­че­ской груп­пы в США. Т. XIV, -Нью Йорк, 1981.

18. И в а н о в В я ч. И. Род­ное и все­лен­ское. -М., 1994

19. И з п и с е м К. Н. Л е о н т ь е в а В. В. Ро­за­но­ву.//О ве­ли­ком ин­кви­зи­то­ре: Дос­то­ев­ский и по­сле­дую­щие. /Сост.: Се­ли­вер­стов Ю.М. -М., 1992.

20. К о т е л ь н и к о в В. Пра­во­слав­ная ас­ке­ти­ка и рус­ская ли­те­ра­ту­ра. -Спб., 1994.

21. Л о с с к и й Н. О. Бог и ми­ро­вое зло. -М., 1994.

22. М е р и л л Т е н н и К. Мир Но­во­го За­ве­та. -Брюс­сель, 1990. (Merrill C. Tenney. New Testament Survey.)

23. М о ч у л ь с к и й К. Го­голь, Со­ловь­ев, Дос­то­ев­ский. -М., 1995.

24. О Д о с т о е в с к о м. Твор­че­ст­во Дос­то­ев­ско­го в рус­ской мыс­ли 1881 - 1931 го­дов /Сост.: Бо­ри­со­ва В.М. , Ро­гин­ский А.Б. -М., 1990.

25. С л о в а р ь Древ­не­гре­че­ско-Рус­ский в 2-х т. -М., 1958.

26. С о л о в ь е в а В. С. Пись­ма. Т.2. -Спб., 1909.

27. С о л о в ь е в В. С. Фи­ло­со­фия ис­кус­ст­ва и ли­те­ра­тур­ная кри­ти­ка. -М., 1991.

28. С т о л о в и ч Л. Н. Кра­со­та. Доб­ро. Ис­ти­на: Очерк ис­то­рии эс­те­ти­че­ской ак­сио­ло­гии. -М., 1994.

29. Ф е д о р о в Н. Ф. Избр. соч. -М., 1982.







___________________________

— то есть Достоевский-христианин осознает себя не столько в реальном времени, сколько в грядущем, уже сейчас ощущая конец времён . Понять религиозные идеи Достоевского можно лишь в свете Апокалипсиса.

— См. письмо К. Леонтьева в. Розанову от 8 мая 1891 года. Хилиазм — то же, что милленаризм, то есть “тысячелетнее царство”.

— Библиографический указатель в конце работы, с.24.

— Пояснения см на с. 14.

— Эти заповеди выражают значение моисеева десятисловия. Первая из них названа наибольшей. Однажды фарисей спросил Христа, какая заповедь самая главная. Иисус сказал ему:”Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим”: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобна ей: “возлюби ближнего твоего, как самого себя”; на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки” (Матф., 22:37 — 40).

— новозаветное понятие — чистая, святая любовь Бога к человеку (25, с. 17).



— Jewsi — полное перерождение человека, абсолютный идеал личности (“последнее развитие личности” (22, с.174) — словами Достоевского), “уподобление Богу по возможности” (Платон. Теэтет). Подробнее см. книгу Котельникова “Православная аскетика и русская литература”.

— то есть В.С. Соловьев.

— упрек, который Леонтьев бросил Достоевскому в брошюре “Наши “новые христиане”...”

© Рефератбанк, 2002 - 2018