Вход

Крестьянский менталитет: наследие России царской в России коммунистической

Реферат по истории
Дата добавления: 23 января 2002
Язык реферата: Русский
Word, rtf, 295 кб
Реферат можно скачать бесплатно
Скачать
Данная работа не подходит - план Б:
Создаете заказ
Выбираете исполнителя
Готовый результат
Исполнители предлагают свои условия
Автор работает
Заказать
Не подходит данная работа?
Вы можете заказать написание любой учебной работы на любую тему.
Заказать новую работу
Крестьянский менталитет : наследие России царской в России коммунист иче ской По мере того как советский или коммунистический период нашей истории отодвигался в прошлое , меняется , делается более сложным его воспри ятие . На рубеже 80 — 90-х годов в российск ой историографии и особенно в исторической публицистике имела место попыт ка сохра нить прежнюю оценочную четкость , сменив тольк о плюсы на минусы , позитив на негатив . По сути это было такое же отрицание с пецифики предшествующей истории , какое характерно для коммунистической идеологии . К счастью , на этот раз жизнь быстро показала, что одной сменой оценок удовлетвориться не льзя и требуется большая работа специалистов для формирования системы адекватных представ лений о данном периоде истории XX века . По моему убеждению , существенную роль в этой работе должны сыграть исследование кре с тьянских сюжетов российской истории и повышение роли крестьяноведения в отечественно й исторической науке 1 . Это способствовало бы преодолению преслов утого разрыва времен , поскольку крестьянство и крестьянственность, на мой взгляд,— то главное , что унаслед овала Россия советская от России царской и демократической (послефевральской ). Роль крестьян ства как связующе го звена отечественной истории намного глубже и существенней , че м те отличия указанных периодов , на которы х мы привычно акцентируем внимание . Такой подход дает возможность преодолеть канонизированный в советской историографии в згляд на первые полтора деся тилетия с оветской власти как на прорыв в авангард мирового прогресса и реализацию высшего типа общественного устройства . Но этот подход делает бессмысленной также и альтернативную точку зрения на российскую революцию как некую аномалию , сбой с нормального пути развития и сплошную цепочку фата льных для либерально-демократической модели общес твенного устройства ошибок и упущенных возмож ностей . В этой связи считаю необходимым сказа ть несколько слов о проблеме исторических альтернатив, котор ой теперь уделяется большое внимание в работе семинара «Современные концепции аграр ного развития» 2 . В коммунистический период частичка «бы» бы ла под запретом для историков , так как по большому счету она ставила под сомн ение те оценки , которые после выхода стали нского «Краткого курса истории ВКП (б )» сомнению не подлежали . В посткоммунистические времена широкое обращение к такому и сследовательскому приему объясняется отчасти многолетним табу и косвенным образ ом работает на стереотип отклонения от но рмы . Мне более близок взгляд на историю как на заведомую норму , как на резюмирующий вектор , р авнодействующую огромного количества тенден ц ий , факторов и событий . Анализ явлений отечественной истории с этих позиций открывает перспективу того , чт о в результате длительной совместной работы историков-фактографов , историков-концептуалистов , соци ологов в конце концов будет нащупана та равнодейст вующая , которая станет основой общепринятого взгляда на советский период . Идея безальтернативности в официальной советской историографии базировалась на том , что эт от общий взгляд уже дан заранее , и ист орическая фактура , противоречащая этой заданности , ли б о не рассматривалась , либо , в лучшем случае , подавалась как второстепен ная , несущественная . Упражнения же современных «альтернативщиков» могут оказаться бесперспективны ми для поиска этого общего взгляда , поскол ьку над ними довлеет невероятной сложности во п рос : мог ли российский вариа нт модернизации по своим экономическим , социа льным , политическим , культурным и т . д . хара ктеристикам быть более похожим на немецкий , французский , английский , итальянский , а то и некий среднеарифметический европейский ? Не случай но , что именно в рамк ах современных исследований истории крестьянства возникло представление об уникальности вариа нтов перехода от крестьянских обществ к г ородским не только в масштабах регионов и культур , но и для каждого отдельно вз ятого общества 3 . Так не стоит ли оставить на время интере сный , но явно затянувшийся спор о том , кто мы для Европы — просто органи ческая часть или же учителя жизни,— и сосредоточиться на своей уникальности ? Предлагаемый ниже текст имеет целью рассмотре ть одно из возможных направлений хода нау чной мысли . В споре между западниками и патриотам и-почвенниками (который сейчас возобновился с новой силой ) был эпизод , когда одна и з спорящих сторон в лице В . Засулич об ратилась за разъяснениями к такому авторитету , как К . Маркс . Маркс ответил , что госпо дствующая форма собственности , а следовательно , и весь общественный уклад России настолько д а леки от таковых в Западной Европе , а тем более в Англии , что путь дальнейшего развития российского общества имеет под собой другую основу . Исследование русской крестьянской общины , которое он п редпринял (в том числе и на оригинальных русских источниках ), у бедило его в том , «что община — это основа со циального возрождения России . Но для того чтобы она смогла выполнить эту свою роль , прежде всего необходимо оградить ее от губительных наскоков со всех сторон , а затем обеспечить нормальные условия для ее естес т венного развития» 4 . А за три месяца до смерти он писал до чери (Л . Лафарг ), что широкое хождение его теорий в России поражает и восхищает его , дает чувство удовлетворения , поскольку наносит ущерб царскому режиму , являющемуся настоящим оплотом старого общества 5 . Казалось бы , налицо парадокс . С одной стороны , автор «Капитала» убежден , что ид еи его разработаны не для России и не верно поняты российскими революционерами . С д ругой стороны , он рад , что эти идеи зав оевываю т там популярность , полагая , что это может стать одним из факторов прео бразования великой аграрной державы , глубинную основу развития которой он , напомним , видел в крестьянской общине . «Это великий парадокс современной истории ,— писал 70 лет спустя один а мерикански й политолог,— что марксизм , который был н еизменно враждебен к живущим и работающим на земле , во всех случаях пришел к власти на спинах возмущенных крестьян» 6 . В другом американском исследовании данный факт назван «великой иронией современной истории» 7 . Для объяснения этой загадки в западной научн ой литературе неоднократно подчеркивалось , наскол ько различно было прочтение теоретического на следия Маркса европейцами (включая российских меньшевиков ) и большев иков во главе с В . Лениным . Ленин и сам этого не с крывал — достаточно обратиться к его ста тье «Марксизм и ревизионизм» 8 . Перспективу в решении загадки дают ис следования того , как реальности большой крестьянской революции 9 из меняли идеологию большевиков , приспосабливали ее к России 10 . Так , Ленин , увидев , что деревня в событиях 1905 — 1907 годов выступает единым фронтом , существ енно корректирует основную идею своего труда «Развитие капитализма в России» о классо вом расколе деревни в будущей пролетарс кой революции . Он настойчиво убеждает товарищ ей по партии в необходимости на первых порах ориентироваться на все крестьянство . Вернувшись весной-летом 1918 года к идее классово го размежевания деревни 11 и на практике убедившись , что деревенская реа льность значительно сложнее , Ленин неожиданно для многих обосновывает необходимость нэпа . В нача ле 20-х годов он мучительно ра змышляет , как же в теории и на практик е возможно соединить марксистскую науку и крестьянскую действительность России . . Но почему марксизм — даже и в такой видоизмененной форме , какой является марксизм-ленинизм — настолько мо щно «сра ботал» как идеологическое обеспечение процесса модернизации великой аграрной страны ? Отвечая на этот вопрос , необходимо наряду с эволюцией теории бол ьшевиков-коммунистов по аграрно-крестьянскому вопросу иметь в виду то обстоятельство , что н а ментал ьном уровне из всех политичес ких партий России большевики были наиболее близки к крестьянам . И когда устремления огромного большинства крестьянства вступали в резонанс с действиями большевиков , жестко ориентированных на власть , в отечественной истории пер в ой трети XX века происх одили события , которые довольно точно характе ризует еще недавно популярное слово «судьбоно сные» . Тезис о ментальной близости большевиков с крестьянами прозвучит для кого-то совер шенно невероятно . Поэтому приведем некоторые доводы в его пользу . Американский социол ог Г . Динерстайн , изучая роль крестьянства в становлении коммунистического режима в Рос сии , рассматривал вопрос о специфике большеви стской партии . Он , в частности , констатировал , что большевики , по свидетельствам современник о в , думали , чувствовали и поступал и иначе , чем представители всех других пар тий 12 . Бол ее того , они были в непримиримой опп озиции по отношению ко всей остальной пол итической палитре города — от буржуазных либералов и социал-демократов до реакционеров и черносотенцев . Не аналогичное ли отноше ние к хитросплетениям городской политики и риторики характерно для ро с сийског о крестьянства 13 ? Возьмем , к примеру , упомянутое выше ра зличное прочтение теоретического наследия М аркса большевиками и меньшевиками . Последние , как и европейские социал-демократы , главным зд есь считали идеи цивилизованного рынка , регул ируемого либерально-демократическим государством , и возможность классового сотрудничества на этой основе всех слоев о бщества . Бол ьшевики же акцентировали внимание на тех сочинениях Маркса , которые позволяют сделать вывод , что коммунизм — это отсутствие рын очных , товарно-денежных отношений , отсутствие бедно сти и богатства , воплощение идеала социальной справедливости . Что б ы убедиться , насколько это соответствует воззрениям и мора льным установкам крестьянства , достаточно вспомни ть лишь , что российские крестьяне говаривали : «Деньги — прах , ну их в тартарарах» , «пусти душу в ад — будешь богат» , «лучше жить бедняком , чем разбо г атеть со грехом» , и т . п . В подтверждение обоснованности подобной п остановки вопроса обратимся к авторитету тако го выдающегося мыслителя , как Н . Бердяев . О н писал : «Большевизм гораздо более традиционе н , чем это принято думать , он согласен со своеобразием русского исторического проц есса . Произошла русификация и ориентализация марксизма» 14 . И далее : «...Либер альные идеи , идеи права , как и идеи социального реформизма , оказалис ь в России утопическими . Большевизм же ока зался наименее утопическим и наиболее реалист ическим , наиболее соответствующим всей ситуации , как она сложилась в России в 1917 году , и наиболее в ерным некоторым иско нным русским традициям и русским исканиям универсальной социальной правды , понятой максим алистически , и русским методам управления и властвования насилием . (В статье , написанной в 1907 году и вошедшей в мою книгу «Духов ный кризис интел л игенции» , СПб ., 1910, я определенно предсказал , что если в России будет настоящая большая революция , то в ней неизбежно победят большевики .) Это бы ло определено всем ходом русской истории , но также и слабостью у нас творческих духовных сил . Коммунизм оказ а лся неотвратимой судьбой России , внутренним моменто м в судьбе русского народа» 15 . Очень непривычно (осо бенно при сра внении с легковесными современными трактовками ), глубоко диалектично (в отличие от них ж е ) Бердяев рассматривает личность Ленина и косвенно подтверждает ментальную близость боль шевизма и российского крестьянства : «В характ ере Ленина были типи ч ески русские черты и не специально интеллигенции , а русского народа : простота , цельность , грубова-тос ть , нелюбовь к прикрасам и к риторике , практичность мысли , склонность к нигилистическому цинизму на моральной основе ... В нем ч ерты русского интеллигента- с ектанта с очетались с чертами русских людей , собиравших и строивших русское государство . Он соеди нил в себе черты Чернышевского , Нечаева , Т качева , Желябова с чертами великих князей московских , Петра Великого и русских государс твенных деятелей деспотическог о типа ... Он соединял в себе предельный максимализм революционной идеи , тоталитарного революционного миросозерцания с гибкостью и оппортунизмом в средствах борьбы , в практической полити ке» 16 . Это очень похоже на хрестоматийную дв ойственность крестьянской души : трудолюбие и праздность , бунт и смирение , доброта и жес токость , христианство и язычество , преклонени е перед образованностью и презрение к ней и т . д ., и т . п . Помнится , и сам Ленин был озадачен проблемой , как бы отделить в крестьянине одну часть д уши от другой : труженика от собственника , эксплуататора от трудящегося 17 . А в его учении в конечном итоге соединил ись , казалось бы , совершенно не соединимые вещи , а именно — западничество (так как в марксистской св оей части ленинизм ставил Россию в один ряд с европейским и странами и Америкой ) и «почвенническое» представление о том , что «русский образец показывает всем странам кое-что , и весьма существенное , из их неизбежного и недалекого будущего» 18 . Российский рынок в начале нынешнего в ека оказался слишком слаб , чтобы трансформиро вать общинную деревню по типу европей ских стран . Там на это ушли столетия . В ряд ли и тут хватило бы двадцати спок ойных лет , о которых говорил П . Столыпин . Но и их не оказалось в распоряжении . В условиях мировой войны рыночные отношени я затрещали по всем швам . Землю , которая могла сделаться п р едметом купли-про дажи , крестьяне требовали отдать бесплатно в распоряжение общин . Это главное требование своей революции кр естьяне начали активно реализовывать весной-летом 1-917 года , не дождавшись согласия ни царског о , ни временного правительства . Характ ерно й чертой 11,5 тыс . крестьянских выступлений , произ ошедших в Европейской России в марте-октябре 1917 года , были организация волостных и сель ских крестьянских комитетов и передача этими комитетами местных владельческих земель (как правило , заложенных-пе р езаложенных в банках ) в пользование сельских общин 19 . Это окончательно добивало и неокрепший российски й рынок , и сильно полегчавший за год ы войны рубль . Но у власти в тех у словиях могла удержаться лишь та политическая сила , которая готова была смириться с подобной ситуацией . Большевики с их удивите льной теорией и не менее удивительной при верженностью теорет и ческим схемам сог лашались с крестьянскими самозахватами земли . Американский историк Э . Вульф в своей классической работе «Крестьяне» описывает ин тересную закономерность существования общины в крестьянских обществах . Оказывается , состояние общинных отношен ий в крестьянском обществ е впрямую зависит от того , что собой п редставляет на данный момент политический реж им . Если режим крепок и мощен и тем самым являет способность энергично претендоват ь на часть крестьянской продукции , то крес тьяне всячески укрепляю т традиционные общинные связи в ущерб частнособственническим тенденциям . Наоборот , если режим «поплыл» , «заигрался» в либерализм , тогда частнособственнич еские тенденции , как правило , набирают силу 20 . Как мне представляется , события социально й и политической истории России 10 — 20-х годов дают чрезвычайно благодатный материал для подтверждения этой закономерност и . Здесь находит свое объяснение и неуспех а грарной реформы правительства Столыпина , и то поразительное историческое явление , для кото рого М . Левин даже вводит специальный терм ин «архаизация» общества 21 , т . е . ликвидация крестьянами в у словиях жесткого военно-коммунистического режима всех последствий капиталистической эволюции дере вни и практически полный во зврат к общинным отношениям . А самое главное , эта закономерность подсказывает новый ракурс для рассмотрения хитросплетений социально-политических отношений нэповского периода . То , что крестьяне Тамбовщины , Сибири и Украины , а также одетые в матросские буш латы крестьяне-кронштадцы заставили больше виков пойти на нэп , стало уже общим ме стом в историографии как западной , так и советской . А вот социальные последствия п оворота советской власти к крестьянству , каже тся , изучены недостаточно . «Архаизация» социальн о й структуры деревни была обманчивой 22 . Подобно известному в физике явлени ю , когда кусок металла «помнит» свою прежнюю форму и при благоприятных условиях может ее вновь принять , деревня помнила свое недавнее кулацко-батрацкое прошлое , и в условиях нэпа процессы расслоения деревн и пошли форсированными темпами . Почему нэповс кие условия оказались для этого столь благоприятными ? Так сложилось , что нэповский период на чался великим голодом 1921 года . Засухой было охвачено 40% посевных площадей . Голодали регионы с населением 90 млн человек , из которых 40 м лн оказались на грани выживания . Голод в крестьянских общества х — явление об ычное , периодически повторяющееся . Тому есть р ациональное объяснение 23 . И общей особенност ью всех крестьянских о бществ является то , что во время голодов крестьяне ожидают от помещиков и властей энергичных и эффективных мер помощи , счит ая это своим святым правом — ведь в обычные годы крестьяне их кормят . Бурная деятельность большевиков по орган и зации системы Помгола , обращение их за помощью к мировой общественности , изъятие церковных ценностей на цели борьбы с г олодом — все это (как ничто другое ) сл ужило замирению крестьянства с новой властью . Хорошо известные теперь бесчинства , которые власть т в орила при этом в отношении церкви , мало волновали крестьян . С пециальные исследования показывают , что у рос сийского крестьянства была своя религиозная с истема , которой они вполне довольствовались в условиях гонений на официальную церковь 24 . Коммунисты же , стремясь устранить православную церковь , по-видимому , чувствовали , что их соб ственная коммунистическая ве ра имеет шанс ы заменить крестьянам прежнюю официальную дог му и занять ее место в системе народн ой религии . Налоговая политика в условиях твердого червонца и серебряного гривенника была по отношению к деревне очень специфической 25 . Основываясь на принципах марксизма-ленинизма , сове тское руководство стремилось рыночными средствам и поддерживать в деревне дейст вие при нципа социальной справедливости : кулака прижимали налогами , бедняка освобождали от них . Как и полтора десятилетия назад , во время столыпинской реформы , эффект оказался прямо противоположным искомому . Тогда административное форсирование естественных процессов раз ложения общины способствовало ее консолидации . Теперь административное стремление затормозить «естественно форсированные» процессы расслоения деревни не давало необходимых власти резул ьтатов . Впрочем , у власти были самые смутн ые представления об искомых результат ах . Хотя прежде немало писалось о «ленинс ком кооперативном плане» , на самом деле Ле нин не дал теоретического решения вопроса о дальнейшей эволюции деревни . В связи с его отходом от политики в коммунистичес кой партии , как известно , нача лась дли тельная и ожесточенная фракционная борьба за освободившееся место харизматического лидера . Вопрос об отношении к деревне встал пр и этом предельно остро , но являлся не более чем одной из разыгрываемых карт в политической игре. Поэтому решение этого вопроса не имел о шансов стать основой твердой и взвешенн ой политической линии 26 . Деревня оказалась предо ставленной сам а себе . А это и есть условия , благоприя тствующие разложению общинных порядков . Вследстви е антикулацкой пропаганды и налоговой политик и советской власти большинство крестьян воспр иняли эту власть как свою . Как свидетельст вуют крестьянские пис ь ма того вре мени в «Бедноту» и «Крестьянскую газету» , считаться «кулаком» в нэповской деревне было очень хлопотно и небезопасно 27 . Раз ложение общинных порядков сопровождалось не с только укреплением индивидуального частного хозя йства , сколько кооперированием бедноты и сред них крестьян , а также созданием различного рода колхозов , ТОЗов и т . п ., имевших льготы о т государства (иногда это были ложные колхозы , созданные в погоне за льготами ). Таким образом , в первом большом столкн овении советской власти и крестьян в нача ле 20-х годов крестьяне , максимально отмобилизов ав свое главное оружие — общину , заставил и власт ь проводить нужную им политику , ввергнув партию в «разброд и шатания» . Но тем самым они обрекли и общину на процесс быстрого разложения . Эволюция вечн ых антагонистов в крестьянском обществе — общины и власти — в 20-е годы шла по расходящимся , но диалектич е ски взаимосвязанным линиям . Власть стремилась к консолидации, община быстро наверстывала почти пятилетнюю задержку на пути дезинтеграции. Конечно , можно назвать много фактор ов разложения общинного жизненного уклада (де мографическая ситуация в деревне , омол оже ние деревни вследствие войн , распространение агрономических знаний , складывание внутреннего ры нка с твердой валютой и т . д .), но в се же главными были специфическая сопряженность крестьянской комм уны и коммунистической власти , а также вре менные трудности партии , воплощавшей эту власть , связанные с созданием тоталитарной политической системы . Появление нового культа личности (без которого такой политической системы не бывает ), видимо , было неизбежно , поскольку это был о нужно как партийцам на местах , там и самим крестьянам . Первые устали от политической чехарды наверху и очень нуждалис ь в ясных и четких политических установка х . Последним образ батюшки-царя — доброго заступника от местных лиходеев и лихоимцев — был привычен и мил («вот приедет барин — барин нас рассудит» ). Надо отметить , что в лице И . Сталина и те , и другие получили то , что хотели— исто рия с «Головокружением от успехов» лучшее тому подтверждение . Сталин и его приверженц ы разгромили последнюю оппозицию в споре о характере хлебозаготовительных т рудно стей последних нэповских лет . Рискнем сделать одно предположение : в этом споре должен был победить тот , кто обвинял «кулаков» в кризисе хлебозаготовок , поскольку эта в ерсия была ближе и понятней большинству п артии . Причем и в деревне такая трактовка с обытий имела достаточно прочную социальную базу . Так или иначе , в конце 20-х годов власть сумела консолидироваться , и теперь у же вопрос о политике в деревне из так тической проблемы внутрипартийной борьбы превращ ался в вопрос жизни и смерти для этой власти . Мог ли он быть решен ин аче , чем это произошло в действительности ? Это предмет бесконечного (ввиду сложности ) спо ра , в котором с обеих сторон выдвигается сильная аргументация . Случилось то , что с лучилось : власть обнаружила решимость окончательн о «разобра т ься» с крестьянством , р азрушив общину . И на этот раз ей это удалось , потому что , во-первых , в самой о бщине сложились более прочные предпосылки к этому (эрозия общинных порядков , социальное и идейное расслоение общинников ); во-вторых , делалось это более пр о стым и понятным для крестьян способом ; в-третьих , на обломках создавалось нечто вполне сравнимое с общинным укладом . Рассмотрим способ , каким это было сдел ано . Многие специалисты убеждены , что крестьян ское сопротивление коллективизации было сломлено военн о-репрессивными методами и в осн овном в 1930 году 28 . В следующем году волна открытого крестьянского возму щения была уже менее грозной , и методы военного подавления уже не понад обились в прежнем масштабе — коллективизация стала набирать силу . Однако в крестьянове дческой литературе есть описания других (чист о крестьянских ) форм сопротивления , которые по зволяли (и позволяют ) сводить на нет многие намерения и поползновения властей и делать это неуловимым и непонятным для последних способом 29 . Сов етские крестьяне способны были , что называетс я , «не мытьем , так катаньем» , отторгнуть КО ЛХОЗНУЮ систему , не дать ей заработать . Мне представляется , исследователям необходимо сосредоточить самое пристальное внимание на вопрос о страшном голоде 1932 — 1933 годо в , о его роли в коллективизации . Я не хочу отстаивать здесь ту точку зрения , что режим преднамеренно организовал голод 30 , но власть не могла не понимать , куда спо собны привести определенные шаги . Тем не м енее она решительно и упорно шла в за данном направлении . Очень важно , что у сам их крестьян сложилась довольно определенная т очка зрения на ситуацию . Динерстайн , о пираясь на итоги большого количества бесед с бывшими советскими крестьянами , эмигрировавши ми в США , писал : «Многие крестьяне считали , что режим намеренно использовал голод ка к оружие против них ... Советские граждане р а зного уровня образованности с уд ивительным единодушием стояли на том , что Сталину нужен был тот страшный голод , и он организовал его» . Среди наиболее характе рных высказываний крестьян он приводит такое : «Он (Сталин.— В . Б .) сделал это , чтобы власть была у с трашающей . Сперва не было дисциплины , но после голода б ыл ужасный страх» 31 . Не так давно историк В . Кон дра шин провел обширное исследование с целью восстановить картину голода 30-х годов по в оспоминаниям живых участников событий в селах Поволжья . Его результаты схожи с опросами крестьян-эмигрантов . На вопрос о причинах голода наиболее типичны следующие отве т ы : «В 1933 году элеваторы были полны х леба , но хлеб этот не давали . Сталин за претил давать хлеб , и люди умирали от голода . Надо было Сталину проучить мужиков за то , что они не работали . В колхоз ах порядка не было» . Или : «Была молва , что этот искусственный голод сделан Калининым , чтобы люди шли в колхоз . Чтоб ы колхозник привык к колхозу . Как Дуров животных приучал голодом . Если колхозник пе ренесет голод , то привыкнет к колхозу и лучше будет ценить колхозное производство» 32 . Меня не убеждает ныне популярный у коллег-историков аргумент , согласно которому то т голод не мог иметь решающего значения в коллективизац ии , поскольку он был далеко не повсеместным , и даже в регион ах , им охваченных , голодали не все сто процентов деревень . О голоде знали — и не только в деревнях , но и в города х , где жили и трудились в основном вче рашние крестьяне . Знали , несмотря на строгий запрет любых упоминаний о нем . А что означает голод в наиболее хлебор одных районах в нормальный год , без засух и других бедствий — не могли не понимать . Режим бросил открытый вызов деревне , и деревня в новых условиях уже не готова была принять его . Остава л ось трудиться в колхозах . Громада российской крестьянской общины ру хнула в одночасье . Образно говоря , общество оказалось завалено обломками в результате этого гигантского разрушения , и для строительства нового общест венного здания не было под руками друго го материала , кроме этих обломков . Пар аллельно с коллективизацией шел процесс созда ния — небывалыми темпами и небывалыми (ад министративными ) средствами — городской индустри и и городской социальной структуры . Первым поколением советских горожан в большинст в е были вчерашние крестьяне . Г . Хантер и Я . Ширмер приводят таки е цифры : по сравнению с демографическим пр огнозом Госплана , сделанным в 1928 году на ос нове тогдашних тенденций роста народонаселения , перепись 1939 года дала цифру общей численност и населения на 15 млн меньшую ; при это м сельских жителей оказалось меньше на 34 м лн , а горожан— на 19 млн больше 33 . Крестьяне правдами и неправдами шли в города , спасаясь от голода , раскулачивания и обеспечивая стройки пятилеток даровой ра бочей силой . Они несли с собой свой ме нталитет , свой крестьянский взгляд на жизнь , свои ценности . И это не могло не на ложить существ е ннейшего отпечатка на всю систему советской общественно-экономической организации , сложившейся в главных своих чертах в 30-е годы . Левин ставит вопрос даже таким образом , что социальной базой с ложившейся системы были коллектив изированные крестьяне в деревн ях и урбанизированные крестьяне в городах , так как к 1939 году 67% населения страны по-прежнему крестьян ствовало , а из оставшихся 33% большинство были недавние выходцы из села 34 . Ограничусь здесь лишь перечислением наибо лее важных черт крестьянствен-ностй , которые п ерешли из деревни в советский город . Это прежде всего отсутствие рынка и соответс твующих ему р егуляторов социально-экономическ ой жизни . В условиях переизбытка в городах неквалифицированной рабочей силы о рынке труда не было и речи . А когда , начин ая с 1933 года , основная продукция сельского хозяйства стала закупаться по ценам в 10 — 12 раз ниже рыноч н ых , потребительск ий рынок также надолго ушел в прошлое . Таким образом , деньги — в полном согла сии с общинной традицией — в системе общественных отношений начинают носить подчине нный характер по сравнению с личными связ ями , знакомством , родством , т . е . все м тем , что именовалось неофициальным слов ом «блат» и прис утствовало в качестве мощной реальности на всех уровнях общественной жизни . («Не имей сто рублей , а имей сто друзей» .) А особое отношение крестьян к продуктам питания , запечатленное в народной поговор ке « без денег проживу — лишь бы хлеб был » , и перманентные продовольственные трудности в советском обществе (связанные с особенностя ми перестройки аграрного сектора ) надолго ото двинули возрастание роли денег и товарно-дене жных отношений . Своеобразием в сов етском обществе отличался и такой чисто крестьянский ценно стный ориентир , как уверенность в завтрашнем дне . Если прежде ее воплощали полный амбар и членство в общине , то теперь н а первых порах это была рабочая продуктов ая карточка и вера в крепость советс к ой власти . Мы хорошо помним , ч то до самого недавнего времени «уверенность советских людей в завтрашнем дне» составляла едва ли н е самый крупный козырь партийной пропаганды . Он срабатывал безотказно не только потом у , что за этим стояли определенные особенн о сти общественной организации советской с истемы , но и потому , что сам тезис имел устойчивый отзвук в душах советских горо жан — даже и во втором поколении вых одцев из деревни . Очень органично для советской идеологичес кой системы звучал тот же тезис , но со з наком минус : а «они» там (по ту сторону «железного занавеса» ) такой уверен ности не имеют и не могут иметь . Почем у ? Да просто потому , что «они» , а не «мы» . Воззрение на мир в соответствии с логикой «мы — они» очень характерно для крестьянской , общинной мен т альн ости . «Они» , т . е . некрестьяне, живут неразумно , они непонятны и враждебны , от них исходит угроза . Та кая особенность менталитета огромного большинств а населения страны сыграла важную роль в идейно-политической самоизоляции Советского Союз а , что было од ним из непременных у словий становления тоталитарного режима (тоже , кстати , весьма согласного с соборным , общинным мироощущением ). С этой же особенностью св язано , видимо , и то обстоятельство , что люд ям совсем не казался странным основной те зис сталинской и д еологии , утверждающи й , что с завершением коллективизации Советско му Союзу удалось осуществить прорыв в наи более передовое общественное устройство , и те перь «мы» живем лучше и разумнее , чем «они» там , в мире чистогана и наживы . Н апротив , это утверждение ка з алось вполне естественным . Вообще вопрос об эволюции коммунистическо й идеологии в советское время и ее ре альной роли в общественных отношениях этого периода — большой теоретический вопрос , связанный с проблемой народных религий в крестьянских обществах и, в частности , в России первых десятилетий XX века . Общим зд есь является то , что народ всегда располаг ает своей собственной системой верований , пов ерий , обычаев и обрядов , которая составляет важный регулятор социальной жизни людей , вн осит какую-то регламен т ацию в его трудную жизнь , а с ней и основу д ля уверенности в будущем . В народной религ ии обычно находится место и для официальн о насаждаемой в обществе веры , которую пол итическая элита навязывает из города . Но э лементы этой веры , будучи приняты в народн о- р елигиозную систему , настолько транс формируются , что нередко сходство с официальн ой догмой остается лишь в словах , терминах , символике . Люди чаще всего не знают п ринятой догмы и не испытывают потребности в таком знании , охотно приспосабливая ее термины и с и мволы к своим д уховным нуждам и повседневным заботам . Такова вкратце теория . Практически же в верованиях советской деревни в 30-е годы присутствуют и языческие образы , вполне р еально помогавшие в прежнем крестьянском труд е (взять хотя бы привязку к ним ка лендаря сельскохозяйственных работ ), и Бог- Христос , и Маркс-Ленин-Сталин . В городах жизнь иная . Здесь нет большой практической потр ебности в языческом элементе народной религии (хотя некоторые остатки обрядов благополучно существуют в российских городах и до сих пор ); с верой во Христа — трудности . Зато в марксизме-ленинизме есть много привычного , понятного и духовно пот ребного . Это и осознание своего социального единства , своего «мы» , причем даже подкрепле нное коммунистической обрядностью (новые коммунис т и ческие праздники , демонстрации , мани фестации , субботники и т . п .); это и прос тое , ясное объяснение , почему «наш» общественн ый уклад лучше и разумнее , чем «их» ; эт о , наконец , и представление о рае , о лу чшей жизни , которая к тому же не где-то в лучшем мире, а вот-вот насту пит именно здесь , именно «у нас» . (В пе рспективе в специальных исследованиях необходимо внимательно рассмотреть , какие слои советски х граждан , в какой мере и для каких практических целей воспринимали новую официаль ную догму , называемую «нау ч ным ком мунизмом» . А от суетных сегодняшних представл ений , что коммунистическая идеология была нав язана партией народу , пора уходить . Такое навязать невозможно .) Не менее интересным представляется вопрос о влиянии крестьянского образа жизни на экономически й и социальный уклад сов етского общества . Крайне незначительная роль товарно-денежных отношений в советской экономике по сравнению с такими регуляторами , как план , госзаказ , централизованное распределение и др ., настолько существенно отличали народн ое хоз я йство СССР от экономики рыночного типа , что советские учебники поли тэкономии с полным основанием оперировали пон ятием «политэкономия социализма» . Другое дело , что при этом много говорилось о преимуще ствах данного типа экономической организации (главным из которых был все тот же фактор уверенности в завтрашнем дне и в социальных гарантиях 35 ) и замалчивались не достатки . Эта крайность породила другую крайность — представление , что экономика может быть только рыночной , и все недостатки советской системы хозяйст ва преодолимы путем решительного перехода к рынку . Лучшим отрезвляющим душем , избавляющим от этой иллюзи и , стала сегодня общественно-экономическая реальность . Но чтобы прекратить метания из крайности в крайност ь , пора , наконец , понять одну простую вещь : экономика советского общества была исторической нормой, и ее специфику надо не порицать , а уразуметь. Слаб ые матери альные стимулы к труду в этой экономике — характерная и в общем объяснимая че рта . Это связано с чисто крестьянскими осо бенностями мотивации трудовой деятельности , объек тивно присутствующими на социально-психологическом уровне . Совершенно неправоме рно усматривать причину низкой производительности и невысоко го качества труда в общественном секторе советской экономики только в слабом материаль ном стимулировании . Ненацеленность крестьянского труда на получение прибыли в сочетании с такими социально-пс и хологическими ха рактеристиками , как стремление к минимизации трудовых затрат и к праздности как одной из высших социал ьных ценностей 36 , поз воляет лучше понять , почему в общественном секторе советской экономики нередко отсутствов ала забота об уборке и сохранении урожая , дорогая импортная техника «доводилась до ума» кувалдой , а отделочные работы в до мах-новост ройках производились «тяп-ляп» . Параллельно должна была существовать кака я-то другая экономик а , в которой бы устранялись все эти из ъяны . Ее не фиксировали и не описывали ни коммунистические , ни западные экономические теории . Наверное , поэтому Т . Шанин вво дит для нее особый термин «эксполярная экономика», т . е . не принадлежащая ни к одному из пол юсов — ни к частнокапиталистической , ни к государственно-коммунистической экономике 37 . Он полагает , что в определенной мере это явление составляет общую черту всех посткр естьянских обществ . Большое число важных соци ально-экономических проблем по инерции решается в них силами членов семьи почти н езависимо от общественной экономики . Слабая с оциальная инфраструктура всегда была характерной чертой советского общества , но незначительна была и общественная потребность в ее развитии . Не принимая в расчет данной особеннос ти эк ономического уклада страны , трудно анализировать развитие ее экономической систем ы . Так , вопреки прогнозам экономистов либераль ного толка советские колхозники и работники совхозов во времена перестройки не броси лись с охотой в пучину частной собственно сти на землю и фермерского предпри нимательства , но предпочли как-то иначе приспо сабливаться к изменившимся условиям . По-видимому , многие из них рассматривали колхозы как некие придатки к своему личному хозяйству и не видели необходимости в отказе о т столь важ н ого страхующего факто ра . Нечто подобное происходило и происходит в городах , где вопреки предсказаниям тех же экономистов о массовой безработице проб лема решается каким-то компромиссным способом . Наконец , чисто по-крестьянски выглядит реа кция советских гор ожан (не говоря уже о селянах ) на действия властей на раз ных этапах советского периода . Тихое , пассивно е сопротивление в пределах возможного , позвол яющее как-то нейтрализовать , а порой и сво дить на нет наиболее одиозные действия па ртийно-политического рук о водства,— «оружи е слабых» , по терминологии Д . Скотта . Скотт писал и о том , что реальное народное отношение к политическому режиму можно и должно отслеживать на уровне ф ольклора 38 . Советский политический анекдот и городская по литическая частушка представляют собой в этом плане не только прекрасный источник для историка , но и свидетельство верности тра дициям а грарного общества . Итак , Маркс был прав : судьба российско го общества в XX веке , действительно , оказалась очень тесно связана с крестьянской общин ой-коммуной . Возьмемся даже утверждать , что пра ктически половину этого века мы существовали в обществе , которо е есть много ре зонов называть «коммунистическим» . Опять парадокс : строили-строили его и не замечали , что в нем и живем . Политические анекдоты в посткоммунистическую пору стали редки — митинги пошли . Но все же один приведу . «Двое больших приверженцев спирт ного стоят в магазине и растерянно крутят в руках только что купленную бутылку в одки , не имея ни рубля на приобретение хоть какой-нибудь закуски . — Слушай , ведь 14 копеек плавленый сыро к-то стоил . — Да-а , прохлопали коммунизм» . Возможно , какие-то вопрос ы в этой статье поставлены слишком прямолинейно и весьма уязвимы для критики . Но это сдел ано намеренно , чтобы привлечь внимание специа листов к данной точке зрения на советский период нашей истории . Я убежден , что э то будет способствовать действительно реа л истическому анализу теперешнего состояния российского общества , который необходим для обоснования более пригодных для него рефор маторских решений Автор Б а б а ш к и н В . В . - кандидат исторических наук , профессор кафедры отечественной истории Всероссийско го сельскохозяйственного института заочного обра зования , заведующий кафедрой гуманитарных дисципл ин Международного открытого гуманитарного универ ситета , специалист в области истории советско го крестьянства и аграрных отношений.
© Рефератбанк, 2002 - 2017