Вход

Рыцарская этика

Курсовая работа по культуре и искусству
Дата добавления: 05 июня 2012
Язык курсовой: Русский
Word, rtf, 396 кб
Курсовую можно скачать бесплатно
Скачать

Содержание

Введение

Глава 1. Рыцарство в средневековом обществе Западной Европы в XI - XIII веках

1.1 Истоки зарождения рыцарства

1.2 Рыцарство как особый слой средневекового общества

Глава 2. Рыцарский этос как часть социальной культуры средневековья

2.1 Этика и этос рыцарства

2.2 Ценности и идеалы средневекового рыцарства

2.2.1 Посвящение в рыцари

2.2.2 Рыцарский кодекс чести

2.2.3 Рыцарские турниры как специфически европейский способ социокультурного бытия военного сословия

2.2.4 Воинские ценности и культурные идеалы

2.3 Культ Прекрасной Дамы как выражение менталитета свободного рыцарства

2.4 Символика рыцарской гордости и независимости

Заключение

Список литературы



Введение

Эпоха средневековья составляет примерно около тысячи лет человеческой истории. Этот исторический период в Европе отметился колоссальными изменениями в общественных отношениях, появлением новых государств и их исчезновением, приходом на смену рабовладельческому строю феодализма, междоусобными войнами, диктатом Церкви и иными событиями, которые характеризуют этот период как один из самых мрачных в истории.

Но эта эпоха оставила нам в наследство очень своеобразную культуру, воспевшую духовные ценности, которые имеют непреходящее и универсальное значение до сих пор. Понятия долга, чести, верности многие из нас впервые узнали, знакомясь с той эпохой, читая литературные произведения или, что более свойственно современному человеку, видя ожившее средневековье на экранах телевизоров и кинотеатров. Эти понятия существуют и в настоящее время, хотя само рыцарство ушло с исторической арены достаточно давно. Рыцарская этика не исчезла вслед за средневековьем, она прошла через эпохи, сменившие средние века и продолжает оставаться эталоном, который должен служить примером для современных людей.

Рыцарский этос - это стиль жизни, общая ориентация культуры, принятая в ней иерархия ценностей, которая выражена в явном виде, либо может быть выведена из поведения людей. Нас интересует в исследовании рыцарский этос. Его объем выходит за рамки ценностей, которыми занимается этика. Это один из основных терминов социальной культуры.

Культура рыцарской среды средневекового Запада это взаимосвязанный стиль мышления и мироощущения, являющий себя как в повседневном, обыденном поведении, так и празднично-репрезентативном, как в визуальных образах замков, маргинальных рисунков и скульптур, так и словесных конструкциях поэтических текстов. В этом смысле нами в исследовании преследуется двоякая цель - с одной стороны, проникнуть "вглубь" социокультурной ткани процессов, понять взаимосвязь интеллектуально-психологической оснастки культуры рыцарского общества и его социальных практик, с другой стороны - увидеть органическую связь явлений культуры внешне разрозненных, дискретных, на деле представляющих некую целостность, явленную в образе и духе того, что принято именовать рыцарской культурой.

В этом смысле необходимо определиться с самим понятием "рыцарь". Как правило, оно используется в самом широком смысле этого слова для характеристики представителя военного сословия Средневековья, вне зависимости от имущественного положения, знатности, этнополитической принадлежности. Именно в таком смысле большей частью и будут трактоваться проблемы рыцарского этоса. Однако, совершенно очевидно, что смысловая наполненность культурных идеалов рыцарства на заре становления средневекового общества и на закате того, что именуют средневековой эпохой, существенно трансформировалась во времени. Равно как очевидно и то, что ценностные ориентиры рыцарского сословия варьировались в зависимости от групповой или национальной идентичности его носителей. Нас в исследовании интересует период XI - XIII веков в Западной Европе, где проявления рыцарского этоса можно назвать наиболее показательными. В последнее время, в эпоху уничтожения старых идеалов, несоблюдения этических норм и правил, многие стали интересоваться средневековой культурой, мировоззрением, искать в рыцарских ритуалах, например "Культа Прекрасной Дамы", нормы поведения в современном мире. Все это говорит об актуальности выбранной нами темы.

Объект исследования - этика в средние века.

Предмет исследования - рыцарская этика.

Цель нашего исследования: выявить особенности рыцарского этоса как совокупности мировоззренческой установки и норм поведения в средние века.

Задачи:

Дать понятие этике и этоса.

Рассмотреть рыцарский этос.

Выявить элементы рыцарского мировоззрения и мироощущения.

Раскрыть особенности взаимоотношений рыцарей с сеньорами и другими слоями общества.

Рассмотреть "знаковую культуру" рыцарей.

Хронологические рамки: XI - XIII века.

Территориальные рамки: Западная Европа.

Подход: цивилизационный.

Методы исследования:

Общественно-научные: дедуктивно-индуктивный.

Общеисторические: генетический.

Специально-исторические: историко-географический, историко-психологический, социокультурный.

История средневекового рыцарства имеет давние традиции изучения. Вместе с тем в последние десятилетия он переживает определенный ренессанс.

Исследования А. Борста, Р. Барбера, Д. Барни, Ж. Дюби, Л. Женико, Р. Килгура, П. Ван-Люйна, Ж. Флори, Руа Ж. и других вскрыли новые пласты этой проблематики, выявили оригинальные подходы к интерпретации источников. Особенно интересны в этом плане исследования Ф. Кардини. Автор "Истоков средневекового рыцарства" работает на стыке многих наук: социальной, экономической и культурной истории, археологии, истории техники и материальной культуры, военного дела. Он исходит из понимания рыцарства как особого социального и юридического явления и как определенной культурной реальности, типа мировосприятия и мироощущения, своеобразной "движущей идеи" эпохи. Концепция Ф. Кардини открыла новые аспекты формирования рыцарства, итальянским исследователем был введен в оборот огромный материал, ранее под таким углом зрения не рассматривавшийся. Ф. Кардини показывает, что рыцарство в пору своего расцвета очень далеко отстоит от своих истоков, но, тем не менее, питается ими. И эти истоки, постепенно набирающие силу и трансформирующиеся, и есть живые артерии истории. Рассечь их -- значит представить не подлинно историческое явление как сложнейший организм, а его омертвевшее подобие, лишь напоминающее оригинал.

Очень интересны исследования Марии Оссовской - это видный польский философ и социолог, родоначальник науковедения, специалист в области теории и истории морали. Предметом ее социологии морали является анализ общественных условий формирования моральных явлений, анализ морали различных эпох и социальных групп. "Рыцарь и Буржуа: исследования по истории морали" - эта книга исследует рыцарский этос, его разновидности.

Также исследованиями рыцарства занимались Гуревич А.Я., Заборов М. Павленко В.Г., Николаев Р.В. Иванов К.

Структура работы:

Исследование состоит из введения, двух глав, заключения и библиографии.

В заключении содержатся выводы по работе.



Глава 1. Рыцарство в средневековом обществе Западной Европы в XI - XIII веках

1.1 Истоки зарождения рыцарства

Рыцарство часто рассматривают как явление, исключительно принадлежащее средневековью и неразрывно связанному с христианством. Однако истоки рыцарства можно обнаружить в период, когда еще существовала Римская империя. В начале нашей эры Римская империя вступила в период упадка, выражавшимся в кризисе внутренних социально-экономических отношений и внешней угрозы со стороны германских племен.

Некоторые черты средневекового рыцаря восходят к древним германцам. Описание их нравов, обычаев, культуры можно найти у древнеримских авторов. Юлий Цезарь описал германские племена и их нравы: ''Земельной собственности у них нет. Через год тот, кто получил участок земли для обработки, должен переходить на другой, чтобы не привязался к одному месту, не утратил мужества и не потерял интереса к войне, променяв ее на занятия земледелием и скотоводством. Разбои за пределами собственной страны у них не считаются позорными; они даже хвалят их как лучшее средство для воспитания молодежи и для устранения праздности. Германцы не потакают себе ни в чем, поэтому для них нет ничего позорнее и трусливее, как пользоваться седлом''.

В результате варварских завоеваний на территории Западной Римской империи образовались десятки варварских королевств. На территории Британии к концу VI в. образовалось семь варварских королевств. Созданные германскими племенами государства непрерывно воевали между собой, их границы были непостоянны, а существование большинства из них недолговечно. Во всех варварских королевствах германцы составляли меньшинство населения (от 2-3% в остготской Италии и вестготской Испании до 20-30% в государстве франков). Поскольку в результате удачных завоевательных походов франки расселились впоследствии на значительной части территории бывшей Западной Римской империи, доля германских народов в среднем несколько увеличилась, но концентрация франков в Северной Галлии сократилась. Отсюда следует, что история средневековой Западной Европы - это история по преимуществу тех же самых народов, что населяли ее в эпоху античности. Однако общественный и государственный строй на завоеванных территориях существенно изменился. В дальнейшем на территории ряда варварских государств начался синтез позднеримских и германских институтов, но в полной мере этот процесс, результатом которого явилось становление западноевропейской средневековой цивилизации, развернулся в пределах государства франков, которое в VIII- начале IX вв. превратилось в обширную империю в 800 г. Карл Великий был коронован в Риме папой как "император римлян"). Империя объединила территории современной Франции, значительную часть будущих Германии и Италии, небольшой район Испании, а также ряд других земель. Вскоре после смерти Карла Великого это наднациональное образование распалось. Верденский раздел империи (843 г.) положил начало трем современным государствам: Франции, Италии и Германии, хотя их границы тогда не совпадали с сегодняшними. Становление средневековой европейской цивилизации происходило также на территориях Англии и Скандинавии. В каждом регионе Западной Европы обозначенный процесс имел свои особенности и протекал разными темпами. В будущей Франции, где римские и варварские элементы были уравновешены, темпы оказались самыми высокими. И Франция стала классической страной средневекового Запада. В Италии, где римские институты преобладали над варварскими, на территориях Германии и Англии, отличавшихся превалированием варварских начал, а также в Скандинавии средневековая цивилизация складывалась медленнее и имела несколько иные формы.

Общественно-политический строй, утвердившийся в Средние века в Европе, в исторической науке принято называть феодализмом. Это слово происходит от названия земельного владения, которое представитель господствующего класса-сословия получал за военную службу. Владение это называлось феод. Не все историки считают, что термин феодализм удачен, поскольку понятие, положенное в его основу, не способно выразить специфику среднеевропейской цивилизации. Кроме того, не сложилось единого мнения по вопросу о сущности феодализма. Одни историки видят ее в системе вассалитета, другие - в политической раздробленности, третьи - в специфическом способе производства. Тем не менее, понятия феодальный строй, феодал, феодально-зависимое крестьянство прочно вошли в историческую науку. Поэтому постараемся дать характеристику феодализма, как общественно-политического строя, свойственного европейской средневековой цивилизации.

Характерной чертой феодализма является феодальная собственность на землю. Во-первых, она была отчуждена от основного производителя. Во-вторых, носила условный, в-третьих - иерархический характер. В-четвертых, была соединена с политической властью. Отчуждение основных производителей от собственности на землю проявлялось в том, что земельный участок, на котором работал крестьянин, являлся собственностью крупных землевладельцев - феодалов . Крестьянин имел ее в пользовании . За это он был обязан или работать на господском поле сколько-то дней в неделю или платить оброк - натуральный или денежный. Поэтому эксплуатация крестьян носила экономический характер. Внеэкономическое принуждение - личная зависимость крестьян от феодалов - играла роль дополнительного средства. Эта система отношений возникла с оформлением двух основных классов средневекового общества: феодалов (светских и духовных) и феодально-зависимого крестьянства. Феодальная собственность на землю носила условный характер, так как феод считался пожалованным за службу. Со временем он превратился в наследственное владение, но формально за несоблюдение вассального договора мог быть отобран. Иерархически характер собственности выражался в том, что она была как бы распределена между большой группой феодалов сверху вниз, поэтому полной частной собственностью на землю не обладал никто. Тенденция развития форм собственности в средние века заключалась в том, что феод постепенно становился полной частной собственностью, а зависимые крестьяне, превращаясь в свободных (в результате выкупа личной зависимости), приобретали некоторые права собственности на свой земельный участок, получая право продать его при условии выплаты феодалу особого налога. Соединение феодальной собственности с политической властью проявлялось в том, что основной хозяйственной, судебной и политической единицей являлась в Средние века крупная феодальная вотчина- сеньория. Причиной этого была слабость центральной государственной власти в условиях господства натурального хозяйства.

В средневековой Европе натуральное хозяйство существовало примерно до XIII в., когда оно начало превращаться в товарно-денежное под влиянием роста городов.

Одним из важнейших признаков феодализма многие исследователи считают монополизацию военного дела господствующим классом. Война была уделом рыцарей. Это понятие, обозначавшее первоначально просто воина, со временем стало обозначать привилегированное сословие средневекового общества, распространившись на всех светских феодалов.

Феодальное государство, как правило, характеризовалось слабостью центральной власти и рассредоточенностью политических функций. На территории феодального государства часто имелся целый ряд фактически независимых княжеств и вольных городов. В этих мелких государственных образованиях иногда существовала диктаторская власть, так как некому было противостоять крупному земельному собственнику в пределах небольшой территориальной единицы.

Средневековой европейской цивилизации была свойственна также феодально-католическая экспансия. Ее наиболее общей причиной был экономический подъем XI-XIII вв., вызвавший рост народонаселения, которому стало не хватать пропитания и земель (рост народонаселения опережал возможности развития хозяйства). Основными направлениями этой экспансии были крестовые походы на Ближний Восток, присоединение Южной Франции к французскому королевству, Реконкиста (освобождение Испании от арабов), походы крестоносцев в Прибалтику и славянские земли.

На этапе освоения племенами германцев земель Западной Римской империи и начинает образовываться класс феодалов - рыцарей. До этого времени крестьянин и воин были неразрывно связанными профессиями. Но с момента заселения новых территорий происходит разделение крестьянского труда и военной службы. Еще одной причиной образования сословия воинов-защитников была невозможность создать и содержать большую армию. Сложившаяся ситуация требовала, чтобы воин был хорошо вооружен, обучен и имел коня. Тяжелая кавалерия - вот основа армии того времени. Утяжеление вооружения ставит перед необходимостью сделать выбор между маневренностью и низкой стоимостью, с одной стороны, и ударной силой, скованностью - с другой. Одним словом, между войной ''народных масс'' и войной ''элиты'', судя по всему, уже в VII веке выбор был сделан в пользу ''элиты''.

Рост стоимости и значения оружия, престижа самой военной профессии приводил к возвышению тех среди свободных, кто обладал богатством, выделял их в отношении остальной массы населения. При этом социальный статус неимущих резко падал, и они фактически оказывались в положении зависимых людей, почти рабов.

Процесс разделения общества свободных людей на меньшинство богатых и вооруженных, и большинство неимущих и безоружных происходил таким же образом и у франков. Вооружаться теперь мог только тот, кто достиг известного экономического уровня. Внутри этой группы лишь небольшая часть была в состоянии обеспечить себе обладание боевым конем и тяжелым вооружением.

Основополагающая роль в период становления рыцарства принадлежит экономическому фактору. Он приходит в действие уже в эпоху Карла Великого. В это время от имущественного ценза зависит то, какой тип оружия подобает тому или иному воину. Разрыв между социально-экономическими классами углубился, затронув политические, военные и юридические сферы. И неизбежно - сферу духовной жизни.

Тем временем продолжалось возвышение как тех, кто был достаточно богат, чтобы вооружаться, так и тех, кто вопреки своему низкому социальному положению получал от своих господ необходимые средства для приобретения оружия благодаря каким-то своим качествам. Возвышались также члены господской свиты, входившие в состав дружины сеньора. По этой причине потерять благосклонность господина или лишиться имущества означало для воина деградировать до уровня безоружного крестьянина.

Годы, охватывающие период после смерти Карла Великого и до Оттона I (X век), стали решающими в формировании рыцарства. То были годы беспорядка и террора, когда не только политическая власть или то, что оставалось от нее, но и элементарное выживание большинства населения зависели от военной силы. В этот период становится безотлагательным вопрос о том, чтобы подчинить эту силу дисциплине, наделить ее этическим содержанием, поставить перед ней определенную социальную цель.

1.2 Рыцарство как особый слой средневекового общества

Ведь общеизвестно, что рыцарство как особый слой средневекового общества в Западной Европе сложилось лишь к XI в., а достигло своего расцвета в XII -- XV вв. Это было военно-аристократическое сословие, возникновение и развитие которого было вызвано укреплением феодализма и возвышением новой служилой знати и дворянства. Средневековое общество Западной Европы было жестко регламентированным, имело сложную иерархию. Общественное сознание эпохи в самом упрощенном виде мыслило его состоящим из трех разрядов -- молящихся, воюющих и работающих. Первые два, по существу, охватывали господствующий класс -- феодалов, духовных и светских. Эти разряды были сложнейшими социальными образованиями, связанными внутри разветвленной сетью экономических, политических, юридических и личных отношений, имевшими свои достаточно специфические общественные и духовные интересы. Рыцари входили в разряд "воюющих".

В развитом средневековье статус рыцаря предполагал благородное происхождение (на более раннем этапе в число рыцарей проникали и представители низших, зависимых слоев населения; Ф. Кардини, однако, как представляется, преувеличивает возможность такого продвижения вверх), включение в систему сеньориально-вассальных связей и профессиональное занятие военным делом. Первоначально рыцарство было светским воинством, идеалы которого во многом противостояли официальной церковной морали, но постепенно церковь усиливала свое влияние на рыцарство, все активней использовала его для защиты своих интересов. Рыцарство, включавшее феодалов разного ранга -- от королей и герцогов до обедневших странствующих рыцарей, которых с XII в. становилось все больше,-- было привилегированной социальной кастой. Сами рыцари считали себя "цветом мира", высшим слоем общества.

Итак, связь рыцарства с "классическим" средневековьем не подлежит сомнению.

Рыцарство - особый привилегированный социальный слой средневекового общества. Традиционно это понятие связывают с историей стран Западной и Центральной Европы, где в период расцвета средневековья к рыцарству, по сути, относились все светские феодалы-воины. Но чаще этот термин употребляют в отношении средних и мелких феодалов в противовес знати.

Зарождение рыцарства относится к тому периоду раннего средневековья (7-8 вв.), когда получили широкое распространение условные формы феодального землевладения, сначала пожизненные, позже наследственные. При передачи земли в феод его жалователь становился сеньором (сюзереном), а получатель - вассалом последнего, что предполагало военную службу (обязательная военная служба не превышало 40 дней в году) и исполнение некоторых других повинностей в пользу сеньора. К ним относились денежная "помощь" в случае посвящения сына в рыцари, свадьбы дочери, необходимости выкупа сеньора, попавшего в плен. Согласно обычаю, вассала участвовали в суде сеньора, присутствовали в его совете. Церемония оформления вассальных отношений называлась оммажем, а клятва верности сеньору - фуа. Если размеры полученной за службу земли позволяли, новый владелец в свою очередь передавал часть ее в качестве феодов своим вассалам (субинфеодация). Так складывалась многоступенчатая система вассалитета ("сюзеренитет", "феодальная иерархия", "феодальная лестница") от верховного сюзерена - короля до однощитных рыцарей, не имевших своих вассалов. Для континентальных стран Западной Европы правила вассальных отношений отражал принцип: "вассал моего вассала не мой вассал", в то время как, например, в Англии (солсберийская присяга 1085 г.) была введена прямая вассальная зависимость всех феодальных землевладельцев от короля с обязательной службой в королевском войске.

Иерархия вассальных отношений повторяла иерархию земельных владений и определяла принцип формирования военного ополчения феодалов. Так, вместе с утверждением военно-ленных отношений шло формирование рыцарства как служилого военно-феодального сословия, расцвет которого приходится на 11-14 вв. Военное дело стало его главной социальной функцией. Военная профессия давала права и привилегии, определяла особые сословные воззрения, этические нормы, традиции, культурные ценности.

В военные обязанности рыцарей входило защищать честь и достоинство сюзерена, а главное - землю от посягательств как со стороны соседних феодальных властителей в междоусобных войнах, так и войск других государств в случае внешнего нападения. В условиях междоусобицы грань между защитой собственных владений и захватом чужих земель была достаточно зыбкой, и поборник справедливости на словах нередко оказывался захватчиком на деле, не говоря уже об участии в завоевательных кампаниях, организованных королевской властью, как, например, многочисленные походы германских императоров в Италию, или самим папой римским, как крестовые походы. Рыцарское войско являло собой могущественную силу. Его вооружение, тактика боя отвечали военным задачам, масштабам военных операций и техническому уровню своего времени. Защищенная металлическими военными доспехами, рыцарская конница, малоуязвимая для пеших воинов и крестьянского ополчения играла основную роль в бою.

Феодальные войны не исчерпывали социальной роли рыцарства. В условиях феодальной раздробленности при относительной слабости королевской власти рыцарство, скрепленное системой вассалитета в единую привилегированную корпорацию, охраняло право собственности феодалов на землю, основу их господства. Влияло рыцарство и на политические процессы эпохи, так как социальные интересы феодального класса в целом и нормы рыцарской морали до известной степени сдерживали центробежные тенденции, ограничивали феодальную вольницу. В ходе процесса государственной централизации рыцарство (средние и мелкие феодалы) составляло основную военную силу королей в их противостоянии знати в борьбе за территориальное объединение страны и реальную власть в государстве.

Участие в рыцарском войске требовало известной обеспеченности, и земельное пожалованье было не только вознаграждением за службу, но и необходимым материальным условием ее осуществления, поскольку и боевого коня, и дорогое тяжелое вооружение (копье, меч, булаву, доспехи, броню для коня) рыцарь приобретал на собственные средства, не говоря о содержании соответствующей свиты. Рыцарские доспехи включали до 200 деталей, а общий вес военного снаряжения доходил до 50 кг; с течением времени росли их сложность и цена. Подготовке будущих воинов служила система рыцарского обучения и воспитания. В Западной Европе мальчики до 7 лет росли в семье, позднее до 14 лет воспитывались при дворе сеньора в качестве пажа, затем - оруженосца, наконец, совершалась церемония посвящения их в рыцари.

Традиция требовала от рыцаря быть сведущим в вопросах религии, знать правила придворного этикета, владеть "семью рыцарскими добродетелями": верховой ездой, фехтованием, искусным обращением с копьем, плаванием, охотой, игрой в шашки, сочинением и пением стихов в честь дамы сердца.

Посвящение в рыцари символизировало вхождение в привилегированное сословие, приобщение к его правам и обязанностям и сопровождалось особой церемонией. Согласно европейскому обычаю, рыцарь посвящающий в звание, ударял посвящаемого мечом плашмя по плечу, произносил формулу посвящения, одевал шлем и золотые шпоры, вручал меч - символ рыцарского достоинства - и щит с изображением герба и девиза. Посвященный, в свою очередь, давал клятву верности и обязательство соблюдать кодекс чести. Ритуал часто заканчивался рыцарским турниром (поединком) - демонстрацией воинской выучки и храбрости.

Рыцарские традиции и особые этические нормы складывались веками. В основе кодекса чести лежал принцип верности сюзерену и долгу. К числу рыцарских достоинств относили воинскую отвагу и презрение к опасности, гордость, благородное отношение к женщине, внимание к нуждающимся в помощи членам рыцарских фамилий. Осуждению подлежали скаредность и скупость, не прощалось предательство.

Но идеал не всегда был в согласии с реальностью. Что же касается грабительских походов в чужие земли (например, взятие Иерусалима или Константинополя во время крестовых походов), то рыцарские "подвиги" приносили горе, разорение, поругание и позор не одним простолюдинам.

Крестовые походы способствовали становлению идей, обычаев, морали рыцарства, взаимодействию западных и восточных традиций. В ходе их в Палестине для защиты и расширения владений крестоносцев возникли особые организации западноевропейских феодалов - духовно-рыцарские ордены. К ним относятся орден Иоаннитов (1113), орден Тамплиеров (1118), Тевтонский орден (1128). Позже в Испании действовали ордены Калатрава, Сант-Яго, Алькантара. В Прибалтике известен орден Меченосцев и Ливонский. Члены ордена давали монашеские обеты (нестяжание, отказ от имущества, целомудрие, повиновение), носили схожие с монашескими одеяния, а под ними - военные доспехи. Каждый орден имел свою отличительную одежду (например, у тамплиеров - белый плащ с красным крестом). Организационно они строились на основе строгой иерархии, возглавляемой выборным магистром, утверждаемым папой римским. При магистре действовал капитул (совет), с законодательными функциями.

Отражение рыцарских нравов в области духовной культуры открыло ярчайшую страницу средневековой литературы со своим особым колоритом, жанром и стилем. Она поэтизировала земные радости вопреки христианскому аскетизму, прославляла подвиг и не только воплощала рыцарские идеалы, но и формировала их. Наряду с героическим эпосом высокого патриотического звучания ( например, французская "Песнь о Роланде", испанская "Песнь о моем Сиде") появились рыцарская поэзия ( например, лирика трубадуров и труверов во Франции и миннезингеров в Германии ) и рыцарский роман ( история любви Тристана и Изольды ), представлявшие так называемую "куртуазную литературу" ( от французского courtois - учтивый, рыцарский ) с обязательным культом дамы.

В Европе рыцарство теряет значение основной военной силы феодальных государств с 15 века. Новые условия эпохи разложения феодализма и зарождения капиталистических отношений привели к исчезновению его с исторической арены. В 16-17 вв. рыцарство окончательно утрачивает специфику особого сословия и входит в состав дворянства. Воспитанные на военных традициях предков представители старых рыцарских родов составляли офицерский корпус армий абсолютистского времени, отправлялись в рискованные морские экспедиции, осуществляли колониальные захваты. Дворянская этика последующих веков, включая благородные принципы верности долгу и достойного служения отечеству, несомненно, несет в себе влияние рыцарской эпохи.

Глава 2. Рыцарский этос как часть социальной культуры средневековья

2.1 Этика и этос рыцарства

Для того, чтобы понять, что такое этика и этос, надо знать что означают эти понятия.

Этика - это учение о нравственности, морали.

Этос - это стиль жизни какой-то общественной группы общая ориентация какой-то культуры, принятая в ней иерархия ценностей, которая выражена в явном виде, либо может быть выведена из поведения людей. Мы занимаемся этосом какой - либо группы, когда констатируем, например, что ее членам присуща склонность решать конфликты мирным путем, или напротив постоянно утверждать свое превосходство с оружием в руках. Термин этос применяется к группам, а не к индивидам. Его объем выходит за рамки ценностей, которыми занимается этика. Это один из основных терминов социальной культуры.

Основной итог проведенных М. Оссовской исследований по истории нравов состоит, несомненно, в выделении двух личностных образцов -- рыцарского и мещанского. Рыцарский аристократический этос держится на презрении к труду ради заработка, в особенности к физическому труду; для мещанского этоса, напротив, характерно трудолюбие, становящееся даже самоцельным. В первом случае мы видим риск, широкий жест, великолепие, во втором -- осторожность, недоверие, приземленность. В первом случае -- расточительную щедрость, во втором -- бережливость, скупость. Для аристократии характерно стремление к славе, непомерное честолюбие, буржуазия же стремится к безопасности, надежности существования. Рыцарский образец имеет личностную форму, его носителем может быть только человек благородного происхождения; основой основ этого образца является убеждение, что честь и достоинство личности выше любых материальных благ, самой жизни. Мещанский личностный образец, если можно так выразиться, безличен. Он переносит акцент с личности на эффективность ее действий; богатство и польза рассматриваются как показатели нравственного достоинства человека или, как считает Б. Франклин, кредит -- мерило добродетели.

Мещанский личностный образец получает преобладание в общественном сознании только в Новое время, с развитием капитализма. Но это вовсе не означает, что он только в это время и появляется. Он столь же древен, как и те средние социальные слои, мелкие собственники, условия жизни которых в нем идеализируются. "Мораль дидактической басни от Эзопа до Лафонтена носила мещанский характер", -- пишет М. Оссовская.

Нормы мещанской (мещанской в социологическом, историческом, а не ценностном содержании этого термина) морали, ориентированные на бережливость, трудолюбие, самоограничение, осмотрительность и т.п., существовали, таким образом, издавна; только они находились на заднем плане, периферии общественного сознания. В Новое время они просто выходят на передний план, перемещаются в центр, подвергаясь, разумеется, одновременно содержательной трансформации. Соответственно, потесненный и низвергнутый аристократический идеал совершает движение в обратном направлении -- с центра перемещается на периферию.

Смена господствующего личностного образца в общественном сознании происходит не путем плавного перехода, а в форме решительного отрицания. Буржуазный образец личности находится в резкой конфронтации с аристократическим идеалом, он, собственно, и формируется путем сознательного отрицания последнего: там, где утверждалась нарочитая праздность, провозглашается принципиальное трудолюбие; там, где господствовала щедрость вплоть до расточительного пренебрежения к деньгам, возникает мелочная расчетливость и бережливость; там, где властвовал баловень судьбы, появляется человек, который горд тем, что всем обязан самому себе, и т.п. И только по мере того, как она укрепляется, становится господствующей в общественном сознании, меняется отношение к рыцарской морали прошлого: конфронтация сменяется компромиссом, отрицание -- заимствованием.

Отношение буржуазного личностного образца к аристократическому, выглядит как движение от отрицания и конфронтации к заимствованию и компромиссу, является, по-видимому, вообще характерной особенностью борьбы нового со старым в морали.

История морали впрямую сопряжена с историей этики. Этика участвует в творчестве норм; она не только отражает свой предмет -- нравственность, -- но и в известном смысле создает его. Этот переход этики в мораль, а морали в этику наиболее полно осуществляется тогда, когда речь идет о систематизации многообразия моральных норм, их организации в качестве черт личности, являющей собой нормативный образец. Рыцарский и буржуазный личностные образцы являются коренными характеристиками соответствующих исторических типов морали, были сформулированы в рамках профессионализированной духовной деятельности, мыслителями и деятелями культуры, занимающими или призванными занять важное место в истории этики. Этика становится действительным нравственно-формирующим фактором благодаря тому, что она задает нормативные образцы личности, достойные подражания целостные модели поведения и образа жизни. Это -- одно из несомненных проявлений ее нормативной функции, ее практического, прикладного характера.

Особое место в истории занимает рыцарский этос, воссозданный по французским куртуазным романам, то есть поэм о славных сражениях рыцарей, по большей части из круга Карла Великого. Куртуазный роман получил распространение в 12 веке.

Рыцарь в этих романах должен был исходить из благородного рода. Правда, иногда в рыцари посвящали за исключительные военные подвиги. По мере развития городов и усиления их значения - можно было купить звание рыцаря. Но в куртуазной литературе герой непременно блистал великолепным генеалогическим древом. Рыцарь должен был отличаться красотой и привлекательностью. Его красоту подчеркивала одежда. Мужская красота перестает играть особую роль лишь в буржуазном этосе, здесь ей на смену приходит достойная внешность, респектабельность, а красота требуется уже только от женщин, и лишь за ней оставляется право на украшения, которые еще в 18 веке не возбранялось носить и мужчинам.

От рыцаря требовалась сила. Иначе он не смог бы носить доспехи, которые весили 60-80 кг. Эту силу он проявлял обычно, подобно Гераклу в младенчестве. От рыцаря ожидалось, что он будет постоянно заботиться о своей славе. Слава требовала неустанного подтверждения, все новых и новых испытаний. Рыцарь не мог спокойно слушать о чужих успехах. Для него не было смысла делать добрые дела, если им суждено было остаться неизвестными. Недостаток мужества - самое тяжелое обвинение. Супружество не отличалось тогда особой прочностью - рыцарь пребывал постоянно вне дома в поисках славы. Сыновья воспитывались при чужих дворах, но род проявлял сплоченность, если речь заходила о мести. Короли в поэмах средневековья изображались обычно людьми не слишком героическими, даже если речь шла о таких фигурах, как Карл Великий или король Артур.

Славу рыцарю приносила не столько победа, сколько его поведение в бою. Правила игры, обязательные в сражении, диктовались уважением к противнику, гордостью, игровой жизненной установкой, гуманностью. Использование слабостей противника не приносило рыцарю славы, убийство безоружного врага покрывало рыцаря позором. Нельзя было убивать противника сзади. Гибель в бою была хорошим завершением биографии, так как рыцарю было трудно смириться с ролью беспомощного старика. Он по-особому относился к своему коню, к оружию, прежде всего к мечу. "Сражаться и любить" - вот лозунг рыцаря. Его отношение к женщине зависело от того, кем она была. Заботливость и обожание могли относиться только к даме из своего сословия. Однако быть влюбленным относилось к числу обязанностей рыцаря. Любовь должна была быть взаимной и верной, преодолевать нешуточные трудности и длительную разлуку. Обычная тема куртуазного романа - испытание верности. Любовь к даме сердца должна облагораживать рыцаря. Но лишь с куртуазными романами в 12 веке приходит во Францию обожание женщин.

В позднем средневековье, чтобы стать рыцарем, надо было удовлетворять следующим условиям - человек должен начать новую жизнь, молиться, избегать греха, высокомерия и низких поступков. Он должен защищать церковь, вдов и сирот, заботиться о поданных, быть храбрым и смелым. Он должен быть заядлым путешественником, сражающимся на турнирах, повсюду искать отличия и любить своего созюрена и оберегать его. Церковь, как известно, старалась использовать рыцарство в своих интересах. Но христианская оболочка рыцарства была очень тонка. Вместо смирения - гордость, вместо прощения - месть, полное неуважение к чужой жизни. Рыцарство критиковали и тогдашнее духовенство, и менестрели, и мещане, и крестьяне, и сами рыцари. Их обвиняли в жадности, в нападениях на путешественников, в ограблении церквей, в нарушении клятвы, в разврате, в битье жен, в несоблюдении правил, обязательных при поединках, в неуважении к жизни заложников. Сожалели о невежестве рыцарей, которые в большинстве своем были безграмотны.

Этосу рыцарей средневековья присуще далеко идущее сходство с этосом гомеровских рыцарей. Война и доходы, связанные с землевладением, были основой существования в обоих случаях. Также в обоих случаях налицо неустанное стремление к славе и превосходству, первенствующее значение храбрости, необходимой для защиты свое чести, измеряемой количеством побежденных врагов и преодоленных опасностей, обязательная щедрость, постоянное обращение к категориям стыда и чести. Данный этос рассматривается как реакция на угрозу. В первом случае - наплыва "выскочек", а во втором - на угрозу своему положению в условиях постоянно враждебного окружения. В явной форме рыцарский кодекс был сформулирован в позднем средневековье, когда рост значения бюргерства вынудил рыцарство разработать "оборонительную" кодификацию собственных норм.

И у Гомера и среди средневековых рыцарей было распространено то, что все были знакомы и все друг о друге знали. Рыцарские группы обнаруживают сходство с преступными группировками, действующими вне закона. Тех и других объединяет презрение к закону, склонность поддерживать справедливость, не выходя за рамки собственной группы.

"Рыцарский этос правомерно определять как инивидуалистический".

2.2 Ценности и идеалы средневекового рыцарства

2.2.1 Посвящение в рыцари

Рыцарство с течением времени благодаря своей храбрости, великодушию и честности приобретало все более и более значения; но в силу этого и посвящение в рыцарское звание становилось все более и более затруднительным. Только родовой дворянин по отцу и матери, достигший 21-го года, мог быть посвящен в рыцари. Необходимо было, чтобы человек, добивавшийся рыцарского звания, был приготовлен к этому с самых юных лет тщательным и хорошим воспитанием; он должен был быть настолько силен и крепок, чтобы выносить без вреда для своего здоровья все трудности воинской жизни; кроме того, от него требовалось основательное изучение всех обязанностей воина. Желавший получить рыцарское звание должен был сначала на низших степенях воинского звания доказать свое мужество, великодушие, честность и доблесть и проявить себя достойным такого высокого звания, такой великой чести.

Обыкновенно сыновья рыцарей и родовых дворян начинали свою службу с пажей. Когда ребенок достигал десятилетнего возраста, его отсылали на воспитание, по заведенному обычаю, к главнейшим рыцарям, с которыми его родители состояли в родстве или в дружбе. Советы и пример таких рыцарей составляли истинное и окончательное воспитание, называвшееся bonne nourriture (хорошее воспитание). Всякий рыцарь считал для себя большой честью, если какой-либо отец поручал ему довершать воспитание своего сына. Дослужившись до должности оруженосца и находясь в этом звании уже несколько лет, отличившись хорошим поведением, скромностью, мужеством и храбростью, молодой человек начинал домогаться рыцарского звания и просил о нем навести справки; тогда государь или грансеньор, к которому обращались с просьбой, уверясь в храбрости и других доблестях молодого оруженосца, назначал день посвящения. Для этого обряда обыкновенно избирались кануны каких-нибудь торжеств, например, объявления мира или перемирия, коронования королей, рождения, крещения или брака принцев, больших церковных праздников (Рождества, Пасхи, Вознесения), и преимущественно канун Пятидесятницы. Такой оруженосец, или новик (novice), несколько дней приготовлялся к посвящению в рыцари; он соблюдал строгий пост и раскаивался в своих грехах. После исповеди и приобщения Святых Тайн новика облекали в белую, как снег, льняную одежду как символ непорочности, необходимой в рыцарском звании, отчего и произошло слово кандидат (candidatus от candidus - белый). Кандидат, или новик, отправлялся в этом одеянии в церковь, где должен был провести всю ночь и молиться.

Обряд был торжественным и длительным, состоящим из нескольких этапов. В военное время обряд посвящения в рыцарское звание совершался намного проще; тут в виду неприятеля некогда было тратить время на разные торжественные церемонии. Отличившемуся на поле битвы рыцарское звание жаловалось среди лагеря до победы или после нее в проломе укреплений взятого приступом города.

При возведении в рыцарское звание в военное время обряд посвящения был очень прост. Вновь посвящаемого ударяли три раза мечом по плечу с произнесением следующих слов: "Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, и Святого Великомученика Георгия жалую тебя рыцарем". Затем следовал обыкновенный обряд лобзания; этим и оканчивалось посвящение.

Подобное ведение дел порождало целые миллионы героев. Влияние почета было до такой степени могущественно, что одно уже звание рыцаря побуждало каждого превосходить самого себя и делало из него из него какое-то сверхъестественное существо.

Рыцари, посвящаемые в это звание в военное время, носили и различные названия, сообразно тем обстоятельствам, благодаря которым им жаловали это почетное звание; так, были рыцари битвы, рыцари приступа, рыцари подкопа и прочие.

Как уже говорилось ранее, в рыцарское звание возводились только дворяне; но были и такого рода случаи, что в это звание возводились и простолюдины; обыкновенно это делалось или ввиду каких-либо особенных заслуг простолюдина, или при каких-либо чрезвычайных обстоятельствах. Но в данном случае один только государь имел право возводить простолюдина в звание рыцаря, а пожалованный со дня посвящения делался уже дворянином и пользовался всеми правами рыцарского звания. Посвящаемые в рыцари из простых воинов и крестьян назывались "рыцарями из милости" ("les chevaliers de grace"). Большое число рыцарей-трубадуров вышло из простолюдинов, и только благодаря своим славным подвигам эти люди достигли такой чести.

2.2.2 Рыцарский кодекс чести

Кодекс рыцарской чести предполагал в качестве непреложного правила поведения членов этого сословия их верность слову. Рыцарские сообщества, группировавшиеся в ордена, братства осмысливали свой групповой интерес через призму долга верности слову. Эта ценностная установка рыцарского мира находила различного рода выражения в самых разных обычаях и ритуалах. Именно с ней был связан обычай рыцарского обета, находившего самые причудливые формы.

Рыцари по этому поводу давали обеты, подтверждаемые особыми актами; исполнение этих обетов предписывалось религией и честью. Рыцари обязаны были не щадить ни своих сил, ни даже самой жизни, если только дело шло об интересах отечества. Так, во всех случаях рыцари обязаны были не изменять своему долгу и чести - шло ли дело об атаке или об обороне какого-нибудь выбранного или назначенного места или же о действительном сражении, в котором приходилось нападать или обороняться.

Английские рыцари, прикрывали один глаз тряпицею во исполнение данного ими обета взирать на все лишь единственным оком, пока не совершат во Франции доблестных подвигов. Французский король Людовик Толстый клялся, что не возьмет в рот ни крошки съестного, пока не возьмет замка сеньора де Куси.

Несомненно, рыцарский обет своими истоками восходит к временам варварства. Аскетическая составляющая также роднит рыцарский обет с варварским обычаем. Воздержание призвано было стимулировать скорейшее выполнение обещанного. При этом родство варварского и рыцарского обычаев прослеживается в их нередко магической подоплеке. Зачастую как знак обета используются оковы.

Эта магическая форма, роднившая рыцаря с варваром, в средневековую эпоху получила новое смысловое наполнение благодаря христианству. В идеале обет приносился во имя исполнения божьего дела. Христианская этика способствовала закреплению на ценностном уровне понятия верности как одного из важнейших структурообразующих идеалов социума. Рыцарственный дух, соединенный с отвагой и верностью, поможет заслужить спасение:

Верность слову, выраженная в клятве, стоит за таким ритуалом как оммаж. Оммаж являлся обрядом, скреплявшим личный договор между рыцарем и его сеньором. Рыцарь при этом объявлял себя "человеком" сеньора, его вассалом. Кладя, соединенные руки в ладони сеньора и произнося формулу: "Сир, я становлюсь вашим человеком", рыцарь приносил присягу на верность на мощах святых. Предательство рыцарем своего господина было сродни предательству Иуды. Во имя исполнение этого долга чести рыцарь в идеале должен был пожертвовать всем, включая дружеские узы и даже жизнь.

Верность сеньора вассалу не менее значима, чем верность вассала сеньору. Сеньор, не заботящийся о жизни своего вассала, имел мало шансов приобрести других военных слуг.

Верность распространяется и на отношение рыцаря с Богом. Причем верность понимается рыцарским сословием как взаимное обязательство. Господь мыслился не только Богом верных рыцарей, но и верным Богом. В рыцарском сознании он предстает как защитник и даритель благ тем рыцарям, которые праведно исполняют свой долг. Не случайно Христос в миниатюрах псалтырей XII века представлен с мечом и щитом, в кольчуге, со шлемом на голове, окруженный свитой рыцарей и министериалов. В образах феодального быта рисуется и день Страшного суда, когда Господь со своими лучшими рыцарями соберет свой двор, свою курию и будет судить правых и виноватых, верных и неверных.

Литература рыцарской среды выявляет органичную связь понятий чести, могущества и богатства. Чем сильнее и могущественнее рыцарь, тем, как правило, он и богаче. Богатство являлось знаком не только могущества, но и удачливости.

Щедрость - оборотная сторона удачи и могущества. Кодекс чести включал в себя щедрость как обязательную максиму поведения рыцаря. Чем сильнее был сеньор, чем могущественнее был его линьяж, тем, как правило, богаче он был. Как правило, и щедрее. Следует особо подчеркнуть, что идеал щедрости, как и идеал мужества, особенно в раннюю эпоху носил некий избыточный характер.

Традиции рыцарской среды, с присущей ей склонностью публично демонстрировать и "расточать" богатство, были сильны даже в условиях, когда жизнь диктовала новые требования. Эта избыточная, нерациональная щедрость проявляла себя в пышных пирах, празднествах. Не случайна английская поговорка XIII века - "сеньор не садится за стол один". Не случайны и такие атрибуты убранства рыцарского замка как длинные столы и длинные скамьи. За обильными пирами нередко следовали (по крайней мере, для не особо богатой части рыцарства) дни скудного рациона и вынужденного воздержания. Безусловно, в темные века, когда Европа представляла собой натурально-хозяйственный мир деревень и замков, в которых ценность сокровищ, особенно денег, была принципиально иной, нежели в современном мире, непросчитываемое расточение сокровищ, шире - богатства, было органично рыцарскому мироощущению с его гипертрофированной потребностью в публичном самоутверждении. Однако и в более позднюю эпоху, когда развивавшийся товарно-денежный уклад начал диктовать необходимость счета денег, идеал избыточной щедрости продолжал быть значимым императивом поведения людей, что нередко оборачивалось курьезами трагикомического, с точки зрения современного человека, характера.

Богатые пиры, роскошная одежда, дорогое оружие, подарки - публичные знаки могущества и удачливости. Вместе с тем богатство имело не только психолого-символический и знаковый смысл. Оно являлось и средством привлечения вассалов.

Безусловно, что дары, которые получали рыцари за свою службу, были различными. Рыцари более знатные и могущественные получали от тех, кто стоял выше их на иерархической лестнице и был богаче, соответствующие ленные владения. Безлошадные, как их называли, то есть небогатые рыцари, могли служить за кров, лошадей, словом за определенное содержание и т.д. Важно подчеркнуть, что идеал рыцарской щедрости получил столь широкий резонанс в культурном обиходе западноевропейского мира на почве вполне определенных социальных практик.

Социальная структура рыцарского сословия в Западной Европе была такова, что выполнение рыцарской феодальной элитой военных функций, невозможное без обретения новых вассалов и соответствующего материального вознаграждения их, способствовало закреплению психологической установки в качестве культурного идеала щедрости. Какие бы сложные мутации не претерпел этот идеал, встретившись с реалиями жизни Нового времени, заставившего не только простолюдина, но и рыцаря рассчитывать свои траты, ему суждено было пополнить культурный багаж европейца. Этот идеал будет востребован и в более поздние эпохи, не исключая и прагматичную современность.

Безусловно, стремление к обогащению, табуированное христианской этикой того времени, являлось одним из важнейших мотивов поведения рыцарства, мотивов, маскировавшихся в самые разные культурные мифы. Во время крестовых походов жажда обогащения, особенно мелкого безземельного рыцарства, найдет свое обоснование в необходимости освобождения гроба Господня и братьев во Христе. Причем, богатая добыча рассматривалась как естественный дар Господа, отблагодарившего рыцаря за верную службу.

Собственное стремление рыцаря к обогащению, вытесняемое в подсознание, переносилось на врага - мусульманам, как и евреям, приписывалась особая страсть к стяжанию. Грабеж Константинополя, в ходе которого ограблению была подвергнута одна из главных святынь христианского мира - собор Святой Софии - оправдывался тем, что рыцари наказывали схизматиков.

Стремления к богатству, воинской славе, табуированные христианской этикой и оцениваемые церковью как греховные алчность и гордыня, подсознательно всегда определяли те или иные поиски рыцарства. Средневековый социум давал возможность примирять эти устремления с интересами самого общества, подчинив его эгоистические устремления идеям "справедливой" войны, помощи слабым, что работало на нравственное самосовершенствование рыцаря. Нередко эти устремления обретают в рыцарской поэзии и романе сублимированно-утонченный, казалось бы, отвлеченный смысл - рыцарь ищет нечто, что не имеет прямого практического значения для его жизни или жизни окружающих, скажем, легендарный Грааль. Грааль - чаша причастия, в которую Иосиф Аримафейский собрал кровь распятого Христа. Грааль превратился в олицетворение мистического рыцарского начала, стал культурным символом высшего совершенства.

Если в период раннего и классического средневековья стремление рыцарства к обогащению по большей части вытеснялось, переносилось на "чужаков" (в широком смысле этого слова) или утонченно сублимировалось, то ближе к "осени средневековья" отношения, связанные с богатством, все более десакрализуются, богатство приобретает вполне мирской характер, все более рационализируется его материальная значимость для рыцаря.

2.2.3 Рыцарские турниры как специфически европейский способ социокультурного бытия военного сословия

Как всем известно, турнирами назывались военные упражнения, которые происходили на особо устроенной арене, окруженной местами для зрителей. Обыкновенно в Западной Европе короли и владетельные принцы назначали турниры по какому-нибудь особенно торжественному случаю, например, по случаю браков самих королей или принцев крови и их крестин, по случаю заключения мира или перемирия и во всех тех случаях, когда при дворе бывали большие собрания.

Поэтому повседневная жизнь воина представляла собой непрерывный тренинг физических и воинских достоинств. Охота и турнир являлись своеобразными культурными субститутами сражений, способствовавшими приращению соответствующих навыков и самоутверждению рыцаря в собственных глазах и глазах окружающих. Сражение с раненным вепрем или медведем было столь же опасным, как и единоборство с вооруженным врагом. Кроме того, преследование диких зверей развивало искусство верховой езды, необходимое рыцарю.

Турниры также способствовали совершенствованию воинского искусства рыцаря, не говоря уже о том, что создавали благоприятную возможность блеснуть личной отвагой, быть замеченными и помимо всего прочего добиться материального вознаграждения, подтверждающего рыцарскую доблесть. Изначально это были полувоенные поединки. В них четко прослеживались основные цели такого состязания: самоутверждение воина и захват добычи. Схватка велась, как правило, оружием, не отличавшимся от боевого, причем допускались практически любые виды вооружения, вплоть до луков и арбалетов. Господствовала массовая схватка. Побежденный лишался всего вооружения и коня в пользу победителя. Нередко побежденный на турнире становился пленником своего удачливого соперника и, как в условиях настоящей феодальной войны, обязан был заплатить выкуп.

К XIII веку турнир начал приобретать более символико-ритуализированный, игровой характер. Это выражалось, прежде всего, в попытках регламентировать сражение. Вокруг четырехугольного ристалища возводился двойной деревянный барьер, рядом воздвигали помосты, где сидели судьи и зрители, среди которых было немало дам, охочих до подобного рода кровавых развлечений. Герольды провозглашали имена участвовавших в турнире рыцарей, перечисляли подвиги, прославившие их ранее. Условия турниров были разнообразными. Как правило, в классическую эпоху они начинались с поединка отдельных рыцарей, получивших во Франции название "жюте". Задача могла заключаться в нанесении противнику удара копьем в определенное место (в грудь или центр щита) или в том, чтобы повергнуть противника на землю, выбить его из седла. В XIII веке создается Status Armarium - свод турнирных правил. В нем запрещается направлять удар копья в ноги или в правую руку противника.

Тем не менее, турниры продолжали оставаться опасным мероприятием, дававшим выход природной агрессии воинов. Импульсивный характер человека той эпохи нередко приводил к тому, что разгоряченные противоборством рыцари забывали о том, что это всего лишь праздничная имитация военной авантюры. Нередко такие турниры оборачивались жертвами. Бывали случаи, когда в ход турнирного сражения вмешивались вооруженные слуги и оруженосцы участников. Поэтому со временем мечи и копья для турниров стали притуплять и появился запрет зрителям и слугам участников турнира появляться возле поля в доспехах и с оружием. Ограничивается время проведения турниров - нельзя преломлять копья с пятницы по понедельник и в большие церковные праздники. Символической стала и награда победителю - теперь он получал лишь часть доспеха своего неудачливого соперника - шпору или плюмаж со шлема.

Благородное происхождение участника поединка также превратилось в необходимое условие.

Одновременно турниры стали ярче и зрелищнее. Большую роль начали играть дамы - иногда они определяли победителя турнира (кон. XIV в.). С XIII века в среде рыцарства появилась традиция носить цвета своей дамы и прикреплять к шлему или копью вещицы дам, дарованные как знак расположения - это могли быть вуаль, рукав, платок.

Со временем пышность, церемониальность рыцарских поединков начали подвергаться осмеянию. Несмотря на осмеяние и трансформацию обычая, он продолжал жить и в более поздние эпохи. Живучесть традиции придавало и придает одно - желание утвердить свое "Я" в прямом и честном противоборстве с противником.

Неудивительно, что бюргерская среда, отринувшая многие ценности рыцарской культуры, тем не менее, позаимствовала культурную символику рыцарских поединков. Так, в Магдебурге на протяжении XIII-XV веков в последнюю субботу накануне Великого поста неженатые "дети" богатейших бюргеров - так называемые кунстабелен, "имели обычай" организовывать рыцарскую игру, "как это делал Роланд".

В зените средневековья стремление к самоутверждению, лежавшее в основании традиции турнирных сражений дает о себе знать постоянно, в том числе и в повседневной жизни, будь то будни мирного времени, будь то военные действия.

Обычай устраивать личные поединки накануне сражения перед строем двух войск сохранился вплоть до конца средневековья. Нередко на месте памятного поединка ставился камень, к которому рыцари совершали своеобразные паломничества.

Подобного рода поединки - явление, известное многим культурным мирам. Однако европейская средневековая цивилизация являет их в своеобразии собственного социокультурного ландшафта. Такого рода событие как поединок правителя и поданного, пусть рыцаря, пусть дворянина, но человека, стоявшего в системе иерархических отношений безусловно ниже властителя - явление достаточно органичное на европейской почве. Рыхлость европейской средневековой государственности, относительная сила феодальной элиты во взаимоотношениях с королевской властью, породившая идею рыцарей круглого стола, создавали особую атмосферу эгалитаризма, в которой и возможен был поединок между королем и дворянином как символически равными фигурами на игровом поле европейской культурной традиции.

Этот эгалитарный дух отражают и рыцарские праздники. Пример тому - празднества Артурова цикла в английском королевстве (сочетание пиршеств за круглым столом с рыцарскими поединками), в ходе которых утверждался союз между королем и его рыцарями.

2.2.4 Воинские ценности и культурные идеалы

Рыцарство жило войной и неудивительно, что в культурных текстах эпохи война предстает в качестве самоценности.

Рыцарь сражается ради славы, но не всегда ее приносила только победа. Героическая смерть в честном бою считалась достойным завершением его жизни. Рыцарские идеалы отчасти противостояли этическим принципам, диктовавшимся христианством. Гордыня, провозглашенная церковью главнейшим из смертных грехов, считалась важнейшим достоинством рыцаря. Месть за оскорбление (нередко мнимое) была законом его этики, в которой не оказалось места для христианского всепрощения. Рыцари мало ценили человеческую жизнь, свою и особенно чужую. Они привыкли проливать кровь, и война казалась им естественным делом. Пренебрежение к чужой жизни усугублялось тем, что свой этический кодекс рыцари считали необходимым выполнять только в рамках своей социальной группы. По отношению к другим - крестьянам, горожанам, купцам и им подобным - не было и речи о каком-то "рыцарском" отношении, напротив, грубость, пренебрежение, даже грабеж в таком случае считались у рыцарей "хорошим тоном".

Воспевание войны обнаруживают многие культурные феномены средневековой Европы. Характерная деталь - именно в литературной и поэтической лексике рыцарства, принадлежащего к той категории, что называлась вальвассорами и шателенами (представителями мелкого рыцарства), но никак не грандами, самоценность войны была исполнена очевидного и непреходящего смысла.

Но по мере того как в Европе росли города, развивалась торговля, укреплялись позиции королевской власти, все чаще и целенаправленнее прибегавшей к политическим, а не только силовым способам отстаивания своих интересов, идеалы воинственности начали утрачивать былую силу, как, впрочем, и весь комплекс рыцарских ценностей, с ними связанных.

Однако в среде мелкого, небогатого рыцарства война как таковая представляла особую ценность не только в ранний период средневековья, но и значительно позже. Только благодаря войне эта категория рыцарей могла пополнить свое состояние. Но, что не менее важно, именно во время военных действий эта часть рыцарства имела особый шанс самоутвердиться.

Идеал отношений взаимопомощи и взаимоуважения, которые в реалии имели шанс дать о себе знать именно на бранном поприще, имел вполне определенную социально-психологическую почву. Именно война позволяла рыцарской молодежи и мелкому, небогатому рыцарству не только подтвердить свою воинскую удаль, но и оправдать свое социальное призвание, наконец, отстоять свое личное достоинство, доказать магнатам, что они люди "одной крови", равной смелости, отстоять свою независимость.

И здесь мы видим опять-таки явление специфически европейского происхождения. Своеобразие социальной почвы средневекового Запада, характерной чертой которого был определенный эгалитаризм как в отношениях правителей и тех, кого принято именовать великими герцогами Запада, так и в отношениях магнатов и рядового рыцарства, дало жизнь тем культурным смыслам, ведущим к воспеванию войны.

Одно из неписаных правил рыцарского кодекса чести подразумевало, что рыцарь должен быть мужественным. В идеале рыцарь не рыцарь, если он лишен этой родовой черты сословия, если он не готов к геройскому подвигу. Обращает на себя внимание тот факт, что этот идеал, особенно на заре становления рыцарского сословия имел специфически избыточный характер. Любой ценой рыцарь должен был доказать свою силу и мужество, даже ценой жизни.

Этот комплекс установок, лежащий в основе рыцарского идеала, имел под собой "варварскую" составляющую - самоутверждение силы, закреплявшейся в качестве ценностного императива поведения, так как социум мог оградить себя от врагов лишь при наличии того профессионального слоя военников, готовых, по крайней мере, в идеале, пожертвовать всем, даже жизнью, ради его благополучия. Данный идеал некоего избыточного мужества, доблести, героизма транслировался во многих других поведенческих императивах рыцарского поведения. Зазорно было сражаться со слабым или плохо вооруженным противником. И, напротив, особую честь можно было стяжать, выбирая заведомо сильного противника. Отсюда многочисленные обычаи рыцарского сословия - обычай обязательности равенства вооружения во время турнира, равенства вспомогательных сил во время поединка.

Демонстрация того, что может быть названо избыточным героизмом и без чего невозможно представить рыцарский идеал, чем ближе к закату средневековья, тем явственнее обнаруживает свою неадекватность реалиям времени.

Идеалы рыцарской героики, замешанные на необходимости постоянного подтверждения рыцарем собственной силы и мужества, имели смысловую параллель с традициями того, что именуется рыцарской авантюрой.

Рыцарь постоянно должен был следить за своим положением в обществе, это требовало от него все новых и новых побед, доказательств того, что он по праву принадлежит к этому сословию.

Говоря о комплексе рыцарских идеалов, связанных с функциональным предназначением рыцарей как людей военного сословия и подчеркивая генетическое родство этих идеалов со многими ценностями варварского мира, следует отметить, что их отличало новое религиозное наполнение. Средневековая эпоха свидетельствует, насколько упорядочился, оцивилизовался европейский мир, сумевший укротить яростную воинственность бывшего варвара, ограничить ее, подчинив новым религиозным ценностям. Благодаря христианству в центре внимания окажется духовное борение, претворение в жизнь христианских добродетелей.

Церковь, не принимавшая насилия и человекоубийства была вынуждена считаться с природой мира, в который она пришла. Религиозно-политическая атмосфера, в которой ей приходилось действовать: непрерывные войны, нашествия, раздоры, создали условия для переосмысления войны. Многое в этом смысле сделали отцы церкви, в частности Августин Блаженный, сформулировав понятия праведной и неправедной войны. Война оправдана, если она направлена на восстановление мира и обеспечение безопасности.

Главное предназначение воина-христианина, каковым мыслился рыцарь, и заключалось в восстановлении попранной справедливости, в торжестве заповедей Христа. Неслучайно родоначальником рыцарства многие его идеологи считали архангела Михаила - земной образец ангельского воинства, окружавшего престол Господень. Неслучайно один из основных элементов ритуала посвящения в рыцари содержал в себе провозглашение рыцаря "поборником мира". Неслучайно в эпоху классического средневековья в ритуале посвящения большую роль начинает играть символика цвета и предметов. На посвящаемого надевали белую рубаху - символ его чистоты, сверху - алое сюрко в знак крови, которую он готов пролить за христово дело. Штаны - шосс - были коричневого цвета, ибо человеку суждено было вернуться в землю, а пояс - белого, подчеркивавшего "незапятнанность чресел". Навершие меча начинает украшаться крестом, который нередко служит хранилищем для реликвий. Обоюдоострый клинок считался символом стойкости и верности в защите слабого против сильного, праведного против неправедного.

Безусловно, как и всякий идеал, идея допустимости лишь справедливой войны имела далеко не безграничный ресурс. Стремление рыцаря к самоутверждению, богатству, обладанию женщиной сплошь и рядом вступало в противоречие с христианской идеей. И, тем не менее, значимость этой регулятивной идеи сложно переоценить. Ей суждено было сыграть весьма значимую роль в трансформации культурного универсума рыцарства, изменении его установок на поведенческом уровне. Ментальный склад рыцаря претерпевал при этом весьма серьезные изменения. Это можно обнаружить в тех подвижках, которые произошли на уровне обыденного сознания и запечатлелись в легендах.

Тот комплекс установок, который современное сознание склонно приписывать рыцарству в качестве неотъемлемого ментального атрибута - помощь слабому, милосердие - имел сложную природу. На уровне обыденного поведения рыцаря в силу ориентированности его сознания и поведения на поддержание чести формировался устойчивый, фиксируемый неписаным кодексом правил запрет на насилие в отношении более слабого. Ведь доблесть могла быть добыта лишь в состязании с сильным противником. Дополнительную подпитку этот запрет получил благодаря христианству, которое, как путем проповеди, так и путем культурного насилия, напоминания о Страшном Суде, способствовало закреплению данных культурных ценностей в духовном универсуме общества, обеспечив им большую будущность в смысловом поле гуманистических традиций европейской культуры.

Да, конечно, и в Новое время и в современную эпоху человечество сплошь и рядом сталкивается с такими формами проявления жестокости воюющих, что рыцарская жестокость темных веков может показаться отнюдь не исполненной той брутальной силы, которой она обладала. Однако совершенно очевидно и то, что эту неконтролируемую природную данность, начиная со средневековой эпохи, человек пытается поставить под контроль культурных ценностей, начала которым было положено в том числе и кодексом рыцарской чести.

2.3 Культ Прекрасной Дамы как выражение менталитета свободного рыцарства

Природная данность вкупе с духовной ограниченностью социокультурной среды раннего средневековья отчетливо проявляют себя в отношении к женщине в этот период. Как и в древнегерманской поэзии, в литературе раннего средневековья женщина занимает чрезвычайно малое место. В этой литературе отсутствует всяческая куртуазность, авантюрность, сколько-нибудь внятный интерес к "жизни сердца". В chansons de gestes (героических поэмах) женщина еще не играет заметной роли. Лишь с куртуазным романом XII века приходит воспевание женщины. Это явление тем любопытнее, что в культурах, где человек прокладывает себе путь мечом, женщины обычно ценятся не слишком высоко. В кодексе самураев, который часто сравнивают с кодексом европейского рыцарства, женщина вообще не берется в расчет. К рыцарскому кодексу обычно возводят понятие галантности. Монтескьё определяет галантность как любовь, связанную с понятием опеки и силы, точнее не столько любовь, сколько "нежную, утонченную и постоянную видимость любви".

В эпоху классического средневековья ситуация меняется. Именно в рыцарской среде формируется культ Прекрасной Дамы, составляющий самую сердцевину так называемой куртуазной любви, под которой понимается новая форма отношений между мужчиной и женщиной. Современниками тогдашней эпохи куртуазная любовь называлась "fine amour", то есть утонченной любовью.

Любовь, воспеваемая провансальскими поэтами XII и начала XIII века уже носит индивидуальный характер: поэту дорога лишь одна женщина, и он не променяет ее ни на какую другую. Не знатность происхождения и богатство, а красота и куртуазность дамы вызывают чувства трубадура. Понятия благородства рождения и благородства внутреннего мира начинают расходиться в этих произведениях. Прекрасная дама должна обладать тактом, любезностью, умением со вкусом одеваться, благородством, способностью вести светскую беседу - иначе говоря, набором тех признаков, которые в совокупностью и называются куртуазностью. Отношения между возлюбленными, судя по песням трубадуров, были различны: от платонического "служения" неприступной даме, до весьма интимных отношений, нередко рисуемых трубадурами с натуралистической прямотой. Вскоре выработался определенный ритуал ухаживания и любовных отношений, которому должны были следовать все изысканные люди, дорожившие своей репутацией. Дама была обязана иметь возлюбленного и соответственно с ним обращаться, ее рыцарь должен был хранить тайну "сокровенной любви" и служить даме сердца точно так же, как вассал служит сеньору: феодальная терминология легко распространялась и на интимные отношения. Присущая сознанию эпохи страсть к классификации выразилась в создании своего рода "схоластики любви", канонов любовного поведения и выражения чувств.

По мнению средневековых авторов, любви между супругами быть не может, ибо любовь требует тайны и поцелуев украдкой; любовь к тому же не возможна без ревности, то есть без состояния тревоги о том, как бы не потерять возлюбленную, а в браке ничего подобного нет.

Куртуазная любовь носила социально-знаковый характер, символизировала престиж мужчины в рыцарском сообществе. Впоследствии неписаный кодекс чести закрепит в качестве обязательного условия - рыцарь не рыцарь, если он не имеет дамы сердца. К XII веку во Франции сложился обычай майората, согласно которому наследственный надел, феод доставался одному, преимущественно старшему сыну. Остальные благородные члены семьи мужского пола обречены были остаться неженатыми. Простолюдинки, были готовы одарить молодого благородного рыцаря своим вниманием. Но, само собой разумеется, успех у них не поднимал престиж рыцаря в глазах общества. Иное дело знатная дама. Достоин зависти и восхищения был тот, кто сумел добиться внимания дамы. Нелишне заметить, что ею нередко становилась жена дядюшки, брата или сеньора. Чаще всего именно эти женщины были для молодых юношей объектом мечтаний, поскольку их школой нередко был двор сеньора их отца или дяди по материнской линии.

Рассмотренный с историко-психологической точки зрения, сам процесс куртуазной любви проливает свет на тот механизм окультуривания пространства любовных взаимоотношений, который был связан с культом Прекрасной Дамы. Совершенно очевидно, что все участники данной культурной игры каждый на свой лад были заинтересованы в ней. Добиваясь внимания дамы, рыцарь имел шанс получить не только знаки признания со стороны благородной, а возможно и красивой женщины, но и самоутвердиться в глазах общества. Даме ухаживания пусть небогатого, но молодого и благородного рыцаря приносили свои дивиденды. Удовлетворялось ее женское самолюбие, равно как и статусные амбиции. Муж должен был ценить внимание к собственной супруге - столь притягательная для других благородных мужей особа принадлежала именно ему, этим повышалась его самооценка, равно как и оценка его окружающими.

Удовольствие, которое получал рыцарь от этой игры, заключалось не столько в сфере реализуемого, сколько в сфере воображаемого. Так рождалось явление платонической или "высокой" любви к даме, придавшей женщине новую высокую знаковую ценность. Поскольку ее глазами, ее сознанием производилась оценка мужчины, то не мог не повыситься и ее ценностный статус в глазах мужского общества.

Родившаяся куртуазная стилистика отношений между мужчиной и женщиной была достаточно хрупкой, для той эпохи она являлась скорее регулятивным идеалом, чаще расходившимся с жизнью, нежели воспроизводимым в ней. Источники сплошь и рядом говорят о физическом насилии (не говоря уже о других формах), даже над знатными женщинами.

И, тем не менее, этот идеал, сформировавшись к рубежу XI - XII веков в среде южно-французского рыцарства, со временем распространился в других европейских странах. При всем том, что в более поздние эпохи была развенчана и высмеяна его романтически избыточная природа, ему была суждена большая будущность в судьбах европейской культурной традиции.

Его рождение во Франции и распространение в Европе вполне закономерно. Лежавшая в основе куртуазной игры социально-психологическая "интрига" могла возникнуть лишь в соответствующем историко-культурном контексте. Специфика складывания феодальной элиты в Западной Европе, прежде всего во Франции, с присущими ей эгалитарными установками сознания и поведения, сделали возможным "признание" женщины. Идеал Прекрасной Дамы при всей своей избыточности, осмеянный за чрезмерную романтизацию отношений полов уже в XIII веке в знаменитом "Романе о Розе", оказался значимым культурным ориентиром для европейского мира не только в средневековье, но и в Новое время и, как это не парадоксально, в эмансипированной современности.

Как бы то ни было, явившись, этот культ стал неотъемлемой частью культуры средневековья.

Вот основные черты рыцарской культуры, она существовала во времена тотального господства католической церкви. Но христианская оболочка рыцарства была чрезвычайно тонка: вместо смирения - гордость, вместо прощения - месть, полное неуважение к чужой жизни; прелюбодеяние - необходимый атрибут рыцарской доблести, а для христианства - нарушение одной из заповедей. Все это позволяет нам говорить об особенной рыцарской культуре - ярчайшем явлении в то мрачное время.

2.4 Символика рыцарской гордости и независимости

Символикой рыцарства являлись гербы и девизы.

Гербы берут свое начало в самой глубокой древности. Это особого рода символические знаки, по которым узнавали во время боя вождя, племя, народ. Гербы были придуманы не из одного тщеславия, но их можно считать не иначе как справедливой наградой за личные заслуги.

Этими особыми символическими знаками различались как отдельные лица, так и колена, города, царства, народы; различались гербами благородные от неблагородных, знатные от незнатных. Но более всего, особенно во время военных действий, гербы служили для распознавания своих от чужих; по гербам рассеянные войска собирались в одном каком-либо условленном месте.

Но символические военные знаки, употреблявшиеся часто как символы или как украшения, не были именно тем, что привыкли называть гербами, то есть постоянными отличиями знатного происхождения какого-либо лица и наследием, жалуемым тому или иному роду. Такое значение гербов - это учреждение более позднего времени, их можно отнести ко времени крестовых походов.

Дамы всегда относились с особым уважением к храбрости и мужеству мужчин, и, чтобы выразить свое удивление и почтение, они вышивали различные достославные и выразительные символы не только на мебели своих замков, но и на одеяниях своих отцов, братьев и мужей. На оградах тоже были изображения этих символических знаков; их рисовали на потолках и на стенах, на щитах и на могильных памятниках, их освящали в церквях; во время торжеств они служили лучшим украшением зал пиршеств; их носили на своих одеяниях оруженосцы, пажи, воины и все лица рыцарского замка. Все эти различные знаки рыцарских подвигов образовали как бы особый иероглифический язык. Крест простой, двойной, обвитый, зубчатый, зазубренный, изрубленный, крест из цветов красовался повсюду в различных видах и являлся символом той святой цели, ради которой были предприняты крестовые походы. Ласепед в своей "Истории Европы" говорит: "Пальма напоминала Идумею; арка- взятый или обороняемый мост; башня- взятый приступом замок; шлем- вооружение грозного и смелого врага; звезда- ночное сражение при свете луны и звезд; меч- обыкновенное сражение; полумесяц- поражение мусульманина; пика, повязка, ограда, две полосы, сходящиеся под углом, - взятые и разрушенные преграды; лев или тигр- неустрашимую доблесть; орел- высокую доблесть и отвагу. Вот отсюда и началась система происхождения гербов".

Такие гербы, утвержденные и пожалованные государем, никогда не изменялись и становились неотъемлемой собственностью семейства и рода. Были особого рода люди, в обязанности которых входило изучать эти отличия и в особенности наблюдать за исполнением постановленных правил относительно целости и неизменности гербов; такие люди назывались герольдами, а знания, необходимые для отправления подобной обязанности, назывались геральдикой.

Для гербов на щитах употребляли два металла (золото - цвет желтый - и серебро- цвет белый), четыре краски или цвета (голубой, зеленый, красный и черный), два меха (горностаевый и беличий). Кроме того, геральдика приписывает цветам особые названия и значения. Так, голубой называется лазурь и означает воздух, зеленый - яшма, красный - огонь и черный - земля. Некоторые писатели присвоили этим металлам и цветам еще и символическое значение. По их мнению, золото- это эмблема богатства, силы, верности, чистоты, постоянства; серебро- невинности, чистоты; голубой цвет- это эмблема величия, красоты, ясности; красный- храбрости, мужества, неустрашимости; зеленый- надежды, изобилия, свободы; черный- скромности, образования, печали.

Поле гербового щита делилось на несколько отделений горизонтальными, вертикальными и диагональными линиями; в этих отделениях размещали краски и символы; они иногда соответствовали друг другу и были волнисты, с выемками, обрублены, связаны, переплетены, перевиты и так далее. Вне поля герба были изображены другие фигуры; украшений было три рода: украшения вверху, с боков и кругом.

Над гербом изображали короны, шапки, шлемы, наметы, нашлемники, иногда девиз или военный клич и бурелеты - это был жгутик из ткани, набитый шерстью, который накладывали на шлем. Его окрашивали такими же цветами, как и щит; в гербах простых нетитулованных дворян такой бурелет назывался фреской.

Шлемы и шишаки рисовали на гербах или в профиль, или в фас с опущенным, с полуоткрытым или с совсем поднятым забралом и с большим или меньшим числом решеточек на нем, смотря по достоинству и по древности происхождения рода. Самой верхней частью украшения гербов был нашлемник; его составляли из всякого рода цветов, фигур и перьев, животных, деревьев и прочего. В обычае также было помещать девизы и клич над гербом.

По сторонам бывали изображения ангелов, людей, богов, чудовищ, львов, леопардов, единорогов, деревьев и других предметов; такие фигуры назывались щитодержателями. Были еще и другие украшения, присвоенные известным званиям и обозначавшие особые достоинства.

Для того, чтобы правильно объяснить герб, необходимо изучить его фон, на котором выгравированы или нарисованы фигуры, а потом уже и сами фигуры. Фон называется в геральдике полем, а фигуры - знаками.

Поле герба всегда бывает покрыто одним из металлов, мехов или цветное; далее следует главная фигура, или главный знак; цвета или краски знаков те же, что и цвет или краска поля, за исключением только того случая, когда требуется естественный цвет.

Все помещаемое в гербе обнимает собой следующее: во-первых, всевозможное вооружение; во-вторых, не только всевозможных животных, но даже птиц, рыб и насекомых; в-третьих, всевозможные растения; в-четвертых, все блестящее; в-пятых, все мифические и фантастические существа и так далее. Если на гербах изображают животных, то они всегда смотрят влево. Кроме того, на гербах изображают и символы религии; но чаще всего изображают крест в самых различных формах, как уже упоминалось выше.

Читать гербы - это значит объяснять гербовые знаки. Гербы представляют самое большое разнообразие, и, конечно каждый знак имеет свое символическое значение.

Знатоки геральдики разделили гербы на несколько разрядов, чтобы не путаться в этом лабиринте всевозможных гербов. Разберем эти разряды по порядку.

Гербы коронованных особ (armoiries de la souverainete). Гербы коронованных особ часто составляют одновременно и гербы тех государств, которыми управляют эти лица; кроме того, государи часто прибавляли к гербам своих областей и гербы тех стран, на которые эти государи имели притязание, потому что этими странами владели их предки; хотя позднее они и были отторгнуты, но царствующие государи еще вполне не отказались от них; такие гербы назывались гербами претензии.

Уступленные гербы (armoiries de concession). Часто в награду за какие-нибудь особые подвиги государи жаловали отличившемуся свой герб или прибавляли к его прежнему гербу новые почетные эмблемы.

Гербы корпораций (armoiries de communaute). Эти гербы разных учреждений Западной Европы: архиепископств, епископств, капитулов, университетов, обществ, компаний и корпораций.

Протекционные гербы (armoiries de patronage). Часто должностные лица, которые управляли областями, рыцарскими замками и тому подобным, прибавляли к своим фамильным гербам различные эмблемы как знак своего преимущества, своих прав и достоинства, полученных ими от своих патронов.

Фамильные гербы (armoiries de famille). Такие гербы переходят по наследству и служат отличием одного дома или одной фамилии от другой.

Гербы по супружеству (armoiries de d'alliance). Это такие гербы, когда в главный герб вставляются прибавочные атрибуты для означения родственных связей, когда одна фамилия через брак приходит в родство с другим родом.

Гербы по преемству (armoiries de succession). Кроме перехода гербов по прямой линии наследства, гербы могли быть присвоены лицу совершенно чужому или не имеющему прав прямого наследства; эти гербы переходили к таким лицам или вполне, или же соединялись с их первоначальным гербом; но на это всегда требовалось разрешение верховной власти.

Гербы по выбору (armoiries de choix). Лица, получившие дворянство за особые заслуги перед государством, конечно, не имели своего собственного герба и потому избирали особого рода эмблемы, напоминавшие им тот род деятельности или занятия, в котором они стяжали себе это отличие.

Особенно же размножились эмблемы в гербах в Западной Европе во время междоусобных раздоров и крестовых походов. Борьба, происходившая между Йорками и Ланкастерами, породила двух соперниц - белую и алую розу. Времена Лиги и Фронды породили во Франции массу эмблем в гербах французского дворянства.

Но благодаря крестовым походам было введено в гербы множество аллегорических знаков. В значительном числе гербов крестоносцев встречаются кресты, раковины, птицы без ног и клюва и всевозможные монеты.

Но крест, который изображали на одежде участников крестовых походов как символ той святой цели, для которой предпринимался поход, изображался в большей части гербов и служил как бы воспоминанием об этих религиозных странствованиях.

Девизы представляли как бы памятники храбрости, великодушия и вежливости того или иного рыцаря и служили полезными уроками для его потомства; эти девизы были как бы сокращением тех рифмованных рассказов, которые сочиняли трубадуры, странствовавшие из одного замка в другой; эти рифмованные рассказы они пели под аккомпанемент арфы, лиры и других инструментов менестрелей; это, конечно, вполне согласовывалось с духом рыцарства. Девизом часто являлась какая-нибудь пословица, согласная с духом и наклонностью рыцаря, которому принадлежал герб. Слава и любовь создали также множество таких девизов.

Девизы относились всегда к каким-либо эмблемам, и от этого они получали еще большую силу. Например, изображали бутон розы и к нему девиз: "Меньше показываясь, становится прекраснее"; ласточку, перелетавшую море, и к ней надпись: "Чтобы найти солнце, покидаю отечество"; раковину, обращенную к солнцу: "Ее красота нисходит с небес"; при изображении горностая был такой девиз: "Лучше умереть, чем посрамиться" (девиз Франциска 1, герцога Бретани) и другие.

Девиз обыкновенно ставили под щитом; это было как бы воспоминанием о славных подвигах какого-либо лица, о его героизме, великодушии, милосердии, или же такой же девиз служил к побуждению проявлять эти доблести. В девизе как бы объясняется идея герба или, лучше, причина, почему это лицо получило именно такой герб, а не другой; девиз- это в одно и то же время и плоть, и дух герба. Девизы часто бывали аллегорические, и потому существовали девизы, состоявшие только из одной буквы. Главное их достоинство заключалось именно в том смысле, который можно было придать девизу; вообще, все девизы отличались краткостью и выразительностью.

Представители какого-либо семейства, обыкновенно старшие в роде, носили над гербом так называемые cri de guerre или cri d'armes, то есть такое выражение, какое употреблял на войне какой-либо знатный рыцарь для возбуждения воинов к бою или к победе; этот известный клик, или клич, отличал его от других рыцарей. Французы говорят: "Le cri suit la baniere" ("Клич следует за знаменем"). Это означает, что военный сигнал там, где знамя, потому что оно являлось средоточием военной силы, центром, к которому стремились войска, за которым следили все воины и сердцем, и глазами. Военные клики были известны в глубокой древности; у каждого рыцаря, у каждого военачальника был свой особенный присвоенный ему клич, которым он собирал своих воинов и с которым он бросался в самый кровавый бой. Вот наиболее замечательные из кликов. Готфрид Бульонский во время крестовых походов говорил: "Dieu le veut!' ("Так угодно Богу!")- и это убеждение руководило как им самим, так и его войском. С этим кликом он вел своих воинов в бой с неверными; этот клик воодушевлял их, поднимал их дух и вселял в них мужество и храбрость. У английских королей считался покровителем Святой Георгий, и потому они говорили сначала: "St.Georges", - а позднее: "God and my right!" ("Бог и мое право!").

Таким образом , можно говорить об определенной "знаковой культуре" средневекового рыцарства, где каждому знаку гербу, девизу и т.д. придавалось особое значение.



Заключение

Рыцарский этос - это стиль жизни, общая ориентация культуры, принятая в ней иерархия ценностей, которая выражена в явном виде, либо может быть выведена из поведения людей. Нас интересует в исследовании рыцарский этос. Его объем выходит за рамки ценностей, которыми занимается этика. Это один из основных терминов социальной культуры.

Рыцарский этос средневекового Запада это взаимосвязанный стиль мышления и мироощущения, ценностей и явление культуры, включающее в себя идеалы, обеты, символы, кодексы чести, проявляющее себя как в визуальных образах замков, маргинальных рисунков и скульптур, так и словесных конструкциях поэтических текстов.

Средневековая цивилизация Запада и рожденная в ее лоне культура рыцарства - явления, которые можно понять лишь в режиме "большого времени". Идеалы героизма, мужества, честности, верности долгу, "высокой" любви, словом все-то, что составляет "сухой остаток" живой и многообразной картины рыцарской культуры Западной Европы, имели ярко выраженную индивидуалистическую интонацию.

Именно специфика социокультурного ландшафта рождения и бытования рыцарской культуры в Европе придала ей своеобразное звучание и оформление в соответствующих эпохе понятиях и ценностях. Подчеркнем, что в этом смысле чрезвычайно значимыми оказались исторические условия генезиса рыцарства, элита которого обладала относительно широкими материальными и властными ресурсами, чтобы "держать дистанцию" по отношению к правителю. Значимыми оказались и отношения внутри рыцарской среды, позволившие сформироваться относительно автономной человеческой личности мелкого и небогатого рыцаря.

Именно это своеобразие вкупе с теми смыслами, которые были переданы средневековому Западу античной и христианской культурными традициями со свойственными им персонализмом и гуманизмом, дают рыцарской среде особое интонирование темы человека. При этом важно подчеркнуть, что при всей своей избыточности, или, что одно и то же, романтизации, рыцарские идеалы и ценности во многом будут направлять духовные поиски европейцев и последующих эпох. Как и культура варварской Европы, культура рыцарского мира внесла свой вклад в тот культурный багаж, который лег в основу европейского гуманизма, пронизанного ценностью и значимостью человеческого "Я" во всех проявлениях его диалога с окружающим миром.

Возникшее в 11 веке и прекратившее свое существование в конце 15 века рыцарство оставило неизгладимый след в культурном наследии мира. Дворянская этика последующих веков, включая благородные принципы верности долгу и достойного служения отечеству, несомненно, несет в себе влияние рыцарской эпохи.

Рыцарство не было бы жизненным идеалом в течение целых столетий, если бы оно не обладало необходимыми для общественного развития высокими ценностями, если бы в нем не было нужды в социальном, этическом и эстетическом смысле. Именно на прекрасных преувеличениях основывалась сила рыцарского идеала.

Рыцарство сошло с исторической сцены. Оно оставило нам не только элементы своей военной тактики, но и культурное наследие: рыцарские романы ("Тристан и Изольда"), любовную лирику министрелей и трубадуров с обязательным культом дамы, героические народные эпосы ("Песнь о Сиде" и "Песнь о Роланде").

Но именно рыцарское сословие на Западе сформировало те культурные установки, ценности, на основе которых возник европейский гуманизм, отличающийся ярко выраженным персонализмом, акцентированием индивидуальности человеческого "Я".



Список литературы

Источники:

Зарубежная литература средних веков. М., 1975.

Лирика средневековой Франции. М., 1991.

Оссовская М. Рыцарь и буржуа. /Исследования по истории морали/ М., 1987.

Хрестоматия по истории средних веков./Под ред. С.Д. Сказкина./ М., 1963. Т. 1.

Литература:

Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. М. 1984.

Гуревич А.Я. Средневековая литература и ее современное восприятие. О переводе "Песни о Нибелунгах". //Из истории культуры средних веков и Возрождения. М., 1976.

Гуревич А.Я. Средневековый мир: культура безмолвствующего большинства. М., 1990.

Добиаш-Рождественская О.А. Крестом и мечом. Приключения Ричарда I Львиное Сердце. М., 1991.

Дюби Ж. Европа в средние века. Смоленск. 1994.

Дюби Ж. Куртуазная любовь и перемены в положении женщин во Франции XII в.//Одиссей. Человек в истории. М., 1990.

Заборов М. А. Папство и крестовые походы. М. 1959.

Иванов К. Многоликое Средневековье. М., 1996 г.

Кардини Ф. Истоки средневекового рыцарства. М., 1987.

Краткая философская энциклопедия. М., Прогресс, 1994.

Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада. М., 1992.

Михайлов А.Д. Роман и повесть высокого средневековья // Средневековый роман и повесть. М., 1974.

Михайлов А.Д. Французский рыцарский роман и вопросы типологии жанра в средневековой литературе. М., 1976.

Павленко В.Г., Николаев Р.В. Европейское рыцарство. Кемерово, 1998 г.

Руа Ж. История рыцарства. М., 1996 г.

Тейс Л. Наследие каролингов. Новая история средневековой Франции. М., 1993.

Хейзинга Й. Осень средневековья. М., 1995.

Ястребицкая А.Л. Западная Европа XI - XIII веков. Эпоха. Быт. Костюм. М., 1978.





© Рефератбанк, 2002 - 2017