Вход

Социально-экономическое направление на рубеже ХIХ-ХХ вв

Реферат по истории
Дата добавления: 23 января 2002
Язык реферата: Русский
Word, rtf, 854 кб
Реферат можно скачать бесплатно
Скачать
Данная работа не подходит - план Б:
Создаете заказ
Выбираете исполнителя
Готовый результат
Исполнители предлагают свои условия
Автор работает
Заказать
Не подходит данная работа?
Вы можете заказать написание любой учебной работы на любую тему.
Заказать новую работу
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ НАПРАВЛЕНИЕ НА РУБЕЖЕ Х IХ-ХХ ВВ . И.М. ГРЕВС . М.И. РОСТО ВЦЕВ . М.М. ХВОСТОВ. [337] Решающий вклад в развитие социа льно-экономического направления в русском антиков едении был внесен историками - представителями Петербургской и Московской школ . В Петербур ге его зачинателями явились замечательные уче ные И.М.Гревс и М.И.Ростовцев . С первого взгляда , они отличались разительным контрастом : мягкий , лирически-настроенный Гревс совершенно не походил на страстного , бурного , а вре менами и яростного Ростовцева . Их научное развитие определялось различными импульс а ми : у Гревса , который был учеником В.Г.Васильевского и почитателем Фюстель де Кул анжа и Карла Бюхера , определяющим было воз действие новой историко-социологической литературы , у Ростовцева - знакомство с новооткрытыми н адписями . В трактовке явлений экономи ч еской жизни античного мира они руково дствовались совершенно противоположными установками : первый - примитивизирующей классическую древность ойкосной теорией Родбертуса-Бюхера , второй - мо дернизаторским подходом в духе Эд . Мейера . Наконец , обсолютно несхож и ми были их судьбы и в науке , и в жизни : Гревс подвержен был душевным срывам и тво рческим колебаниям , следствием чего явился ра нний его переход от изучения поздней анти чности к собственно медиевистике , Ростовцев п оследовательно , с редкой целеустремленность ю реализовал свою программу постижения с оциально-экономической жизни древнего мира . Первый терпеливо сносил невзгоды , обрушившиеся на русскую интеллигенцию после Октябрьской револю ции , второй наотрез отказался примириться с новыми порядками и , эмигрировав, наш ел на Западе новые возможности для своей творческой активности . Но при всем том у них была общая черта - принадлежность к передовой , западнически-ориентированной русской интеллигенции , высокая общая и научная культу ра , приверженность к традициям Петерб у ргской научной школы и , наконец , высту пление в роли зачинателей в одном и т ом же научном направлении. Первый из них , Иван Михайлович Гревс (1860-1941 гг .), происходил [338] из старинного , хотя и не слишко м знатного и не очень богатого дворянског о рода. 1 Предок его был выходцем из Англии , поступившим на русскую службу еще при Петре І . Будущий историк родилс я в имении отца (близ села Лутовинова Бирючинского уезда Воронежской губернии ), где и провел безвыездно первые двенадцать лет своей жизни . Уже в раннем детстве он пристрастился к чтению русской классики , ко тор а я оказала огромное воздействие на формирование его характера и духовных стремлений . Позднее он поступил в классичес кую гимназию в Петербурге , где под влияние м превосходного преподавателя В.П.Острогорского ув лечение русской словесностью еще более возрос ло. По окончании гимназии Гревс в 1879 г . поступил на историко-филологический факультет Пет ербургского университета . В течение года он колебался в выборе специализации , одно врем я подумывал о новой истории Франции , но на втором курсе под влиянием профессора В .Г.Васильевского окончательно останавливает свой выбор на истории средних веков . Ск оро он погружается в изучение истоков евр опейского феодализма , и это приводит его к специальным занятиям историей переходного вр емени между античностью и средневековьем . В 1 883 г . Гревс окончил университет , п олучив золотую медаль за выпускное (кандидатс кое ) сочинение "Римско-византийское государство в VI в . по новеллам Юстиниана и другим за конодательным сборникам христианских императоров ". [339] Ввиду проявле нных больших спос обностей к ученой де ятельности он был оставлен при университете для приготовления к профессорскому званию . Тем временем , пока шла подготовка к маг истерским экзаменам и собирались материалы дл я диссертации (и то и другое сильно за тянулось ), Гревс начал пре п одавать в различных средних учебных заведениях и , очевидно , уже тогда почувствовал вкус к п едагогической деятельности. Но вот в 1888-1889 гг . магистерские экзамены были сданы . Перед Гревсом открывается пер спектива работы в университете , но прежде , летом 18 89 г ., он совершает первое свое заграничное путешествие . Его маршрут пролегает через Германию , Францию , Швейцарию , Австрию . Особенно сильны были его впечатления от любимых с детства Франции и Парижа , где он завел первые знакомства в западном ученом мире и окунулся в атмосф еру всеобщего почитания великого мэтра - тольк о что скончавшегося Фюстель де Куланжа . С трудами этого замечательного ученого , так много сделавшего в разработке фундаментальных проблем античной и средневековой истории (в частности , антично й гражданской общины и генезиса феодализма ), Гревс был знаком и ранее , теперь же он становится пылким почитателем Фюстель де Куланжа. 2 По возвращении из заграницы , с января 1890 г . Гревс начал чтение лекций в Петербургском университете в качестве приват-доцента . Темой его первого лекционного курса была история го сударства и обще ства в период падения Римской империи . С 1892 г . Гревс начал читать лекции также и на Высших женских (Бестужевских ) курсах . Между тем подвигалась работа и над диссертацией . Стремясь проследить истоки феодал ьных отношений в Западной Европе, Гревс , под влиянием В.Г.Васильевского и по приме ру нового своего кумира - Фюстель де Кулан жа , углубился в изучение социально-экономической истории Римской империи "как почвы , на к оторой [340] вырос средневековый строй ". 3 Прототипом средневековых баронов он полагал римскую знать времени Империи , а так как основ ой мощи и значе ния последней были их поместья , то темой диссертационного исследования стала история крупного землевладения в Риме - как частного , так и императорского. В 90-е годы Гревс дважды побывал в длительных заграничных командировках (1890-1891 и 189 4-1895), во время которых он усиленно раб отал в библиотеках Парижа и Рима , занимаяс ь сбором и изучением материалов для своей диссертации . В эти годы укрепляются его личные связи с французской школой : он завязывает знакомство с учениками Фюстель де Куланжа, выдающимися продолжателями его дела Полем Гиро и Камиллом Жюллианом , с другими крупными учеными , в частности , с известным исследователем римской социальной и духовной жизни Гастоном Буассье и специалистом по латинской эпиграфике Рене Кан ья . Такая преимущ е ственная ориентация на французскую науку была необычной для русских специалистов по классической древнос ти , как правило шедших в русле немецких традиций (исключением был разве что сам основоположник Петербургской исторической школы М.С.Куторга , высоко ста в ивший заслуг и французской романтической историографии ). Это признавал и сам И.М.Гревс , писавший позднее : "Среди всеобщих историков в России я - один из немногих - являюсь последователем фра нцузской , а не немецкой школы . И это св язано с французскими симпат и ями , в ыросшими у меня из самого детства (отзвуки Франко-прусской войны ), а потом из увлечен ия мною книгами Фюстель де Куланжа по истории древней Франции , которые стали появ ляться во время моего студенчества , и из впечатлений моего первого путешествия в Па р иж ". 4 С середины 90-х годов Гревсом публикуют ся в виде о бширных журнальных статей отдельные фрагменты широко задуманного иссле дования по истории римского землевладения во времена Империи. 5 Часть этих этюдов , посвященных развитию крупного частного [341] землевладения , объединенных и изданных в качестве первого тома "Оче рков из истории римского землевладения (преим ущес твенно во время Империи )" (СПб ., 1899), бы ла представлена и защищена им в качестве магистерской диссертации (1900 г .). Второй том , где центральной темой должна была стать история императорского землевладения , автор намер ен был в недалеком будущем представ и ть в качестве следующей , докторской ди ссертации. Магистерская диссертация И.М.Гревса - обширное , обстоятельное ученое сочинение . Оно открывае тся предисловием , где автор формулирует тему своего исследования . Он признается , что и нтерес к изучению социальной истории по здней античности ради , как далее неоднократно будет подчеркиваться , более глубокого понима ния генезиса средневекового строя был внушен ему впервые его университетским наставником В.Г.Васильевским . Первоначальным его намерением было составить "по л ную историю аристократических классов в Римской империи " ( с.ХІ-ХІІ ), но , по зрелому размышлению , он све л свою задачу "к разработке истории крупно й земельной собственности в Риме , субъектом которой именно являлась и до конца ост авалась знать "(с.ХІІІ ). За эт им следует обширное введение , где дается обзор исследований в области социально-экономической истории Рима и справ едливо указывается на их недостаточность , на отсутствие , в частности , исчерпывающей разраб отки аграрных отношений в Римской империи . В предст а вленном здесь обширном историографическом обзоре выделяется ряд пасса жей , имеющих принципиальное значение . Это , в частности , указание на первостепенное значение трудов Фюстель де Куланжа (с .22 слл .), ко торый развил "концепцию о непрерывности истор ического развития " и обосновал "тезис о глубине и продолжительности влияния форм и институтов общественного строя , которые сложились в римском мире , на дальнейшую эволюцию европейских государств ". Изучение пере ходного времени от античности к средневековью привело ф ранцузского ученого "к коренному обновлению вопроса о происхождении феодализма ", а именно - "феодальное землевладение великолепно показано естественно развивающимся в тесном преемстве с аграрными формами и отношениями , вышедшими из римской империи ". Как в и дно из труда Гревса , это положение Фюстель де Куланжа целиком было им воспринято и положено в основу собственного исследования. [342] Другой интере сный пассаж касается воздействия на занятия экономической историей древности со стороны новейшей политэкономи и (с .35 слл ). Автор определенно признает , что "политико-экономические трактаты Карла Маркса и его крупных последователей , а затем вообще пышный совреме нный расцвет экономической литературы , научной и публицистической , различных школ и партий , играли тут в ы дающуюся роль ". Вместе с тем он обращает внимание на " замечающееся теперь крайнее увлечение историко-эк ономическими разысканиями или этюдами ". Он под черкивает односторонность гипотезы "экономического монизма " и в этой связи подвергает резк ой критике недав н о появившуюся кн игу Н.Бельтова (Г.В.Плеханова ) "К вопросу о р азвитии монистического взгляда на историю " (СП б ., 1895). Он упрекает ее автора в недостаточном знании и произвольной трактовке историософск их вопросов , а также в "грубых приемах полемики с проти в никами " (что , как мы теперь хорошо знаем , было характерной чертой марксистской публицистики ), которые "вы зывают протест в каждом писателе , дорожащем хорошими литературными нравами ". Гревс предвидит неизбежный крах материали стического монизма при столкнове нии его с подлинной исторической наукой : "Вряд ли может такая односторонняя доктрина устоять против глубокого и беспристрастного исследов ания прошлого ". Признавая склонность современного человека к идее монизма , историк не и сключает возможности его торжес т ва в будущем , но тогда скорее в виде и деалистического , а не нынешнего , материалистическо го монизма . "Но в настоящее время , - заключае т он , - во всяком случае историк принужден так или иначе допускать множественность действующих в истории и создающих проце с с ее основных факторов ". Для н ас все эти рассуждения крайне интересны к ак первый пример реакции историка-классика на распространяющуюся в ученом мире доктрину марксизма , причем поучительно именно критическо е восприятие этого социолого-философского учения, учет как сильных его сторон , т ак - и еще больше - опасных крайностей. Еще один важный пассаж касается разви тия самой науки древней истории (с .41 слл .). Автор указывает на отрицательные последствия укоренившегося в антиковедении , в особенност и под немецким влиянием , монопольного по ложения классической филологии . При этом анти чная история оказывалась всего лишь вспомогат ельной дисциплиной , "учением о древностях " (Altertumswissenschaft), [343] призванным сл ужить познанию и уразумению текстов древних авторов . Т акая система препятствовала самостоятельному развитию истории и совершенно исключала возможность изучения явлений эконо мической жизни . Эти суждения Гревса - знамение времени . Они шли в русле все более крепнувшего среди специалистов-антиковедов как на Запа д е (пример - Эд . Мейер ), та к и в России (В.П.Бузескул ) убеждения в необходимости комплексного изучения античности - и филологами , и историками . Это вело к с амоопределению науки античной истории , которая могла занять теперь свое равноправное мест о : в изучен и и античности - наряду с классической филологией , а в более об ширном комплексе всеобщей истории - наряду с историей средних веков и историей нового времени. Завершалось введение несколькими общими м етодологическими положениями (с .51 слл .). Выразительно опре деляется не только предмет , но и задача предпринятого исследования : изучение римского землевладения важно "не только д ля познания истории римского мира , но и для уразумения связи между социальным стро ем древности и образованием государства и общества наро д ов новой Европы ", а более конкретно - для решения вопроса "об участии римских начал в эмбриогении сред невекового строя ". Поясняется конкретный метод исследования - посредством отдельных самостоятельны х этюдов , сосредоточенных на толковании каког о-либо важ н ого источника или на изучении какой-либо значимой (в данном плане ) личности . Таких этюдов намечается четыре : 1) воссоздание общей картины римского землевладени я при утверждении Империи по произведениям Горация ; 2) история состояния крупного собственни ка - Т.Помпония Аттика ; 3) общий очерк образования больших поместий в республиканское время и их распространения ко времени утверждения Империи ; 4) организация латифундии на примере хозяйства Плиния Младшего . Два пе рвых , уже опубликованные в виде журнальных ст а тей , отобраны для издаваемого первого тома , третий , часть которого также была опубликована , и четвертый должны вой ти в следующий том . Завершается введение е ще одним важным указанием на общую истори ко-философскую установку автора : его намерением является и з учение как избранного социально-экономического процесса , так и соврем енного ему нравственного и умственного состоя ния людей , равно как и их взаимодействия , - иными словами , обеспечение в историческом исследовании [344] единства социологического и антрополо гическо го подходов. Основное содержание диссертации , состоящее из двух названных выше очерков о римск ом землевладении по Горацию и о состоянии Аттика , отличается полнотой привлечения и доскональностью анализа относящихся к теме материалов . В первом очерке обрисована общая картина земельных отношений в Риме к началу Империи . Автор приходит к выво ду , что заглавной чертой здесь было торжес тво земельного магнатства , а оборотной сторон ой - упадок некогда многочисленного и сильного крестьянства . Что же касается т ого типа средних землевладельцев , который пре дставлен самим Горацием , то слой этот был социально незначимым , поскольку составляющие его владетели , как правило , являлись клиентами все тех же влиятельных магнатов ( так , Гораций был клиентом Мецената ). Во вт о ром очерке на примере Т.Помпония Аттик а показана трансформация земельной аристократии в Риме , а именно - как на фоне разл ожения и гибели значительной части старой республиканской знати явилась к жизни нова я ее поросль , более гибкая , сумевшая присп особитьс я и поладить с новым мо нархическим режимом , а позднее и подчинить его себе. Завершается работа обширным теоретическим заключением . Здесь разъясняется своеобразие изб ранного автором научного метода , сутью которо го является сочетание частных историко-филологи ческих экскурсов , или , как он их те перь называет , индивидуальных этюдов , с общей социологической теорией , каковой для него служит концепция экономического развития Европ ы , предложенная немецкими политэкономами И.-К.Родбе ртусом и К.Бюхером . В особенности К. Бюх ер попытался представить весь ход экономическ ого развития , в зависимости от уровня това рно-денежных отношений , как последовательную смену трех главных типов хозяйства . Первый тип представлен домашним , или ойкосным (от гр еческого oi\ ko" - "дом "), хозяйс т вом , по су ти дела замкнутым на себя и не нуждаю щимся в обмене . Этот тип господствовал в древности и в раннем средневековье (приме рно до конца І тыс . н.э .). Второй тип - городское хозяйство , для которого характерен прямой обмен между производителями и потр е бителями , в особенности же - обмен между городом и примыкающей к нему с ельской округой . Этот тип господствовал в пору развитого средневековья и до начала нового времени (примерно ХІ-Х V вв .). Третий т ип - народное [345] хозяйство , когда развивается производ ство товаров для рынка , а самый рынок охва тывает области новых больших государств и даже выходит за их пределы . Этот тип развивается с образованием обширных национальн ых государств , т.е . примерно с Х VІ-Х VІІ вв. Гревс принимает эту схему , и его н е смущает в идимое стремительное развитие товарно-денежных отношений в античном мире . По его мнению , первоначальные успехи товарн ых (он говорит - "капиталистических ", что в д анном случае одно и то же ) форм хозяйс тва в Риме носили поверхностный характер и длились отно с ительно недолго . То рговля в древнем мире не отличалась разма хом , там не сложилось самостоятельных значимы х классов торговцев и ремесленников , а шир окое использование труда рабов , особенно в крупных поместьях , оставалось преградой для развития товарного ре м есленного и фермерского хозяйства . Напротив , при всех метаморфозах , которым оказалось подвержено крупно е землевладение (в частности , в связи со сменою социального типа его носителей при переходе от Республики к Империи ), оно до конца античности оставалось перв енствующим , а вместе с ним таким оставался и тот тип хозяйства , который оно пред ставляло , именно - замкнутое ойкосное хозяйство . Пережив социальную смуту на грани старой и новой эры , вновь окрепнув и подчинив своему влиянию императорскую власть , земел ь ное магнатство добилось большего : своим самодовлеющим способом хозяйствования он о разрушило постепенно связи , соединявшие вое дино античный мир , и после падения Империи стало абсолютно господствующим слоем - феодал ьной знатью средневековья. Мы так подробно остановились на обзоре труда И.М.Гревса , потому что он и в самом деле , по нашему мнению , представ ляет замечательное явление в истории русской науки всеобщей истории . Нам импонирует и самый метод индивидуальных этюдов , положенны й в основу исследования , и ф а к тическое богатство и скрупулезное изучение пр ивлеченных материалов , и , наконец , проявленный автором интерес к новейшим социологическим те ориям и попытка с их помощью дать общ ее истолкование социально-экономического развития позднеантичного , римского мира. Последнее - отрадное явление , свидетельствующее о том , чт о после длительного периода чисто источникове дческих и фактологических исследований русское антиковедение вновь обратилось к общему ос мыслению исторического процесса. [346] Сказанное отн юдь не означ ает , что все одинаково устраивает нас в труде И.М.Гревса . Небезупре чен стиль изложения : построение разделов - неск олько рыхлое , фразы страдают многословием , вст речаются неуместные в трудах такого рода лирические излияния (ср . конец предисловия , со стр.ХХ I, и окончание заключения , с .618-620). Но главное - достаточно спорны центральные теоретические положения . Заимствованные у Фюстель де Куланжа убеждение в эволюционности пе рехода от античности к средневековью и вы ведение истоков средневекового феодализма из недр Римской империи наталкиваются на очевидный разрыв в исторической жизни Европы в связи с великим переселением народов и варварским завоеванием , разрушившим до известной степени не только традиции а нтичной городской жизни , но , что бы там ни говорили ку л анжисты , и укоре нившуюся систему аграрных отношений . Достаточно напомнить в этой связи о смене этно-соц иального типа знати (к примеру , в Галлии - явление новой , франкской знати ), о новой , в принципе , иерархии социальных отношений , о традициях общинного бы т а у массы варваров , расселившихся на землях рухну вшей Империи. Еще больше сомнений вызывает принятие Гревсом схемы экономического развития , предложе нной К.Бюхером , и соответственное истолкование экономического строя античности и , в частно сти , Римской импер ии как , по сути д ела , замкнутого ойкосного хозяйства . "Между тем , - замечает в этой связи совершенно справе дливо В.П.Бузескул , - теория Бюхера , включающего всю древность в период замкнутого , домашнего , "ойкосного " хозяйства , вызывает сильные возраж ения : о н а слишком прямолинейна ; не считается с фактами , которые ей противоре чат ". 6 Симпатии Гревса к теории Бю хера , возможно , имплицитно восходят к усвоенно му от того же Фюстель де Куланжа пред ставлению об античности как цивилизации sui generis, р адикально отличавшейся от общества новой Евро пы . Но здесь , на наш взгляд , более прав Эд . Мейер , который подчеркивал существе нное сходство античного и новоевропейского ци клов развития по многим параметрам - и в духовной культуре , и в трактовке правовых норм , и , наконец , в развитии товарно-денежных отношений . Спор между сторонник а м и Бюхера и теми , кто пошел за Эд . М ейером , продолжается и по сию пору . Здесь , конечно , не место входить в его истор ию и детали , но наше предпочтение [347] мы скрывать не будем : оно всецело на стороне противников Бюхера - Эд . Мейера и его последователя в Р оссии М.И.Ростовцева. 7 Как бы то ни было , диссертация И.М .Гревса стала замечательным явлением в научной жизни Петербурга и России . Она по достоинству , высоко (хотя и не без н екоторых естественных в таких случаях оговоро к ) была оценена его официальными оппонентами Ф.Ф.Соколовым и Ф.Ф.Зелинским , чье авторитетное м нение подвело черту под публи чным обсуждением нового труда. 8 Успешная защита диссертации открыла Гревс у путь к профессуре : в университете , где он еще раньше занял место умершего В.Г.В асильевского (1899 г .), он был избран профессором по кафедре истории средних веков (1903 г .). П араллельно продолжалась его деятель ность и на Высших женских курсах , где он так же был профессором и даже - в течение м ногих лет - деканом историко-филологического факуль тета. Казалось , ученая карьера И.М.Гревса вполне определилась , однако очень скоро произошел досадный творческий срыв . В 19 02 г . в журнале "Klio" немецкий исследователь Отто Гиршфель д опубликовал статью об императорском землевл адении в Риме, 9 в которой в какой-то степен и предвосхитил содержание задуманного Гревсом второго тома "Очерков из истории римского землевладения ". Огорчение Гревса было столь велико , что он отказался от мысли пр одолжать далее свое исследование. 10 Порвав с античнос тью , о н обратился к средневековью , сначала раннему , затем классическому , занимался различными те мами - феодализмом во Франции , итальянскими гор одскими коммунами , культурой предренессанса (Данте ), но нигде уже не добивался [348] таких существенных резуль тат ов , как это было в области агра рной истории Рима . Неудовлетворенность собственной научной рабо той толкала Гревса к погружению в педагог ическую деятельность , к которой , впрочем , он всегда испытывал большое влечение . В универ ситете он много занимался органи зацией специального медиевистического кабинета , приспособ ленного для самостоятельной научной работы ст удентов ; с большой тщательностью разрабатывал и вел как в университете , так и на Бестужевских курсах специальные исторические с еминары (или , как тогда го в орили , семинарии ); наконец , разрабатывал маршруты и проводил для своих учеников исторические э кскурсии по городам Италии с тем , чтобы воочию познакомить их с памятниками западн ого средневековья . После Октябрьской революции , когда путешествия на Запад стал и невозможны , он увлекся отечественным кр аеведением и специально - петербургским , став з десь основоположником оригинальной историко-культурно й экскурсионной школы. Все эти занятия , ценные сами по се бе , отвлекали Гревса от большой научно-исследо вательской ра боты . От антиковедения он , во всяком случае , надолго отошел , и толь ко в конце жизни вновь пробудился в н ем интерес к сюжетам , которые так захватыв али его в молодые годы . В 1936 г . он по лучил предложение от Института истории АН СССР подготовить переиздание своих " Очерков из истории римского землевладения ". С охотою вернулся он к теме своего бол ьшого диссертационного исследования и занялся его переработкой и расширением . Как когда-то и было задумано , труд должен был сост оять из двух томов . "В первый том , - с в идетельствует Б.С.Каганович , - кроме пе реработанных и сокращенных очерков о Горации , Аттике и Петронии вошли новые статьи "Марк Порций Катон Старший и начала кру пной земельной собственности в римской Италии " и "Сенека-философ и судьба его земельного состо я ния ". Второй том был был весь написан заново и включал работы "Плиний Младший как землевладелец и как общественный тип ", "Развитие императорского земл евладения в римском мире и его социально-п олитическая роль " и "Римская Галлия в IV и V вв . (судьбы аграрн о го и социаль ного строя на Западе и распадение Римской империи )". Последние два очерка также не отступают от типа "экономических биографий "; первый из них содержит историю состояния Августа и его семьи , второй трактует о галльских [349] магнатах-литераторах Авзонии , Паулине Ноланском и Аполлинарии Сидонии ". 11 Е.Ч .Скржинская и Б.С.Каганови ч свидетельствуют , что Гревс практически дове л свой труд до конца, 12 однако опубликованным оказался лишь небольшой этюд из истории императорског о землевладения времени раннего Принципата (ч асть второго очерка из состава 2-го тома ). 13 Посмертно была издана другая книга Гр евса - прекрасно написанная научно-популярная моног рафия о Таците. 14 Гревс испытывал давнишний инте рес и симпатию к творчеству в еликого римского историка. 15 В своей книге он представил жизнь и литературную деятельность Таци та на широком историческом и культурном ф оне , а в конце дал взвешенную оценку е го трудам , свободную от крайностей как мод ной в новое время критики , обвиняющей римс кого историка в непонимании исторического про цесса и п оложительного значения Имп ерии , так и обветшалой прямолинейной апологии . Еще один персонаж римской истории , чрезв ычайно привлекавший Гревса , - Августин . Жизнь и деятельность этого великого христианского фи лософа , возросшего на античной почве , но в озвещавш е го истины нового времени , были темой исторического семинара , который Гревс вел на протяжении ряда лета (1912-1915 гг .). Свидетельством этого интереса к Августину осталась большая энциклопедическая статья , котора я и по объему , и по содержанию , и п о тональн о сти далеко выходит за рамки своего жанра. 16 В высшей степ ени яркой и прим ечательной оказалась судьба другого родоначальни ка социально-экономического направления в русском антиковедении Михаила Ивановича Ростовцева (1870-1952 гг .). В ней , как в капле воды , отразил ся бурный процесс духовных исканий , обществен ных и политических перемен , который так характерен для истории России конца прошлого и особенно всего [350] нынешнего столетия . Мало того , общий процесс радикальных перемен н е просто отразился на внешних обстоятельствах жизни ученого , но еще и произвел во внутр еннем его мире , в его научном творчестве такую существенную и , как оказ алось , плодотворную трансформацию , что это ста ло основанием нового научного подъема , неверо ятной по масштабам духовной реализации , преоб разовавшей , в свою очередь , и личную судьб у Рост о вцева и , благодаря его трудам , лик современной науки об античности. Но чтобы по достоинству оценить феном ен Ростовцева , нужно , конечно , подробнее ознако миться с его жизнью и деятельностью . До недавнего времени это была непростая задач а . Подробной своей авт обиографии или к аких-либо мемуаров М.И.Ростовцев , насколько мы з наем , не оставил . Известным восполнением недос тающих первоисточников могло бы быть своеобра зное духовное завещание , с обзором собственно й научной деятельности , которое Ростовцев сос тавил в 19 4 1 г . и передал своему американскому ученику С.Б.Уэллсу , но оно н ам недоступно . Дореволюционная русская историогра фия успела откликнуться на ученую деятельност ь Ростовцева лишь несколькими рецензиями на отдельные его труды да весьма краткими и к тому же не м ногочисленными общими обзорами. 17 В советское время имя Р остовцева как "белоэмигранта " оказалось фа ктически под запретом . За весьма сжатым об зором его научных заслуг в труде В.П.Бузес кула , по существу примыкающем еще к дорево люционной историографической традиции, 18 последовала длительная полоса молчания , прерываемая лишь изредка критическими выходками самого резкого свойства . И только в 1969 г ., с публикацией небольшой заме тки В.И.Кузищина , обозначился поворот к более взвешенной позитивной оценке творчества велико го ученого. 19 Этот поворот нашел свое отр ажение и в вышедшем под редакцией того же В.И.Кузищина коллективном пособии "Историогра фия античной истории ", где , впрочем , замеч ания о Ростовцеве носят по необходимости весьма сжатый характер. 20 [351] Иначе обстоял о дело с зарубежной литературой , где имя Ростовцева рано стало известно и где своевременно было оценено значение его нау чных свершений . Это и достаточно информативна я статья русского историка-эмигранта Г.В.Вернадског о , о публикованная еще при жизни Ростов цева и недавно переизданная Х.Хайненом в п ереводе на немецкий язык, 21 и целая серия некрологов и воспоминаний , среди которых выделяются своею обстоятельностью и глубиною оценок статьи упомянутого уже С.Б.Уэллса и А.Момильяно. 22 Своеобразным синтезом зарубежных публикаций о Ростовцеве являются обширные обзоры его жизни и научной деяте льнос ти , составленные французским историком Ж.Андро и приложенные , вместе со списками трудов Ростовцева , к недавно вышедшим французским изданиям его капитальных трудов "Социально-экономи ческая история Римской империи " и "Социально-эк ономическая история эл л инистического мира ". 23 Но вот , наконец , тронулся лед и в самой России . В 1989 г . Ленинградским от делением Института археологии АН СССР была проведена конференция , посвященная памяти М.И.Ро стовцева, 24 и с [352] того же года в "Вестнике древне й истории " началась публикация сначала обнару женных в ЦГИАЛ В.Ю.Зуевым рукописных заготовок Ростовцева ко второму тому его труда "Скифия и Боспор ", а затем и цело й серии материалов о самом ученом . Кульмин ацией этого процесса стало роскошное издание , осуществленное под руководством академика Г. М.Бонгард-Левина и озаглавленное "Скифский роман ". 25 Здесь даны обзоры архивного наследия Ростовцева , в специальных статьях прослеживаются этапы е го жизненного пути и его отношения с выдающимися деятелями науки и культуры , публикуются подборки пи сем Ростовцева к разным лицам и конспекты отдельных его публичных лекций . Это издан ие , в подготовку которого , помимо самого Б онгард-Левина , огромный вклад в несли молодые петербургские ученые В.Ю.Зуев и И.В.Тунк ина , является богатейшим , поистине неисчерпаемым источником сведений о крупнейшем русском а нтиковеде ХХ в. 26 Опираясь на имеющиеся теперь в нашем распоряжении материалы , можно дать достаточн о полную характеристику ученой деятельности М .И.Ростовцева . Однако п режде необходимо поз накомиться с его биографией , поскольку в о бстоятельствах его жизни , в его происхождении , воспитании , усвоенных общих воззрениях и научных традициях , в его общественных и л ичных связях , наконец , в испытаниях , выпавших на долю его страны, людей его круг а и его самого , - во всем этом , что составляет личную судьбу человека , мы найдем разъяснения особенностям научного творчества Ростовцева . Здесь кроется разгадка направленнос ти его ученых разысканий , концептуального сод ержания его работ , нак о нец , даже формы их литературного воплощения . При этом еще раз подчеркнем , что жизнь Ростовцева , замечательная сама по себе , интересна ещ е и как своеобразное зеркало , в котором отразилась судьба целой социальной группы - русской буржуазно-дворянской интелл и генци и на исходе ХІХ и в начале ХХ сто летия. Михаил Иванович Ростовцев родился 29 октябр я (10 ноября нового стиля ) 1870 г . в Житомире в семье учителя местной гимназии . [353] Его прадед Павел Ростовцев был купцом , выходцем из Ростова Великого (откуда и проз вище ), и пр инадлежал к низшему городскому сословию мещан . Но уже его дед Яков Павлович Ростовц ев сумел получить университетское образование , стал учителем , а затем и директором гим назии и дослужился до чина тайного советн ика , получив благодаря этому права потомственного дворянства . А отец будущег о ученого Иван Яковлевич Ростовцев был уж е потомственным интеллигентом и дворянином и сделал большую карьеру , дослужившись до д олжности попечителя учебного округа (в Оренбу рге ) и чина действительного тайного советн и ка. По своему происхождению будущий историк принадлежал , таким образом , к буржуазно-дворян ской служилой интеллигенции , а через нее б ыл , что называется , кровно связан с той социальной группой - верхушкой городской буржуа зии , интерес и симпатии к которой опр еделили позднее социальную направленность всего его научного творчества . Современный исследователь "русской подосновы " Ростовцева Марин ус Вес отлично показал , как сквозь картину жизни Римской империи у Ростовцева отчет ливо проступает та русская среда , к к о торой он сам принадлежал , и к ак в жизненных установках дорогой его сер дцу римской городской буржуазии сквозит тот набор ценностей , которые он сам исповедов ал . "В своей "Социально-экономической истории Римской империи , - замечает Вес , - Михаил Росто вцев оп исывает падение Римской республики и основание принципата Августа и его преемников как процесс , посредством которого нация фермеров , руководимая полуфеодальными лен длордами , стала трансформироваться в в капита листическое и все более урбанизированное госу д а рство . Городская буржуазия играла все более важную роль , между тем как старая знать постепенно , но неуклонно отодв игалась в сторону . Политика , однако , до пор ы до времени была оставлена в распоряжени и знати . Для того , чтобы смягчить какие-либ о возможные по т рясения во время этого процесса , было необходимо иметь сильн ую и хорошо организованную центральную власть . Ростовцев постоянно подчеркивает ту мысль , что императоры , как правило , поддерживались городской буржуазией в провинции . Эта последн яя была главной с илой в империи во времена Флавиев и Антонинов , или , к ак называет этот режим Ростовцев , "просвещенно й монархии ". Принципат II века в особенности является в его глазах триумфом "образованных классов ". Ключевые слова в его описании - "дисциплина ", [354] " долг ", "служба государству " и "повиновение ". Все эти понятия были исполнены для Росто вцева вполне определенного внутреннего смысла . Все это , возможно , более говорит о самом Ростовцеве , его семье и среде русской "буржуазии " Х IХ в . вообще , чем о город ской элите Римской империи . Согласно Ростовцеву не столько рождение и состояние , сколько личные качества , умение и интелл ектуальные способности были необходимы для на значения на административную должность в Риме II века ". 27 Социальной и политической ориентации того класса , к которому принадлежал Ростовцев , соответствовали и те интеллектуальные инте ресы и , в частности , то предпочтение класс ическому образованию , которые были характерны для официальных верхов и связанной с ними части русской дореволюционной интеллигенции . Как и его дед и отец , Ростовцев обуча лся в классическ о й гимназии снача ла в Житомире , а потом в Киеве . Более того , у него рано пробудился особенный , специальный интерес к классической древности , свидетельством чего стало написанное еще в гимназические годы сочинение "Администрация римских провинций во времена Цице рона ", в котором уже обнаружилось характерное для Ростовцева направление научной мысли. 28 Не удивительно , что по окон чании гимназии он поступил на историко-филоло гический факультет Киевского университета , где стал специализироваться по классической древно сти . Наставниками Ростовцева в Киевском универ ситете были хорошие специалисты : классики Ю.А.Кулаковский и А.И.Сонни (первый скорее - ис торик , а второй - филолог чистой воды , заним авшийся , в частности , Дионом Хрисостомом ) и знаток древней русской (малороссийской ) истории и археологии В.Б.Антонович . Хотя сам Р остовцев позднее отзывался о своих к иевских профессорах довольно скептически, 29 а Кулаковского даже третировал за его будто бы неудачные занятия ке рченскими древностями, 30 нельзя сомневаться в том , ч то эти ученые могли оказать на него и звестное воздействие , может быть , даже направи ть его интересы на изучение [355] тех проблем , которые п озднее стали заглавными в его н аучной деятельности . По справедливому замечанию В.Ю.З уева , Антонович мог пробудить в молодом Ро стовцеве интерес к древностям юга России , к проблеме древнейших в этом районе этно-к ультурных взаимодействий , а Кулаковский - поддержат ь и развить интерес к фин а нсо во-административной системе Римского государства , равно как и к античной декоративной живоп иси. 31 Напомним , что Кулаковский сам занимался вопросами экономической истории Рима , а с другой стороны , проявлял живой ин терес к помпейским фрескам , а позднее такж е и к росписям керченских склепов. Два года Ростовцев проучился в Киевском университете (1888-1890), а затем , в связи с назначением отца в Оренбург , перевелся в Петербургский университет , где пробыл еще два года (1890-1892). В Петербургском университете н овыми его наставниками стали выдающиеся специ алисты - п рофессор всеобщей истории Ф .Ф.Соколов , бывший , как мы знаем , зачинателем в России нового , эпиграфического направления , его коллеги филологи-классики И.В.Помяловский и П.В.Никитин , тоже обратившиеся к эпиграфически м занятиям , а также молодой еще тогда преп о даватель , ученик Соколова В.К.Ернш тедт , позднее ставший крупнейшим специалистом по греческой палеографии . Особенная близость установилась у Ростовцева с профессором Ф.Ф.Зе линским , одним из самых глубоких знатоков древней греческой и латинской литературы и языческой религии , блестящим лектором и пропагандистом античной культуры . Ему Р остовцев был обязан своим совершенным знанием античной литературной традиции , умением пред ставить творчество древних писателей в контек сте идей и настроений , характерных для их эпохи , наконец , вкусом к религиозн ым древностям . Тогда же , в годы обучения в Петерб ургском университете , Ростовцев сблизился и с другим корифеем дореволюционной русской наук и , выдающимся знатоком византийского и древне русского искусства академиком Н.П.Кон даковым , который приобщил его к таинству иконографи ческого анализа . Увлечение методом и личность ю Кондакова было столь сильным , что Ростов цев и его университетские друзья С.А.Жебелев , Я.И.Смирнов и Б.В.Фармаковский составили небольшо й кружок "фактопоклонн и ков " (как он и сами себя называли ), объединенных общим интересом к памятникам древнего изобразительного искусства и общим же почитанием учителя [356] - Кондакова . Сложное переплетение интересов к античной со циальной истории , к античному городу и иск усству н ашли отражение в увлечении Ро стовцева темою Помпей , чьей историей он ст ал заниматься еще в студенческие годы . По окончании университетского курса в 1892 г . о н на свой счет совершил первую поездку за границу и посетил Италию и , конечно , Помпеи. Между тем на чалась его самостояте льная преподавательская и ученая деятельность . Хотя по окончании университского курса он был зачислен в аспирантуру , или , как т огда выражались , "был оставлен при университет е для приготовления к профессорскому званию ", начать службу в университете (и , следовательно , получать жалованье ) до сдачи магистерских экзаменов было невозможно . Обычно в таких случаях будущие профессора зарабат ывали себе на жизнь преподаванием в средн их учебных заведениях , и Ростовцев , хотя о н мог рассчитывать на п оддержку семьи , не стал исключением : три года (1892-1895) он провел преподавателем в царскосельской Никол аевской гимназии , славившейся прекрасной постанов кой классического образования (напомним , что о дно время директором этой гимназии был бл изкий друг Ф.Ф. Зелинского , филолог-классик , переводчик и поэт И.Ф.Анненский ). Тем временем он сдал магистерские экзамены , после чего получил от университета ставшую уже трад иционной для молодых петербургских классиков командировку за границу для завершения своей професс и ональной подготовки . Годы заграничной стажировки (1895-1898) составили важный этап в формировании Ростовцева как ученого . За границей он много потрудился и для совершенствования своих знаний , и для установления контактов с западноевропейски ми учеными , и д ля выбора тем будущ их научных работ . Летом 1895 г . он совершил поездки по Анатолии и Греции , затем нап равился в Рим , где усиленно работал в библиотеке Германского Археологического института и свел близкое знакомство с Августом М ау , руководителем раскопок в Помпеях . Зиму 1895-1896 г . он провел в Вене , работая в семинарах археолога Отто Бенндорфа и эп играфиста Евгения Бормана . Последний обратил его внимание на тему государственного откупа в Риме , побудив заняться одной надписью из Галикарнасса от ІІ в . н.э., содержавшей сведения об откупщиках - сборщ иках портовых пошлин в провинции Азии . Лет ом 1896 г . Ростовцев совершил поездку в Испан ию , примкнув к направлявшейся туда группе друзей [357] во г лаве с Н.П.Кондаковым . Зимой 1896-1897 г . он работа л в Национальной библиотеке и в Каб инете медалей в Париже , где свел знакомств о с известным нумизматом Эрнестом Бабелоном и подружился с Морисом Пру , вместе с которым занялся изданием и исследованием древних коммерческих пломб . Летом 1897 г . - поезд ка в Тунис и Алжир , зате м пр ебывание и работа в Лондоне , где он по знакомился (по-видимому , именно тогда ) с издател ями египетских папирусов Б.П.Гренфеллем и Дж.Ма гаффи , и снова Париж . Наконец , в 1898 г ., пре жде чем вернуться в Россию , - новая поездка по странам Средиземноморья. К э тому надо добавить интенсивную переписку и многочисленные заочные знакомств а , в частности с учениками великого Моммзе на Отто Гиршфельдом и Ульрихом Вилькеном , которые и сами были выдающимися специалистами : первый - по проблемам римского имперского управле н ия , а второй - по папиро - и остракологии и истории эллинизма . Знак омство с этими представителями западноевропейско й науки сыграло большую роль в становлени и Ростовцева как ученого , равно как и в дальнейшей его научной карьере . Заметим в этой связи , что кр у пнейшая и з работ Ростовцева , увидевших свет до рево люции в зарубежных изданиях , - его "Исследования по истории римского колоната " - была напеч атана в издававшейся У.Вилькеном серии ученых трудов - в приложении к так называемому "Архиву по папирологии и ро д ств енным дисциплинам ". Современному историографу бросается в гла за особенная связь молодого Ростовцева с немецкой наукой , но в этом ничего удивител ьного не было . Германия являлась ближайшим западным соседом России и русское антикове дение складывалось под с ильнейшим воздейс твием немецкой науки . В особенности это во здействие ощущалось в Петербурге , и оно до стигло своего апогея к исходу Х IХ сто летия , когда немецкая наука по классической древности добилась безусловно лидирующего поло жения в мировом антиковеден и и . Для Ростовцева в бытность его за границей контакты с такими немецкими учеными , как О.Гиршфельд , У.Вилькен , а затем еще и У.Ви ламовиц-Меллендорф и Эд . Мейер , были тем бо лее естественными , что они шли в русле уже сформировавшегося у него собственного нау ч ного интереса , и они оказались для него тем более продуктивными , что он никогда не становился безусловным , рабск им приверженцем какой-либо одной национальной школы. [358] Но не тол ько кабинетная наука об античности , на как ом бы высоком уровне она ни находи лась на Западе , оказала благотворное в оздействие на молодого русского ученого . Важн о было и непосредственное приобщение к ку льтуре средиземноморских стран , где на каждом шагу можно было натолкнуться на впечатля ющие остатки античности , где элементы древней цивилизации продолжали жить не то лько в живописных развалинах , но и в п ланировке поселений и жилищ , в языке и обычаях местного населения - греков , итальянцев , французов , испанцев , жителей Северной Африки . Для Ростовцева современный средиземноморский город стал реальной опорой и ис точником вдохновения в живой работе мысли , старающейся воссоздать черты античной городско й цивилизации . Он полюбил эти южные города и никогда уже не мыслил ни жизни своей , ни работы вне живой связи с ним и . Арнальдо Момильяно , личн о знавший Ростовцева , замечает по этому поводу : "Быт ь может , качеством , наиболее примечательным в нем , была его любовь к уличной жизни . Улицы , сады , многообразная наружная деятельно сть средиземноморского города взывали к нему самым непосредственным образом. Можно б ыло видеть , что его любовь к классической истории была внушена его личным знакомст вом и его большой любовью к современной южной жизни , будь то в Средиземноморье или в Анатолии . Помпеи были его любимым городом с юности . Позднее он влюбился в Остию и Большую Лептис . А откр ытие другого города - Дуры на Евфрате - было одним из величайших свершений в его жизни ". 32 Вообще годы заграничной командировки были замечательным периодом в жизни Ростовцева . Он был молод , его любознательность , энергия и работоспособность не знали пределов , мо зг его без устали впитывал но вые знания и впечатления . Он установил контакт со многими европейскими специалистами и ст ал своим человеком в крупнейших центрах з ападного антиковедения - Риме и Вене , Париже и Лондоне . Его статьи с 1896 г . непрерывно появлялись в западноевропейских издан и ях - в венских "Археолого-эпиграфических соо бщениях ", в "Сообщениях Германского археологическог о института (в Риме )", в парижском "Нумизмати ческом обзоре ", в берлинском "Филологе ", в "С борнике по археологии и истории Французской школы в Риме " и др ., - и е г о имя все более становилось известным в ученом мире . Но самое главное : он стремительно [359] расширил сферу своих научных интересов и занятий и , сохраняя верность общему направлен ию - исследованию социальной жизни Римской имп ерии , осуществил ряд глубоких р азработок по разным линиям . Картина древнего римско го города по раскопкам в Помпеях , админист ративное управление и откупная система в Римской империи , коммерческая жизнь (в частнос ти . по свинцовым пломбам-печатям ) и аграрные отношения в эллинистическо-рим с ком мире - вот те безусловно важные темы , котор ые были затронуты им в годы заграничной стажировки и которые в большей или мен ьшей степени остались главными для него и в последующее время. В Россию Ростовцев возвратился совершенно сложившимся специалистом . В 1898 г . он н ачал преподавать в качестве приват-доцента в Петербургском университете и одновременно на Высших женских (Бестужевских ) курсах . Его предметами были латынь (чтение древнего автор а ), римская история и специальный семинар , по-видимому , по римск и м древностям . Его ученая карьера развивалась стремительно : в 1899 г . он защитил магистерскую диссертацию (об откупной системе в Риме ), в 1903 - докторску ю (о римских тессерах ). Число публикуемых и м работ неуклонно возрастает , скоро он ста новится одной из с амых авторитетных фигур в научном мире Петербурга . С 1901 г . он - профессор Петербургского университета , в 1908 г . становится членом-корреспондентом , а в 1917 - действительным членом Российской Академии на ук . Наряду с преподавательской и научной д еятельно с тью он все более активно е участие принимает в общественной жизни : после 1905 г . примыкает к кадетской партии и становится ее видным деятелем , активно со трудничает в больших литературных и научно-по литических журналах , таких , как "Вестник Европы ", "Мир Бож и й " и "Русская мысль " (оба первых издавались в Петербурге , а п оследний - в Москве ). В общественной деятельност и активную помощь ему оказывает его жена Софья Михайловна Ростовцева , урожденная Куль чицкая (Ростовцев женился на ней в 1901 г . и счастливо прожил с ней до к онца своих дней ). Дом Ростовцевых становится одним из важных центров научной и лите ратурной жизни в Петербурге . Нас , естественно , более всего интересует научная деятельность М.И.Ростовцева , которая с первых шагов оказалась отмечена не просто кру пными достижениями , но совершенно новым - новаторским в полном смысле слова - качеством . Действительно , в истории [360] русской науки об анти чности с именем Ростовцева более чем с чьим-либо еще связано формирование того акт уального социально-экономического направления , к оторому суждено было стать заглавным в на уке ХХ в . В сравнении с научным творче ством Ростовцева вклад других зачинателей это го направления , таких , как И.М.Гревс и М.М.Хв остов , оказывается гораздо более скромным , и они все отступают в тень е г о поистине колоссальной фигуры. Характерный для научных занятий Ростовцев а особенный интерес к социально-экономической истории античного мира первоначально реализовалс я на римском материале . Экономической жизни древнего Рима были посвящены обе его д иссерта ции , изданные по тогдашнему обыкно вению в качестве самостоятельных больших моно графий : магистерская диссертация - "История государ ственного откупа в Римской империи (от Авг уста до Диоклетиана )" (СПб ., 1899) и докторская - " Римские свинцовые тессеры " (СПб., 1903). Обе оп ирались на материал , собранный и изученный Ростовцевым в значительной степени еще в годы его заграничной стажировки : подступом к первой послужила публикация им новонайденно й галикарнасской надписи , содержавшей сведения о деятельности откупщи к ов в Ма лой Азии , содержание второй непосредственно п римыкало к изданию свинцовых пломб , осуществл енному Ростовцевым совместнос М.Пру . В магистерской диссертации Ростовцевым бы л внимательно исследован важнейший элемент эк ономической политики античного госу дарства - откупная система . Начав с самых ранних свидетельств об откупах в классической Греции (в частности , в речи "О мистериях " афин ского оратора конца V в . до н.э . Андокида ), охарактеризовав затем ситуацию с откупами в эллинистическом Египте и республи к анском Риме , он напоследок подверг сам ому обстоятельному анализу данные об откупной системе в Римской империи - сведения , соде ржащиеся как в литературной традиции , так и в эпиграфических и папирусных документах и относящиеся как к собственно Риму , та к и к вошедшим в ег ue состав Египту и Иудее. Замечательны зрелость и ясность мысли , отличающие этот первый большой труд молодо го ученого (Ростовцеву тогда не было еще и 30 лет ). Свою задачу он видит прежде всего в изучении тех "следов ", т.е . тех документальных с видетельств , которые остави ло по себе развитие откупной системы и постепенно сменявшей ее практики более или менее непосредственного взимания налогов имп ерским [361] чиновным аппаратом . Посредством скрупулезного источникове дческого анализа удается показать и общ ие контуры традиционной откупной системы , вкл ючая деятельность компаний публиканов , и те модификации , которые для оздоровления экономики вносили в эту систему императоры , использ уя для этого и возможности полисной (муниц ипальной ) структуры римского о бщества и опыт эллинистической монархии . При этом автор отлично сознает важность исследуемого им вопроса . "Распространяться о том , - пишет он , - какое значение имеет экономическая ист ория человечества для понимания его судеб , излишне ; не надо настаивать и на том , каким важным показателем экономической жизни народа является его финансовая адм инистрация . Базу же финансовой администрации составляют агенты взимания , способ взимания с тоит в тесной и непосредственной связи с экономической жизнеспособностью народ а , и если это откуп , то нет ничего важнее для выяснения себе экономического состояния страны , как уразуметь , какая форма откупа господствует в стране , в какие отношения становится государство к свободным предпринимателям , в какой мере оно регулиру ет и напр а вляет их деятельность " (Предисловие , с.Х-Х I). Но он не только хорошо представляет себе заглавное значение экономики в жизни общества - он отдает себе отчет также и в том , каким сложным историческим целым было Римское государство и как важно различать в его структуре и политике традиции , восходящие к эллинскому полису и эллинистической монархии , с одной стороны , и начало собственно римское , с другой . " Римская империя , - поясняет он , - создалась из таких диспаратных элементов , вобрала в себя государственную ж изнь стольких нар одов , что в истории тех ее учреждений , которые касаются жизненного нерва каждой из этих частей , мы необходимо должны искать и найти элементы прежнего , элементы госуд арственной мудрости доримского времени . Римское государство основалось на двух глав ных формах античной государственности : на элл инской политии и на эллинистической монархии , слившей элементы политии с восточным тер риториальным единовластием . Эти основы вобрала в себя Римская империя : Римская республика есть высшее развитие греч е ской политии , Римская империя - распространение принц ипов эллинистической монархии на весь греческ ий , италийский и варварский мир , подразумевая под варварами и носителей старой восточн ой культуры и свежие кельто-германские народн ости . Отделить элементы [36 1] эллинской политии и эл линистической монархии от того , что было п родуктом чисто римской государственной мудрости , указать на то , как из этих элементов создалось то , что мы зовем римским го сударственным откупом императорского времени , яви лось второй нашей задачей " (там же , с. Х I). Другой аспект экономической жизни древнег о Рима и другой круг источников затронуты в докторской диссертации Ростовцева . Здесь специальному изучению подверглись римские свин цовые тессеры - своеобразные жетоны , широко рас пространивш иеся в обиходе со времен А вгуста и служившие заменителем денег , своего рода контрамарками или ордерами . Они испо льзовались государством при раздачах народу х леба или денег , но также и частными ли цами и корпорациями в их разнообразных от ношениях с клиентам и . Этот материал , должным образом препарированный , проливает д ополнительный и подчас весьма яркий свет на экономическую жизнь и повседневный быт древнего римского общества . Введение его в оборот - несомненная научная заслуга Ростовце ва. Магистерская и докто рская диссертации Ростовцева заложили прочное , поистине фундам ентальное основание его занятиям римской исто рией . В последующие годы он с успехом продолжал исследования в первую очередь админ истративного управления и финансовой политики Римской империи . Зд е сь , помимо б ольшой критической рецензии на книгу (магисте рскую диссертацию ) своего коллеги , петербургского историка Э.Д.Гримма о развитии римской им ператорской власти, 33 выделяется целый ряд статей по сюжетам римской экономической истории , о публикованных в специальных зарубежных энциклопе диях : "Conductor" - в "Э пиграфическом словаре римской древности " Э . де Руджьеро , "Congiarium", "Ab epistulis", "Fiscus" и "Frumentum" - в "Реальной энциклопедии науки классической д ревности " Паули - Виссовы . Тот , кто пользовался энциклопедиями такого рода , знает , что пу бликуемые в них статьи являют собо й подлинные минимонографии , знакомство с кото рыми составляет непременное условие для всяко го , кто вновь пожелал бы обратиться к этим сюжетам . Другая серия статей на схожи е или иные сюжеты римских государственных древностей была опу б ликована Росто вцевым в русских энциклопедических словарях : " История города Рима ", "Сенат римский ", "Форум ", "Царская власть в Греции и Риме ", "Эдилы ", "Юлий Цезарь " - в "Энциклопедическом [363] словаре " Брокгауза - Ефрона , "Август ", "Ауспиции ", "Вилла ", "В орота городские и триумфальные ", "Колонат " - в "Нов ом энциклопедическом словаре ". Эти статьи нося т более популярный характер , но и они полезны , особенно для начинающего историка, Параллельно продолжались и развивались ис следования по двум другим аспектам р и мской истории , составлявшим - при видимом отлич ии - своеобразное диалектическое единство . С од ной стороны , следуя усвоенному еще в студе нческие годы интересу к "живой ", предметной античности , представленной в археологических ос татках , в развалинах древни х поселен ий и жилищ , в памятниках древней архитекту ры и изобразительного искусства , Ростовцев пр одолжал внимательно следить за работами архео логов , особенно в Италии . Он живо откликал ся на все новые находки как в любимых им Помпеях , так и в самом городе Ри м е , в своих публикациях стараясь со всею возможною точностью воссоздать о блик римского дома и сельской усадьбы , рав но как и города в целом - маленького , м униципального , каким являлись Помпеи , и столич ного центра , каким был Рим. 34 Итоги этих увлечений и изыс каний нашли отражение отчасти в популярных брошюрах "Рим ский дом " (СПб ., 1902) и "Древ ний город Рим " (СПб ., 1910), а еще более в обстоятельной монографии "Эллинистическо-римский ар хитектурный пейзаж " (СПб ., 1908), отдельные разделы к оторой посвящены городской истории Рима (Пала тин ) и Помпей , сельским виллам и с акрально-гробничным сооружениям. Воссоздавая архитектурный облик римского города , а вместе с тем и картину жизни городских слоев римского населения , которые возбуждали в нем особенный интерес и симпатии , поскольку в них он видел анал ог близким ему городски м слоям соврем енного русского общества , Ростовцев , однако , не оставлял без внимания и всегдашний антип од городу - крестьянство . И здесь , явно откл икаясь на актуальнейшую тему русской действит ельности , он с особым вниманием занялся ра зработкой проблемы кол о ната , стремясь понять судьбы едва ли не самого мног очисленного класса сельского населения Римской империи , природу его закрепощения , столь , [364] казалось , сходную с недавно еще крепостным состоянием русс кого крестьянства . Поначалу Ростовцев коснулся этой темы в ряде статей общего ил и предварительного характера, 35 а затем появилась и моногра фия , к неудобству для русского читателя ср азу же и только в немецком издании , мо нография , которая до сих пор остается едва ли не самым фундаментальным трудом по истории колоната : "Studien zur Geschichte des romischen Kolonates " (Leipzig-Berlin, 1910). И вот что замечательно : как в римс ком архитектурном пейзаже , так и в колонат е Ростовцев осознанно принимал в расчет р оль исторических традиций , силу воздействия , к оторое оказывала на Рим цивилизация эллинизма . Сопоставляя сходные формы социальной ж изни , Ростовцев выводил корни колоната как вида полусвободного арендаторства , чреватого за крепощением , из эллинизма , из практики македон ских и эллинистических царей , жаловавших свои м друзьям и служителям земли с крестьянам и , становившими с я , по воле жаловат еля , зависимыми и даже прикрепленными к зе мле арендаторами. Вообще интерес к эллинистической эпохе у Ростовцева , начавшего с изучения истории Римской империи , был типологически вполне оправдан . В практике греко-македонских царей , управляв ших обширными территориальными дер жавами , он без труда находил истоки админи стративной и финансовой политики римских импе раторов (в частности , в откупной системе ), в бурном развитии греческих городов на Вос токе видел прообраз расцвета городской жизни в ра н ней империи , а в пол ожении зависимого сельского населения в эллин истических царствах - аналог и предвосхищение зависимого , крепостного состояния арендаторов-колонов в империи поздней . Показательно , что в одном и том же столь примечательном в научной биогр а фии Ростовцева 1900 го ду , когда началась публикация серии его эн циклопедических статей по римской экономике и была напечатана первая заметка о колонат е , увидели свет практически одновременно еще две его работы , знаменовавшие обращение к тематике эллинизма : обширная реценз ия на труд Ульриха Вилькена о греческих острака из Египта и Нубии , проливавших [365] новый свет на финансовое управление в эллинистическо-римск ом Египте, 36 и принципиальная статья теорет ического плана о развитии капитализма в д ревнем мире. 37 В этой последней Ростовцев решительно выступил против примитивизирующей кон цепции К.Бюхера , относившего классич ескую древность к стадии натурального , ойкосного хо зяйства . Вслед за Эд . Мейером Ростовцев пр изнавал высокий уровень развития коммерции и промышленности в античном мире , а в п толемеевском Египте склонен был усматривать о собенное воплощение капиталистическ о го начала в древности. Интерес Ростовцева к эллинизму и преж де всего к экономической жизни птолемеевского Египта в последующие годы набирал силу и находил выражение как в обстоятельных рецензиях на труды современных ученых (напр имер , на книги М.М.Хвостова о торговле и промышленности в греко-римском Египте 38 и В .Отто - о жречестве и храмах в эллинистическом Египте 39 ), так и в собственных оригинальных исследованиях , в том числе и в опубликованных на немецком языке статьях о зерновом хозяйстве и торговле птолемее вского Египта. 40 И как в работах об экон омической жизни и финансовой политике Римског о государства , о римском городе и колонате накапливались наблюдения , легшие поздн ее в основу фундаментальной "Социально-экономической истории Римской империи ", так в этих р ецензиях и частных исследованиях по проблемам эллинистической экономики зрели идеи , нашедш ие отражение в еще более обширной "Социаль но-экономической истории эллинис т ического мира ". Социально-экономическая история Рима и эл линизма - это , по сути дела , одна главная тема в научном творчестве М.И.Ростовцева - од на , но не единственная . Другой такой же сквозной для него темой стала история античного юга России . В своем обра щени и к истории античного Причерноморья Ростовцев следовал традиции , [366] естественной для русского антиковедени я , однако у него был здесь и свой особенный интерес . Античное Причерноморье с е стественными для него контактами местных плем ен и греческих коло нистов стало для Ростовцева своеобразным опытным полем для решения проблемы всемирно-исторической важности , к оторая также была подсказана русской действит ельностью и волновала его не меньше , чем судьбы города или крестьянства , - проблемы взаимодействия Во с тока и Запада , возможности сближения и интеграции различных по происхождению культур . Русский патриот по своему характеру и западник по убеж дениям , Ростовцев тяжело переживал отстраненность России от западного мира . Будущее своей страны он связывал с возм о жн остью преодоления этой отстраненности , прежде всего посредством развития городов с их б уржуазией , этих естественных носителей культуры западного типа , и в любых взаимодействиях восточных и западных начал в древности или в новое время искал подтверждения своим историко-политическим расчетам. Работы Ростовцева по истории античного Причерноморья весьма многочисленны , касаются са мых разнообразных сюжетов и потому лишь в есьма условно могут быть разнесены по опр еделенным рубрикам . Все же , поскольку это входит в задачу любого историографического обзора , мы попробуем распределить североприч ерноморские штудии Ростовцева по известным гр уппам и коротко их охарактеризовать . Прежде всего можно , по-видимому , выделить группу ра бот , посвященных архитектуре и изобразитель н ому искусству античного Северного Причерноморья . Начав с короткой "Заметки о росписи керченских катакомб ", написанной как отклик на только что опубликованную рабо ту Ю.А.Кулаковского, 41 Ростовцев упорно продолжал зан иматься этим сюжетом , пока , наконец , не дал исчерпывающее его исследование в фундаментал ьном труд е "Античная декоративная живопис ь на юге России " (СПб ., 1913-1914). Это издание с остоит из двух частей : в первой даются описание и всестороннее исследование памятнико в , причем не только собственно искусствоведче ское , но и историческое (например , по роспи с я м склепов и саркофагов воссозда ются черты религиозных воззрений , военного де ла и даже быта населения античного Причер номорья ), вторая часть являет собой роскошно изданный атлас - 112 таблиц рисунков , многие из которых , за утратою или порчей [367] самих пам ятни ков , могут теперь служить первоисточниками дл я их изучения . В другую группу можно свести большое число статей , посвященных отдельным городам и государствам Причерноморья - Ольвии , Херсоне су , Хараксу , но более всего Боспору . Здесь есть подлинные исслед овательские шедевры , как , например , опирающиеся на новые эпигр афические находки статьи об отношениях понтий ского царя Митридата VІ Евпатора с Ольвией 42 и о херсонесском историке С ириске. 43 Отметим также изящные источник оведческие этюды , заново препарирующие уже из вестные литературные тексты и показывающие их значение для занятий историческим прошлым Причерноморья . Мы имеем в виду написа нные примерно в одно время статьи о С трабоне и Полиэне , где , в частности , опреде ляются возможные источники этих авторов в тех разделах их трудов , где они касаютс я Северного Причерноморья : для Страбона это , по мнению Ростовцева , - Артеми д ор Эфесский и Гипсикрат из Амиса , а для Полиэна - Тимаген из Александрии (первый - гео граф рубежа II-I, а два других - историки 2-й половины I в . до н.э ., все трое хорошо осведомленные в понтийских реалиях и делах ). 44 Эти статьи касались истории Боспора , так же как и две другие ве ликолепные работы , специально по священные вопросу о монархической власти в Скифии и на Боспоре. 45 Последние ярко характеризуют н аучный метод Ростовцева - присущее ему виртуоз ное владение самым разнообразным историческим материалом , как литературным , [368] письменным , так и археологиче ским , и высокую способность его идейной ин терпретации. Своео бразным итогом этих северопричер номорских штудий Ростовцева явились две его книги : "Эллинство и иранство на юге Ро ссии " (Пг ., 1918) и "Скифия и Боспор (критическое обозрение памятников литературных и археолог ических )" (Пг ., 1925). В первой из них дается о б щий и достаточно популярный оче рк истории народов , населявших Северное Приче рноморье в античную эпоху . Описываются , с одной стороны , рано заселившие этот край к иммерийцы , скифы (их-то Ростовцев и считает в соответствии с господствующим в науке мнением вет в ью иранских племен ), синды , меоты и сарматы , а с другой - яв ившиеся сюда чуть позже греки , но более всего внимание уделяется их контактам , экон омическому , политическому и культурному взаимодей ствию . Всю работу пронизывает ряд важных и дей , делающих эту неб о льшую книжеч ку подлинным кладезем исторической мудрости . Это - представление об оригинальном характере местной скифской культуры , которая не может считаться примитивной , варварской только оттого , что греки вообще все другие народы и меновали варварами . Это, далее , убеждение в плодотворности контактов греков с местным скифо-сарматским населением , поскольку итогом этого взаимодействия явилось сложение на Б оспоре такой социально-политической системы и такой культуры , которые и типологически и по уровню достиже н ий предвосхищали или даже превосходили свершения восточного эллинизма (Ростовцев указывает , в частности , на реализм и пафос боспорского искусства , соперничавшего в этом отношении с искусством пергамской школы ). Наконец , здесь выражается уверенность в том, что свершавшееся в глубочайшей древности в Причерноморье плодотворное взаимодействие восточной и скифо-ира нской культур не прошло бесследно для вос приемников этого древнего симбиоза - славянских племен , и что уже таким путем Россия была вовлечена во всеми р но-историче ский культурный процесс. Общим образом совершенно отчетливо эти мысли выражены Ростовцевым в конце его очерка , когда он характеризует состояние и судьбу северопричерноморских городов в конце античной эпохи : "Это были уже не те города , которые ко гда-то основали здесь греки . Создалось новое население и новая культура . Две струи - греческая и скифо-сарма тская - слились , пока и ту и другую не залили волны германских , тюркских и славя нских племен , которым [369] принадлежало будущее . Культуру свою , одн ако , эти новые народы унаследовали от старых ее носителей и творцов и понесли ее с собою далеко на север и на запад " (с .186). В то время как "Эллинство и иранст во на юге России " носит научно-популярный характер , вторая книга - "Скифия и Боспор " яв ляется фу ндаментальным источниковедческим ис следованием , в котором сведены воедино и п одвергнуты анализу важнейшие виды источников , литературных и археологических , относящихся к истории Северного Причерноморья , и прежде в сего Боспора , в античную эпоху . Книга эта я в ляет собой лишь первую час ть - обширное источниковедческое вступление - широк о задуманного труда , вторая часть которого должна была содержать изложение самой уже истории Боспорского царства и сопредельного с ним мира скифских и сарматских пле мен . Поспешны й отъезд Ростовцева за границу летом 1918 г . прервал работу над этим капитальным произведением . Первая часть позднее , в 1925 г ., была опубликована главным о бразом стараниями С.А.Жебелева , от второй части в архиве Ростовцева в Петербурге осталис ь разрозненн ы е фрагменты - отдельные главы , публикация которых , как уже упоминало сь , сравнительно недавно была осуществлена в "Вестнике древней истории " (1989-1990 гг .). Из приведенного обзора научной деятельнос ти М.И.Ростовцева явствует , какой крупной велич иной был он в русском дореволюционном антиковедении . Значимость и авторитетность его позиции в ученом мире дополнительно подч еркивались и утверждались интенсивной критическо й и публицистической деятельностью . Он был непременным и подчас весьма суровым реценз ентом вс е х сколько-нибудь заметных трудов русских и иностранных ученых по интересующим его проблемам эллинистическо-римской истории или античного Причерноморья (к указ анным выше наиболее крупным рецензиям добавим в этой связи еще одну - на сочинение И.И.Толстого о религиозных древностях и , в частности , о культе Ахилла в Причерноморье ). 46 Его публицистическая деятельность ярко иллюстрируется статьями исторического и ли историко-публицистического характера в популяр ных журналах "Русская мысль ", "Мир Божий " и "Вестник Европы " (и здесь тоже к ранее названным таким его статьям добавим еще одну - "Мученики греческой [370] цивилизации в I и II вв . по Р.Х .", 47 где античный материал использо вался для полемики с антисемитизмом ). Еще одним свидетельством научной энергии и авторитета Ростовцева может служить то , что в 1900-е гг . он неоднократно выступа л инициатором и редактором переводов н а русский язык крупнейших трудов запа дных антиковедов : "Очерка римской истории и источниковедения " Б.Низе (изд .3-е , СПб ., 1910), "Истор ии античного коммунизма и социализма " Р.Пельма на (СПб ., 1910), "Эллинистическо-римской культуры " Ф.Баумга ртена , Ф.Поланд а и Р.Вагнера (СПб ., 1914). С другой стороны , показательна широкая публ икация его собственных трудов за границей . Практически все его крупные работы по эллинистическо-римской тематике довольно скоро пе реиздавались за границей в переводе на не мецкий язык (т а к именно было с обеими его диссертациями и с работой об эллинистическо-римском архитектурном пейзаже ), а некоторые сочинения (как , например , серия энциклопедических статей по истории Рима , статьи об экономике греко-римского Египта и большой труд о колонат е ) сразу же составлялись им для публикации за границей и в русской версии их просто нет (о чем , конечно , приходится только пожалеть ). Наконец , значение ученой деятельности Ростовцева подчеркивается его участием в м еждународных конгрессах - І и ІІІ Археолог и ческом (в Афинах и Риме , 1905 и 1912 гг .) и ІІІ и І V Историческом (в Берл ине и Лондоне , 1908 и 1913 гг .), где его доклады всегда возбуждали внимание и интерес . О признании его ученых заслуг Российской А кадемией наук мы уже упоминали. Таким образом , не буде т преувеличе нием сказать , что уже в дореволюционный пе риод Ростовцев стал одним из самых выдающ ихся лидеров современной науки об античности . Но он был не только ученым - он бы л еще и учителем , и об этой стороне его деятельности также необходимо сказать не с колько слов . Конечно , своеобразным наставником он выступал уже и в свои х трудах , содержавших не только богатую ис торическую информацию , но и широкие новые идеи , оригинальную интерпретацию исторических явл ений и процессов , а для внимательных читат елей , для желающих учиться - также и массу ценнейших методических указаний . Но он был учителем науки и в самом пря мом смысле , поскольку преподавал в Петербургс ком университете и на Высших женских курс ах . При этом надо подчеркнуть , что он о тнюдь не был преподавателе м- [371] эмпириком , но обладал пр одуманной системой взглядов на задачи и м етоды классического образования . Что это были за взгляды , какой широтой и благородством они отличались , - об этом можно судить , в частности , по статье Ростовцева , посвященной памяти одн ого из его университетских учителей - филолога-классика П.В.Никитина. 48 С полным одобрением перелагает здесь Ростовцев текст официальной записки , составленной Никитиным в защиту классического образования в России (см . выше , в разд еле , посвященном П.В.Никитину ). С интересом и сочувствием выписывает он также и те девизные высказывания древних , на которые любил ссылаться его наставник (приводим и х в современных переводах ): - "Не беда сказать лишний раз , е сли этому сколько ни учись , все мало " ( Сенека , Нравственные письма к Луцилию , 27, 9, пер . С.А.Ошерова ). - "Любо е умение в отрыве от справедливости и других добродетелей оказывается хитростью , но не мудростью " (Платон , Менексен , 246 е , пер . С.Я.Шейнман-Топштейн ). - "Свободнорож денному человеку ни одну науку не следует изучать рабски . Правда , если тело насильн о зас тавляют преодолевать трудности , оно от этого не делается хуже , но насильс твенно внедренное в душу знание непрочно " (Платон , Государство , VІІ , 536 е , пер . А.Н.Егунова ). С полным одобрением перелагает Ростовцев и текст официальной записки , кото рую Никитин с оставил в связи с об суждавшимся уже тогда вопросом о судьбе к лассического образования в России . И , как и его старший коллега , он прозревал огромн ую опасность для всего историко-филологического цикла наук , если бы оказались осуществлены предложения радикал ь ных критиков "докучного классицизма " и , в качестве первог о шага , было бы уничтожено преподавание др евних языков в средней школе. 49 Но Ростовцев был не только теоретиком , но и великолепным практиком университетског о преподавания . Он обладал редким сочетанием педагогических талантов , позволявших ему с одинаковым блеском читать лекции , вести семинарские занятия и руководить работою н ачинающих исследователей . В России у него было [372] немало учеников , старавшихся усвоить его методы , и среди них - известный специалист по римск ой истории профессор Мария Ефимовна Серг еенко (1891-1987 гг .). В ее неопубликованных во споминаниях , копию с которых она в свое время любезно предоставила нам , содержится следующий исполненный любви и признательности отзыв о Ростовцеве , ученицей которого она была на Бестужевских курсах : "Михаил И ванович играл в жизни Курсов роль не меньшую , чем Гревс . С какой щемящей отрадой вызываю я в памяти его облик : невысокую коренастую фигуру с волосами боб риком и бритым квадратным лицом римлянина . Был он неумолимо строг , беспощадно требоват елен к нашей раб о те и трогате льно заботлив о нас , наш грозный учитель и наш добрый старший брат ... Он знал своих учениц , любил их и любил их у чить . Занятия у него захватывали круто и властно . Время для нас , учениц его сем инария , мерялось промежутками от четверга до четвер г а , т.е . от одного занят ия до другого , и свободным был только четверговый вечер , остальные дни надо было "готовиться к Ростовцеву ". Читался ли текст древнего автора , читались ли надписи - все нужно было комментировать , и обязанность эта распределялась межд у слушательницам и . Комментарий был делом нелегким : перебирали груды материала , часто упускали нужное , т ерялись среди сшибки противоречивых утверждений . А надо было прийти к каким-то стойким заключениям и обосновать их . "Судагыня (Ми хаил Иванович слегка кар т авил ), ва жно не то , что вам кажется , а то , чт о есть на самом деле ; благоволите это доказать ". Quod est demonstrandum - слова эти были постоянно на устах нашего учителя , и до сих пор они звучат для меня как колокол , зовущий на верную дорогу ". Выдающийся уче ный и признанный мэ тр , Ростовцев в силу своего активного темп ерамента не только не избегал , а , напротив , вращался в самой гуще внеуниверситетской общественной жизни . Стараниями его самого и его жены квартира их в Петербурге (на Большой Морской ) стала одни м из влиятельных литературных салонов , где обсужд ались все художественные и научные новинки и где формировалось общественное мнение . На вечерах по вторникам у Ростовцевых можно было встретить выдающихся представителей рус ской культуры : поэтов И.А.Бунина и А .А.Блока , художника Л.С.Бакста , известных уче ных - историка Н.И.Кареева и литературоведа Н.А.К отляревского и др. 50 [373] Приверженец л иберальных взглядов западнического толка , Ростовц ев , как уже упоминалось , рано примкнул к кадетской партии и близко сошелся с ее лидером П.Н.Милюковым . Переворот , осуществленный большевиками в октябре 1917 г ., он решител ьно не принял , увидев в нем проявление темной силы - бунта низов , грозящего России полным уничтожением культуры . Всегда актуали зировавший свои научные занятия , Ростовцев не медленно откликнулся на новую революцию в России очерком о Гражданских войн ах в Риме (очерк этот под заглавием "Ро ждение Римской империи " печатался в "Вестнике Европы " за 1918 г ., ( 1-4, а затем в том же году вышел и отдельным изданием ). Здесь Ростовцев впервые и именно по отношению к Гражданским войнам ІІ-І вв . до н.э . развил идею о губительном выступлени и армии , составленной из низов и возглавля емой честолюбивыми политиками , как главной пр ичине разрушительной социальной революции - идею , которую он позднее перенес на трактовку смут в Римской имп е рии в ІІ І в . н.э. Позицию неприятия Октябрьской революции Р остовцев выражал и открыто , в различного р ода публичных заявлениях . Последствия неминуемо должны были сказаться , и Ростовцев летом 1918 г . решился покинуть Россию . Его отъезд , оформленный как акаде мическая командировка для научных занятий в библиотеках и му зеях Западной Европы , фактически был бегством , поэтому он ничего практически не смог взять с собой - ни своих бумаг , ни кн иг . Бумаги - записные книжки , письма , рукописи лекций , научных и публицис т ических работ - оказались впоследствии распылены , но все же значительная их часть хранится и поныне в ЦГИА и в Архиве РАН . Чт о же касается книг Ростовцева , его личной библиотеки , то она впоследствии была пере дана Научной библиотеке Ленинградского универси т ета , составив там отличный , хорош о подобранный фонд античных авторов и пос обий по классической древности. 51 Оказавшись за границей , Ростовцев через Швецию добрался до Англии , где он прове л первые , самые трудные для него два г ода эмиграции . Какое-то время он пробыл в Оксфорде , но дружеских контактов с англий скими коллегами не сложилось и должност и в [374] Оксфорд ском университете он не получил (впрочем , не известно в точности , добивался ли он этого места ). В эти годы он кое-что п ерепечатывал из своих прежних работ , перераба тывая их для английских или французских и зданий , а также активно занимался поли тической публицистикой , публикуя язвительные стат ьи против большевиков и новой утвердившейся в России власти. Жизнь Ростовцева за границей вошла в сравнительно нормальную колею только тогда , когда он получил приглашени е в С ША , в Университет Мэдисона (штат Висконсин ). Проработав там пять лет (1920-1925), он перешел в несравненно более престижный Йельский универ ситет (в Нью-Хейвене , штат Коннектикут ), где его по-настоящему оценили и где для него были созданы самые благоп р иятные условия . По предложению Ростовцева Йельский университет даже включился в начатые еще французами широкомасштабные раскопки древнего поселения на Евфрате Дура-Европос , развалины которого были обнаружены после Первой миро вой аойны . Совместная американ о -францу зская экспедиция провела здесь десять археоло гических сезонов (1928-1937 гг .), благодаря которым элл инистическая (а позднее парфянская , римская и снова иранская ) крепость Дура-Европос стала "сирийскими Помпеями ". Ростовцев руководил как самими архе о логическими работами , т ак и изданием девяти томов предварительных сообщений (окончательная публикация материалов была осуществлена лишь после Второй мировой войны ). 52 В Йельском университете Ростовцев активно работал до 1939 г ., когда , отойдя от препо давания , он перешел на положение заслуженного профессора . Он тяжко переживал начало Второй мировой войны , которая вновь пробуди ла в нем опасения за судьбу западной цивилизации , культуры и науки . По свидетельств у одного из его учеников , тоже эмигрировав шего из России и прижившегося в Америке Э.Бикермана (его свидете л ьство извес тно нам в передаче С.Л.Утченко ), мучила Рост овцева и сильная тоска по родине . В до вершение ко в cему в последние годы жи зни его постиг тяжелый недуг , лишивший воз можности продолжать творческую работу . Он уме р в Нью-Хейвене 20 октября 1952 г. [375 ] В аме риканский период научная деятельность М.И.Ростовце ва пережила новый подъем . По меткому наблю дению А.Момильяно , то , что для другого чело века в его возрасте (Ростовцеву было к моменту эмиграции 48 лет ) обернулось бы совер шенной трагедией , для Ростовце ва , сумевшег о пережить кризис , стало новым импульсом к творчеству. 53 В написанных и изданных за границей новых катитальных трудах по соц иально-экономической истории античного мира он на свой лад , со страстью и увлечением , свел счеты с действительностью . В "Социальн о-экономической истории Римской империи " (The S ocial and Economic History of the Roman Empire. Oxford, 1926) и "Социально-экономической истории элл инистического мира " (Social and Economic History of the Hellenistic World, Vol.I-III, Oxford, 1941) он не пож алел красок на описание античных городов , этих главных очагов цивилизации , и их деятельного населения , тех общественных сл оев , которые он определял общим понятием " буржуазия ". И каждый раз он пытался понять причины упадка и римской цивилизации , и - что случилось еще ранее - эллинистической. В случае с Римской империей он видел причину исторической трагедии отчасти в косной политике Римского государства и вторжениях варваров , но еще более - и здесь его пером прямо водил его русский опыт - в роковом отрыве городской цивилизаци и и буржуазии от крестьянств а , о т всех вообще низов , которые , наполнив арм ию и увлекая за собой "солдатских " императ оров , взяли в ІІІ в . губительный верх н ад городом . В случае с эллинизмом он г лавную причину упадка относил на счет гос ударственной политики эллинистических царей , свои м и регламентациями сковавших предприним ательскую инициативу и деятельность средних г ородских классов , а кроме того , разумеется , и на счет римских завоевателей , своими ра зрушениями и вымогательствами довершивших общий кризис. Заключая этот раздел , попытаемся сжа то оценить тот вклад , который М.И.Ростовцев внес в современную науку об античности . Его деятельность как исследователя античного мира была исключительно разнообразной и пл одотворной . Все же можно выделить те главн ые разделы древней истории , которые в о с обенности привлекали его внимание и где он сделал более всего . Это - со циально-экономическая история Римской империи , элл инизм и [376] ант ичное прошлое Причерноморья . В каждом из э тих разделов он вскрыл своими исследованиями глубинные пласты социально-экон омической жизни , знание которой признано теперь непреме нным условием адекватного постижения античности. В истории Римской империи Ростовцев о бнажил и исследовал важнейший нерв древней государственной жизни - финансовую , именно откуп ную систему , проследил и стоки и показа л существо важной социальной новации - колонат а , наконец , изучил по существу и предложил общее истолкование - пусть спорное и тенд енциозное - имперскому кризису ІІІ в . и пос ледующему крушению античного мира . В истории эллинистического времен и , куда его увело стремление познать истоки той унив ерсальной системы , которая при римском господ стве охватила весь античный мир , Ростовцев не только исследовал отдельные структурообразу ющие элементы , такие , в частности , как само управляющийся город , крупно е поместье и царская власть , но и определил общие контуры и судьбы как социально-экономической системы , так и цивилизации эллинизма в целом . Наконец , в истории античного Причерно морья , области , особенно дорогой отечественному антиковедению , Ростовцев доско н ально разработал тему взаимоотношений античности с миром окружающих варваров , показал оригинальнос ть вклада обоих контрагентов - греческих город ов и скифо-сарматских племен и , таким обра зом , обосновал значение этнокультурного взаимодей ствия как решающего ф актора историч еского развития . Некоторые увлечения , проявленные Ростовцевым при оценке достижений причерномо рских "иранцев " (т.е . скифов ) в государственном строительстве и культуре , равно как и с тепени конструктивного взаимодействия их с гр еками , не могут поставить под сомн ение его большие заслуги в разработке тем ы "античность и варвары ". 54 Обладая концептуальным складом ума , непре рывно обогащая изучение античности все новыми и новыми идеями , Ростовцев всегда старалс я опереть их на должное документальное ос нование . При этом он резко расширил источн иковую базу и открыл новые возможности интерпретации : свинцовых пломб и тессер - для реконструкции римской экономической жизни и быта , папирусов - [377] для изучения экономической системы эллинизма , памятников архитектуры и изобразител ьного искусства - для воссоздания ж ивого облика античности как в классических , центр альных ее регионах , так и на периферии , в Причерноморье и на Переднем Востоке . Но и в работе с традиционными видами письменных источников , с памятниками литературным и и эпиграфическими , он показал себя неср а вненным мастером . Его источниковедче ские штудии по античному Причерноморью , и среди них в особенности , конечно , "Скифия и Боспор ", являют собой сокровищницу драгоценны х мыслей , проливающих свет не только на значение тех или иных конкретных историчес ких да н ных , но и на более общие аспекты античной традиции (например , на роль Эфора в развитии идеализирующей вар варов тенденции или на развитие в Причерн оморье собственной , местной исторической традиции ). В лице Ростовцева в русской науке ярко выступил новый тип деятельного ч еловека , столь характерный для России рубежа ХІХ-ХХ вв . Интеллектуально одаренный и эн ергичный , эрудированный и богатый идеями , разн осторонний , но и предельно дисциплинированный в своих занятиях , Ростовцев воплощал в се бе ту новую европейскую культуру т ворчества , которая проявилась и в таких ег о замечательных соотечественниках и современника х , как И.А.Бунин , С.В.Рахманинов , Ф.И.Шаляпин , а еще раньше - П.И.Чайковский . Его научное творчес тво оказалось исключительно результативным именн о потому , ч то оно было в выс шей степени органичным : оно питалось традиция ми мирового антиковедения , но в то же время получало импульсы и от отечественной действительности . В ряду проблем античной и стории , которыми занимался Ростовцев , главнейшие безусловно те , что б ы ли навеяны русской современностью : города и средние городские классы ("буржуазия ") как главные носит ели цивилизации ; драматическая коллизия города и деревни , городских классов и крестьянства ; соотношение индивидуального предпринимательства и регламентаций, исходивших от сильной государственной власти , чье существование необх одимо для поддержания державного политического единства ; наконец , взаимоотношения культур Вост ока и Запада и возможность их плодотворно го взаимодействия и интеграции. 55 [378] До какой степени направление исследований Ростовцева оказ алось созв учно общему движению научной мысли нашего столетия , с ее характерным вниманием к фундаментальным социально-экономически м и этнокультурным процессам - это видно и з того , что творчество Ростовцева , будучи интегральной частью мирового (после эмиграции - запа д ного ) антиковедения , обнаруживает вместе с тем удивительную близость с п оследующей , утвердившейся на его родине маркс истской историографией - близость и в выборе предметов исследования и даже в наборе понятий и терминов . Это замечено не тольк о современным и исследователями его творчества 56 - это ощущал и сам Рост овцев . Недаром в предисловии к "Социал ьно-экономической истории эллинистического мира " о н с таким упорством открещивается от всяк ого родства с марксизмом . Но сходство , оче видно , и объяснялось тем , что и Ростовцев , и позднейшая советская историография полу ч али импульсы от сходных или даже одних и тех же сил - от новейшей социологической философии и современной росс ийской действительности . При всем том решающи м оказалось не сходство , а различие , именн о принципиальное расхождение политических устано вок и обус л овленная этим разность идейных трактовок исторических явлений и процессов. Отсюда понятно и другое : как бы ни складывались обстоятельства позднее , не прих одится отрицать большого воздействия трудов Р остовцева на последующее развитие русской (со ветской ) нау ки об античности . В советс кое время имя Ростовцева или вовсе обходи лось молчанием , или упоминалось в сугубо к ритическом контексте , но его не забывали , его работы читались , и идеи , брошенные им , давали всходы . Можно без труда назвать целый ряд крупных тем и ли нап равлений в советской историографии античности , которые так или иначе восходили к Рост овцеву : архитектурный облик и жизнь античного города ; противостояние и взаимодействие поли са и территориальной державы , эллинистической монархии и Римского мирового государс тва ; роль государства в экономической жизни эллинистического и римского общества ; типология форм зависимости , в частности на примере колоната ; проблема взаимоотношений античности с миром варварских племен , в первую оче редь в Причерноморье ; продикт о ванные определенным решением этой проблемы [379] представления о "д вусторонности " греческой колонизации , о высоком уровне и оригинальном характере скифской г осударственности и культуры , об эллинизме на Боспоре , упреждающем эллинизм на Переднем Востоке ; раз витие универсальной и локал ьной античной историографии ; формирование в р усле историко-этнографической традиции нового жан ра этнографической утопии (начиная с Геродота и Эфора ) и т.д . и т.п. Древнее изречение гласит : habent sua fata libelli - книги име ют св ою судьбу . В данном случае пр иходит на память и его парафраза : habent sua fata scriptores - писатели имеют свою судьбу . Отрадно сознавать , что имя М.И.Ростовцева , трудами которого м ы никогда не переставали пользоваться , теперь в полном объеме возвращено о т ечественной науке об античности . Представители Петербургской школы И.М.Гревс и М.И.Ростовцев внесли решающий вклад в разработку социально-экономической истории античного мира , но они , разумеется , были не един ственными , кто на рубеже Х IХ-ХХ вв . обр атился к изучению этой стороны классиче ской древности . Много сделал в этом плане представитель Московской школы , ставший проф ессором в Казани , Михаил Михайлович Хвостов (1872-1920 гг .). 57 Сын видного крымского юриста (отец его был товарищем прокурора Симферопо льского окружного суда ), Хвостов родился и вырос в Керчи . Зде сь он заложил ос новы своего гуманитарного образования , обучаясь в местной классической гимназии . По заверше нии гимназического курса (он окончил его с золотой медалью в 1891 г .) Хвостов поступил на историко-филологический факультет Московского университета. Здесь он прошел хорошую историко-филологическую школу (1891-1895 гг .). Его наставни ками были видные ученые : филолог-классик В.А.Шеф фер , всеобщие историки В.И.Герье и П.Г.Виноградо в , знатоки отечественной истории и культуры В.О.Ключевский и П.Н.Милюков . [ 380] Особенно велико было воздействие Виноградова , специал иста , строго говоря , по истории западного средневековья , однако читавшего курсы и по другим разделам всеобщей истории и времена ми властно вторгавшегося и в собственно а нтичную историю . От Виноградов а Хвостов усвоил повышенный интерес и вкус к зан ятиям социально-экономическими вопросами . Отражением начавшегося углубления Хвостова в социально- экономическую историю древнего мира стало его выпускное сочинение "Внутренний кризис в Спартанском государстве и реформа III в . до н.э .", удостоенное высокой оценки. 58 По завершении университетского курса Хвос тов , по представлению П.Г.Виноградова , был остав лен при университете для подготовки к про фессорскому званию . В 1900 г ., по сдаче магисте рских экзаменов , он был допущен к чтению лекций в качестве приват-доцента в Мо сковском университете , но уже в том же году принял исходившее от того же Виноградова и казанского профессора Ф.Г.Мищенко предложение перейти в Казанский университет . Мотивы этого перехода не слишком ясны ; не исключено , что молодой ученый искал более широк и х возможностей для св оей ученой деятельности , и если таковы был и его расчеты , то они вполне оправдались . В казанский период (1901-1918 гг .) Хвостов вырос в крупного специалиста - преподавателя и исследователя античной истории . Он начал как приват-доцент , п о защите магистерско й диссертации в 1907 г . был назначен экстраор динарным , а в 1914 г . - ординарным профессором К азанского университета . Параллельно с университет ом он вел занятия на учрежденных в Ка зани в 1906 г . Высших женских курсах , причем здесь в теч е ние первых двух лет существования этого института исполнял достаточно ответственные и обременительные обя занности помощника директора . Он был активным членом , а с марта 1914 г . и председателем существовавшего при Казанском университете О бщества археологии, истории и этнографии . Авторитетное положение и высокое уважение , которые Хвостов скоро снискал в Казани , были естественною причиною того , что ему неоднократно поручали представлять свой унив ерситет на различных ответственных научных и педагогических конф еренциях . Так , в 1908 г . он был делегирован для участия в Ме ждународном историческом конгрессе в Берлине , а в 1913 г . - для участия в совещании [381] в Петербурге , с озванном для подготовки очередного Исторического конгресса , который должен был состояться в столице России в 1918 г . Наконец , в 1918 г . он был избран делегатом для участия в созванном в Самаре по инициативе У чредительного собрания Совещании по организации народного образования . Отъезд Хвостова осень ю 1918 г . для участия в очередном заседании в С амаре имел , однако , трагические последствия : в условиях Гражданской войны он оказался отрезан от Казани и , в конце концов , должен был искать пристанища в Томске . В октябре 1918 г . он был офици ально прикомандирован к Томскому университету , в декабре 1919 г. был избран здесь пр офессором по кафедре всеобщей истории , но уже в феврале следующего года неожиданно , в расцвете творческих сил , скончался , став жертвою сыпного тифа. Ученая деятельность Хвостова была сравнит ельно недолгой , но он многое успел сделать . Гл авной областью его научных занятий была социально-экономическая история античного мира . Начинал он с изучения экономического развития ведущих полисов Эллады - Спарты и Афин . Первой были посвящены его выпускно е сочинение в Московском университете , а з атем с татья , которой он дебютировал в Ученых записках Казанского университета. 59 В этих работах он прослежив ал перерождение спартиатского землевладения в V-IV вв ., в особенности после принятия закона Эпитадея , практически санкционировавшего мобилизац ию земельной собственности в Спарте . При э том он доказывал , что нова я спартанска я олигархия была столь же землевладельческой , сколь и денежной , что , в стремлении с воем к новейшему комфорту и роскоши , она ориентировалась на торгово-промышленные занятия , так сказать , втягивалась в них отчасти через посредство разных агентов - периэков или чужеземцев , отчасти непосредственно , становясь владельцами ремесленных мастерских и обращаясь к торговле . Древнейшей социально-экономической истории Аф ин касались две другие статьи Хвостова. 60 Первая трактовала о последстви ях реформы Солона для афинской землевладельче ской знати , которая в резуль тате прямы х материальных потерь (из-за отмены Солоном [382] долговых обяз ательств ), а еще более вследствие открывшейся скупки земли богатыми горожанами утратила прежнее свое господствующее положение . Во в торой статье исследовались социальные основы явившег ося вскоре после реформ Солона тиранического режима Писистратидов . По мнению автора , древняя тирания в Афинах опиралас ь на разнородные силы , среди которых , поми мо увлеченного демагогией демоса , были и г руппы эвпатридов , - как пострадавшая от преобра зовани й Солона прослойка эвпатридов-земл евладельцев , так и новая торгово-денежная знат ь , "капиталисты ". Первые надеялись обрести в тирании заслон против сельского демоса , вто рым импонировала державная политика тиранов н а море . Однако , когда обнаружилось , что тир а ны не собираются делиться своею властью с "капиталистами ", последние выступили против тирании. Совершенно очевидно , что взгляды Хвостова об экономической жизни классической Греции были пропитаны модернизаторскими представлениям и в духе Эд . Мейера . Это подт вержда ется и теоретическими его изысканиями и , в частности , разбором знаменитой полемики межд у Эд . Мейером и К.Бюхером , где он , при некоторых (впрочем , довольно существенных ) огово рках , в принципе принимает сторону Мейера. 61 Отсюда - то особенное внимание к роли товарно-денежных отношений и та готовность свести последствия экономического развития в древности к росту капитала и формированию класса капиталистов , которые я сно выступают и в упомянутых этюдах Хвост ова о социально-экономическом развитии Спарты и Афин , и в его главных , фундаментальных трудах , посвящен н ых экономической и стории эллинистическо-римского Египта . Обращение Хвостова к экономической истори и эллинизма , притом именно Египта , было ст имулировано прежде всего открытием и введение м в оборот огромного числа папирусов , сред и которых большую долю соста вляли док ументы хозяйственного назначения . Хвостов рано оценил значение этого драгоценного материала и в казанский период своей ученой деят ельности 11 раз выезжал в заграничные командиро вки с целью изучения западноевропейских колле кций папирусов , в частно с ти , в Вене , Оксфорде , Лондоне и Берлине. 62 Результаты пе рвоначальной ознакомительной работы Хвостов [383] обнародовал в содержательных журнальных статьях, 63 а изученный материал был за тем положен в основу двух основательных м онографий , ставших его диссертациями - магистерской и докторской . Обе работы были посвящены важным проб лемам торговли и промышленности греко-р им ского Египта , но обе мыслились как первые пробные шурфы в глубоком и всестороннем изучении экономики эллинизма (чем и объяс нялись их сложные названия ). При этом обе были защищены на историко-филологическом фак ультете Петербургского университета (соответ с твенно в 1907 и 1914 гг .), в чем надо в идеть признание ведущего значения Петербургской антиковедной школы . Официальными оппонентами оба раза выступали крупные специалисты и знатоки предмета М.И.Ростовцев и Б.А.Тураев , сог ласно оценившие исследования , выпо л не нные молодым казанским ученым , как крупное достижение отечественной науки. 64 Первая из этих работ была опубликован а под названием : "Исследования по истории обмена в эпоху эллинистических монархий и Римской империи . I. История восточной торговли греко-римского Египта " (Казань , 1907). Здесь скрупулез но была вос создана картина торговых с вязей Птолемеевского Египта с юго-восточными странами - Эфиопией , Аравией , Индией . При этом досконально были изучены виды товаров , ввоз имых и вывозимых Египтом , и сделаны важные выводы о далеко зашедшем к тому врем ени в древнем м и ре разделении труда , обусловившем значительный рост торговых связей . Последнее же , по мнению автора , является важнейшим показателем экономического прогресса , так что и в данном случае , н аблюдая расширение и усложнение торговых опер аций в эллинистическо-ри м ское время , мы можем говорить о его прогрессивном отличии от предшествующих эпох . Вообще , настаивал Хвостов , "как в облас ти духовной культуры мы можем проследить развитие от очень низкого уровня до весьм а [384] сложной к ультуры эллинизма и Римской империи , так и в чисто экономическом развитии можно отметить постепенный переход от низших хоз яйственных форм до довольно высоких ". 65 То , что такой высокой формо й , отличающей экономику эллинистическо-римского ми ра , оказывалась именно широко развитая междун ародная торговля , имело большое значение для выработки более пр авильного , сбалансиров анного представления об экономике античного м ира вообще . Во всяком случае , как верно подчеркивал один из современных рецензентов монографии Хвостова о торговле греко-римского Египта И.Н.Бороздин , эта работа "лишний раз наносит удар п р едставлению о "замкнутости " античного хлзяйства и конкретно указывает на развитие обмена и широкий размах торговли в древнем мире ". 66 Отмечая общее для эллинизма поступательно е экономическое развитие , Хвостов вместе с тем не упускал из виду отличительную о собенность экономической жизни в крупных элли нистических монархиях , в особенности , конечн о , в Египте , где и внешняя и внутренняя торговля находилась под контролем центрально й власти . При этом в Египте можно обна ружить наличие настоящей государственной монопол ии в торговле целым рядом ценных продукто в , таких , ка к благовония , растительно е масло , сукно и др . Корни этого явлени я надо искать во взаимодействии традиционных для Востока форм организации экономической жизни и выработанных греками к исходу IV в . до н.э . представлений о возможном вед ении товарно-денежного х озяйства при участии государства (ср . идеи , развитые Ксен офонтом в трактате "О доходах "). Та же черта в экономической жизни Птолемеевского Египта выявляется Хвостовым и во второй его диссертации : "Очерки организац ии промышленности и торговли в греко-римско м Египте . I. Текстильная промышленность в греко-римском Египте " (Казань , 1914). Предметом исслед ования избрана здесь текстильная промышленность ввиду ее , так сказать , органического хара ктера , поскольку она естественно выросла на почве сельского хозяйства. И здесь тоже скрупулезно исследуются виды текстильно го ремесла : производство льняных тканей , выраб отка шерстяных тканей , изготовление дорогого тонкого материала - виссона . Затем выявляются р азличные категории ткацких мастерских - частных , но работавших по д [385] контролем государства , и собственно государственных , или царских ; кром е того , особую категорию составляли мастерски е при храмах . Внимательно рассмотрены также состав самих ремесленников и их взаимоотно шения с государственной властью , поскольку их де ятельность была поставлена под кон троль царской администрации . Так как ведущим типом производства бы ли небольшие мастерские , рассеянные по селени ям , то большую часть ткачей естественно со тавляли те же крестьяне , традиционно сочетавш ие земледельческие заня тия с ремесленными . Это были люди формально свободные , но фактически закрепощенные государством , поскольку вся их производственная деятельность проходила под контролем чиновников . В более крупных царских и храмовых мастерских скорее все го работали наемные рабочие , хотя не исключена была возможность использования и рабского труда . Особую весьма распространенн ую категорию наемных работников составляли уч еники , отдаваемые родителями в учение к ма стерам - владельцам мастерских . Среди найденных в Оксиринхе папи р усов некоторые содержат договора , заключавшиеся между родителя ми и мастерами относительно условий использов ания учеников на работах и платы , которую за это должны были уплачивать мастера родителям. Особое внимание исследователя привлекает роль центральной государственной власти в организации текстильной промышленности в Египт е . Поскольку крестьяне-ткачи сидели на царской земле , сплошь и рядом работали на сыр ье , предоставляемом государством , находились под неусыпным мелочным контролем царской администр ации и изготовленные ткани сдавали правительственным сборщикам налогов или откупщ икам , - эта роль поистине была определяющей . Можно сказать и так : поскольку государствен ная власть в Птолемеевском Египте организовыв ала и финансировала рассеянное по селениям ману ф актурное производство текстиля , она выступала в функции своеобразного капи талистического центра и играла важную позитив ную роль . Однако проводимая этой же власть ю мелочная регламентация всей производственной жизни ради извлечения в пользу казны м аксимальн о возможного дохода парализовы вала промышленную деятельность и грозила прив ести страну к экономическому застою и оск удению. Впрочем , важным коррективом к этой кар тине было отмечаемое Хвостовым в жизни Пт олемеевского Египта постепенное нарастание [385] прони кающей из Греции частной предпринимательской инициати вы и вытеснение ею традиционного для этой страны принципа государственной монополии . В ажность этого наблюдения Хвостова подчеркнул и высоко оценил в своей рецензии М.И.Росто вцев , но он же поставил автор у в упрек , что тот не проследил подмеченн ое движение до конца , поскольку оно носило временный , преходящий характер . "С III в . н.э ., - писал рецензент , - начинается новое движение , приводящее промышленность вновь в зависимые отношения от государства . К сожа л ению , - продолжал он , - автор этой фазы эволюции не проследил и даже не указал на симптомы , подготовлявшие эту новую ста дию ". 67 Эти недосказанные Хвостовым вы воды будут позднее сделаны самим Ростовцевым в его книгах по социально-экономической и стории эллинистического мира и Римской импери и. Небольшим , но интерес ным дополнением к этим обширным диссертационным работам Хвостова служит статья , специально посвященная им такой традиционно важной теме в жиз ни Птолемеевского Египта , какой была организа ция ирригационных работ. 68 На примере Файюма , откуда д ошли соответствующие папирусные документы (от III в . до н.э .), автор пок азывает , как д ля проведения необходимых работ использовались и натуральные повинности населения , и - в гораздо большей степени - наемный труд ; как в последнем случае работы велись и "х озяйственным способом ", т.е . непосредственно самим государством , и чере з подрядчиков (именно при возведении всех сколько-нибудь с ложных сооружений ). При этом в Птолемеевское время использовались и частные средства , но главным образом - государственные , между тем как в римское время доля частных капит алов резко возрастает в ср а внении с общественными (городскими ) и достигает отношения 2:1. Главной научной заслугой Хвостова была разработка проблем экономической истории эллин изма на примере Египта . При этом известная модернизация античной истории в духе Эд . Мейера и М.И.Ростовцева, в частности завышенная оценка уровня развития товарно-денежны х отношений ("капитализма ") в древности , не п омешала ему вскрыть весьма существенные черты экономической [387] жизни античного Египта . Наиболее важным было выявление , с одной стороны , мощной гос ударственной монополии в наиболе зн ачимых отраслях промышленности и торговли , а с другой - противоборства частной инициативы с этим традиционным для Египта господств ом государственного начала . Эти наблюдения бл изко сходились с теми выводами , к которым скл о нялся и Ростовцев . Более того , можно думать , что исследования Хвостова в какой-то степени предопределили окончатель ные суждения Ростовцева о государственном кап итализме в век эллинизма в том виде , к ак они будут им сформулированы в его трудах эмигрантской п оры. Так или иначе , очевидно большое значен ие трудов Хвостова по социально-экономической истории древнего мира . Внимание к проблемам этой истории нашло отражение также и в общих лекционных курсах Хвостова по исто рии древнего Востока , Греции и Рима , читан ны х им в Казанском университете и на Казанских Высших женских курсах. 69 Помимо этого , лекционные курсы Хвостова свидетельствуют о большом его и нтересе к общим вопросам исторической науки , к ее истории и методологии . Об особом внимании Хвостова в его университетских курсах к историографии , равно как и об общей его манере препа рировать предмет своих чтений , выразительно с видетельствует один из его учеников Н.П.Грациа нский : "Лекции Михаила Михайловича именно толк али слушателей к приобретению и расширению знания , а не давали этого знания в окончательном виде . Здесь н е было и не могло быть места ученому догматиз му . Какой отдел всеобщей истории Михаил Ми хайлович ни излагал в аудитории , он непрем енно начинал с того , что мы привыкли н азывать историографией вопроса . Как и кем разрабатывался круг данных вопросов раньше , к ак разрабатывается он теперь , что в настоящее время выдвинуто наукой в перв ую очередь , как должно пойти строго научно е исследование в дальнейшем - вот таково б ыло преимущественное содержание лекций Михаила Михайловича . Как мы видим , эти лекции [388] лишь ввод или слушателей в круг определенных зн аний , ставили их во всеоружии новейших нау чных данных на широкую дорогу самостоятельног о познания ". 70 Подтверждением живого интереса Хвостова к истории исторической науки , к ее прошлому и современным научным течениям могут слу жить опубликованные им многочисленные рецензии на новые труды по всеобщей истории (Э.Лависса и А.Рамбо , Эд . Мейера , П.Гиро и др .), а также заметки об отдельных уче ных , среди которых особо отметим содержательн ую статью о Т.Моммзене. 71 Хвостов не только со вниманием следил за состоянием исторической науки ; он испы тывал глубокий специальный интерес к ее с вятая с вятых - к теории и философии исторического познания . Впрочем , для ученого , который в истории всем другим направлениям предпочитал социологическое , такое пристрастие к теории было только естественно . Еще в московские годы он откликнулся специальной заметко й на новую книгу С.С.Арно льди "Задачи понимания истории ", 72 а в Казани в 1905 г . присту пил к разработке специального курса по ме тодологии и философии истории . "В этом год у , - свидетельствует А.С.Шофман , - им была представ лена по этому курсу программа трех публич ных лекций . В первой из них рассматривалис ь вопросы о предмете истории как на уки , об истории как конкретной науке об обществе , об отношении истории к другим общественным наукам , о художественном и мор альном элементах в истории . Вторая лекция касалась методов истории : описательного , прагматич еского и социо л огического ; здесь ж е анализировались виды исторических источников , приемы их внешней и внутренней критики , методы реконструкции исторического прошлого . В третьей лекции изучаются вопросы о приме нимости естественно-исторического метода в изучен ии историчес к их явлений ; дедукция и индукция в анализе исторических явлений ; (говорится ) о факторах исторического развития ". 73 Читавшийся Хвостовым как в университете , так и на Высших женских курс ах этот цикл лекций по теории историческо й науки был позднее издан по записям его слушателей. 74 Литографированному изданию этих лекций [389] предш ествовала публикация небольшой заметки о задачах исторической науки. 75 Наряду с собствен но научными проб лемами , которыми он занимался и как практи ческий исследователь , непосредственно изучавший я вления древней истории , и как теоретик , Хв остов постоянно держал в поле своего зрен ия также и вопросы педагогики . Он был настоящим университетским п р офессором , для которого было очевидно значение как собственно научной , так и преподавательской деятельности . Он живо отликался на современ ные дискуссии по поводу постановки историко-ф илологического образования и необходимых здесь реформ 76 и никогда не уклонялся от участия в работе соответствующих совещаний , есл и его туда делегировали (даже , как мы видели , в условиях начавшейся Граж данской войны ). Интерес его к живому делу преподавания был столь велик , что даже во время заграничных командировок , всецело , казалось бы , поглощенный изучением папирусных коллекций , о н находил время , чтобы посетить занятия , к примеру , в Венском и ли Оксфордском университете , вникнуть в систе му их проведения и извлечь для себя н адлежащие уроки. 77 Понятно , что при таком отношении к делу он не мог не стать центром при тяжения для своих казанских слушателей . Он был выдающимся учителем науки , и по д его руководством в Казани сформировалась целая группа молодых специалистов по всеоб щей истории , успевших заявить себя еще в дореволюционные годы . Из этих учеников Хв остова должны быть упомянуты Н.П.Грацианский , с пециализировавшийся , впрочем , по истории з ападноевропейского средневековья , И.В.Миротворцев и С.П.Сингалевич , непоредственно продолжавшие дело своего учителя - изучение греко-римского Е гипта , а также В.Ф.Смолин , обратившийся к ис тории Античного Причерноморья , к темам скифов и Боспора. 78 [390] В заключение обзора новых направлений , развивавшихся в русско м антиковедении на рубеже Х I Х-ХХ вв ., упомянем о еще одном характерном явлении - об общих трудах историко-социологиче ского характера , принадлежавших перу не антик оведов , а всеобщих историков широкого профиля Николая Ивановича Кареева (1850-1931 гг .) и Роб е рта Юрьевича Виппера (1859-1954 гг .). 79 Так же как и М.М. Хво стов , оба были воспитанниками Московской исто рической школы : Кареев окончил Московский уни верситет в 1873, Виппер - в 1880 г . Оба были уче никами выдающегося специалиста по новой истор ии В.И.Герье и основные свои труды создава ли в том же направлении : Ка р ее в прославился работами по истории французског о крестьянства и великой революции конца Х VIII в ., Виппер внес существенный вклад в изучение духовной жизни , общественно-политических идей и исторических учений Европы нового времени (с Х VI по Х IХ в .). Кареев позднее преподавал в Петербургском университете , между тем как Виппер вернулся в свою Alma mater и долгие годы был там п рофессором . Но , при видимом различии жизненных путей , обоим было присуще характерное для Московской школы влечение к общим социол огичес к им вопросам , побуждавшее их , с одной стороны , к специальному занятию теорией исторического познания , а с другой - к широким сравнительно-историческим штудиям , к созданию общих исторических обзоров , включа вших все разделы всеобщей истории - и ново е время , и средние века , и клас сическую древность . Перу Кареева принадлежит несколько серий учебных и научно-популярных книг , начинавших каждый раз с древности . Это , во-первых , серия "Введений " к университетским курсам по всеобщей истории . Первый из пяти томиков - "Ведение в курс истории древнего ми ра (Греция и Рим )" (Варшавские университетские известия , 1882, ( 1-12; изд .3-е , СПб ., 1895). Затем , серия учебников для средней школы , первый из которых - "Учебная книга древней истории " (СПб ., 1900; изд .9-е , 1914). Н а конец , и самое интересное , - серия типологических очерков по с оциально-политической истории , возникших из курсов , читанных Кареевым на экономическом отделени и [391] Петербургског о политехнического института . Два первых таки х очерка относятся к древности : " Государс тво-город античного мира " (СПб ., 1903; изд .3-е , 1910) и "Монархии древнего Востока и греко-римского мира " (СПб ., 1904; изд .3-е , 1912). Первая из этих книг посвящена истории античной гражданской городской общины (грече ского полиса и римской цивитас ) от ее первоначального независимого существования до превращения в элемент территориального мон архического государства (римский муниципий ). При этом подробно рассматриваются все главные стороны этого исторического явления : понятие государства-города , его в озникновение (вк лючая тему синойкизма ) и первоначальная струк тура , его дальнейшее становление в связи с экономическим прогрессом и сословной борьбой ; развитие и разные формы народовластия в Греции (Афинах ) и Риме , положение личности в античном государстве, социальный вопр ос и общественно-политическая мысль ; наконец , р азличные формы объединения государств-городов , гег емонистские союзы - спартанский , афинский и рим ский , и заключительное превращение Рима в универсальную , т.е . мировую , монархию . Во второй книг е специально рассматривается и ной тип государственного единства - универсальная монархия . При этом специально отмечается , какое наследие восточная монархия оставила э ллинистическим царствам , а эти последние , в свою очередь , - Римской империи. Обе названные книжки носят научно-по пулярный характер . Автор - не антиковед , ему знакомы главные источники (так , в первой работе он широко пользуется Аристотелем и Полибием ), 80 но его главными опорами яля ются новейшие пособия , в особенности основопо лагающие труды Фюстель де Куланжа и Эд . Фримена , К.Ю.Белоха и Эд . Мейера . При всем том он отлично разбирается в сути затрагиваемых проблем ; более того , общая историческая культура и приверженность к срав нительно-историческому методу позволяют ему избеж ать тех крайностей , в которые нередко впад али его именитые предшественники . Так, он справедливо отклоняет , как односторонн юю , попытку Фюстель де Куланжа вывести вес ь строй древней гражданской общины из рел игиозного начала , из культа предков и дома шнего очага . Он понимает искусственную [392] схематичность взглядо в К.Бюхера на стадии эко номического ра звития , согласно которым вся классическая дре вность оказывается втиснутой в узкие рамки домашнего , замкнутого на себя хозяйства . Нак онец , он в принципе не приемлет тезис некоторых современных мыслителей и ученых , в первую очередь , Бенжамена К онстана и того же Фюстель де Куланжа , о к оренном различии мира античного и новейшего , в частности , в том , что касается поло жения личности . Мнение названных авторитетов о том , что в античном мире первенствующее значение имело государственное начало перед л и чным , тогда как в новейшем европейском мире , наоборот , над всем прев алируют интересы личности , расценивается как антиисторическое : подавление личности сначала род ом , а затем государством не было в кла ссической древности явлением перманентным , развит ие сов е ршалось , как и в новое время , в сторону все больших свобод д ля индивидуума , только это развитие не был о столь полным и результативным , как в Новой Европе . Вообще , как правильно подметил В.П.Бузескул , то обстоятельство , что Кареев не был сугубым специалист ом-антиковедом , имело и свою хорошую сторону : "он мог взглянуть на историю древности с свежей , иной и бо лее широкой точки зрения ; он мог пользоват ься сравнительным методом , приводить много ан алогий и делать сравнения ... Словом , - заключал Бузескул , - обе е го книжки , вовсе не претендующие на самостоятельность научных исследований , являются полезными популярными по собиями и достигают той цели , о которой заявляет сам автор , - "возбудить в читателе интерес к античности , к которой , к сожал ению , всем хорошо изве с тные обстоя тельства внушают большею частью только чувств а , противоположные всякому желанию подойти к предмету поближе ". 81 Свою лепту в это полезное дело вн если и книги Р.Ю.Виппера . Он тоже был а втором популярных учебных пособий по всеобщей истории , в том числе и "Учебника древн ей истории " (М ., 1900; изд .10-е , пе реработанное , 1918). Но он более имел касательства к ан тичности , поскольку в Московском университете ему приходилось читать , помимо прочего , и курсы древней истории . Из этих лекционных курсов родились опубликованные им большие уни верситетские пособия : "Ле к ции по и стории Греции " (М ., 1905; изд .3-е , [393] 1909), где изложение , с осо бым упором на внутреннюю социальную историю , доводилось до кризиса афинской демократии в конце V в .; их переработка - "История Грец ии в классическую эпоху (IХ -IV вв . до Р.Х .)" (М., 1916), где изложение , сильно расширенное за счет внешних событий , оканчивалось на падении независимого Афинского государства в 322 г . до н.э .; наконец , другая часть курса античной истории - "Очерки истории Римской империи " (М ., 1908; изд .2-е , Берлин , 192 3 ). Название последнего пособия не должно сбив ать с толку : по обычным временным критерия м это - история Римской республики , поскольку повествование завершается временем Августа . Одн ако , ввиду того что намерением автора было показать превращение Римского го с ударства , в ходе непрерывных завоевательн ых войн , в своеобразную "колониальную державу ", выражение "история Римской империи ", пожалуй , уместно : оно указывает на главный резуль тат прослеживаемого в книге исторического про цесса. Названные пособия не отличали сь н адлежащей полнотой : поздние эпохи - эллинизм и Римская империя (в обычном понимании ) - был и вовсе оставлены , да и в ранних разде лах полнота изложения оставляла желать лучшег о . Особенно ущербной в этом плане была первая публикация курса греческой истор и и - "Лекции по истории Греции ", где оставлены были практически без внимания и крито-микенская цивилизация , и мир запа дных эллинов . Впрочем , что касается пробела с крито-микенской культурой , то здесь некото рым восполнением могла служить короткая главк а в д р угом , опубликованном чуть позже пособии Виппера "Древний Восток и эгейская культура " (М ., 1913; изд .2-е , доп ., 1916). 82 Однако в сравнении с этой содержатель ной стороной гораздо более важной оказывается сторона идейная . В своих курсах Виппер , как и Кареев , являет себя приверженцем новейшего историко-социологиче ского направления , с его преимущественным вниманием к социаль но-политическим и экономическим отношениям и формам . Однако , в отличие от Кареева , он дает себя увлечь опасным крайностям модног о гиперкритицизма и модернизаторства . Так , в "Лекциях по истории Г р еции " он ставит под сомнение свидетельства Аристотеля и Плутарха о бедственном положении аттичес кого крестьянства перед реформами Солона , вид я в них отражение популярных [394] в позднейшее время ид ей и лозунгов передела земли и сложения долгов . Между тем , как верно замечает В.П.Бузескул , "Аристотель и Плутарх в своем свидетельсьве цитируют отрывки самого Солона , говорят его словами , и картина , изображае мая ими , в общем , если исключить некоторые , не совсем верные подробности , соответствует тому , что говорит и Солон , сов ременник и участник-очевидец ". 83 В "Очерках истории римской империи " на счет пренебрежения к античному преданию , но также и склонности к модернизации , надо отнести характеристику древних патрициев как "коммерческих предпринимателей ". Выделяя в римской истории , по примеру Г.Ферреро , в качестве загла в ной тему империализ ма , Виппер насыщает характеристику и самой империалистической политики римлян и ее ко нечного результата - возникновения империи - модерн изаторскими понятиями . Процесс завоеваний рисуетс я как "движение римского капитала и римско го оружия " , а его итог - установле ние империи - объявляется "естественным концом быстрых военных успехов общества , слабо разви вшего производительную энергию и превращенного , благодаря новым , хищнически нажитым богатствам , в большую сеньориально-крепостную громаду ". При всей склонности Виппера к парадок сальной , нарочито модернизированной манере выраже ния ему нельзя отказать в остроумии и глубине делаемых время от времени наблюден ий . Вообще его курсы не поддаются однознач ной оценке . Сличая "Очерки истории Римской импе рии " с "Историей Греции " В.П.Бузескул находит "те же достоинства и те же недостатки : увлекательное , талантливое изложение , п реобладание социально-экономической стороны , чрезмерна я модернизация , скептическое отношение к трад иции , оригинальность построения и домы слы , лишенные подчас всякого основания ". 84 Все же пр именительно к "Истории Греции ", которую он изучал особен но пристально , Бузескул считает возможным при знать : "Курс Р.Ю.Виппера написан ярко , талантлив о , языком образным и выразительным . Мало с казать , что он интересен - он увлекателен . П оложение и отношения классов населени я , общественная [395] организация , настроение общества и парт ий изображены мастерски . Удачно выбранными ци татами и отрывками из литературных произведен ий греков автор метко характеризует то ил и другое явление , настроение ... В изложении греч еской истории Р.Ю.Виппер внес свежесть и широту взгляда , чуждого рутины ". 85 Вот на этой ноте , по-видимому , и на до остановиться . Работы Кареева , Виппера и некоторых других всеобщих историков , которые , не будучи собственно специалистами в древней истории , порой углублялись в нее в по исках аналогий , ради более адек ватного постижения исторического процесса (можно вспомн ить в этой связи и других москвичей - т ого же В.И.Герье и П.Г.Виноградова ), несомненно имели большое значение . Неординарными сопоставл ениями и неожиданными суждениями они пробужда ли мысль и широкой чи т ающей п ублики и самих специалистов-антиковедов , разрывая привычный для них , становившийся рутинным , круг мыслей и понятий . Вместе с тем эти работы , в силу своего научно-популярного характера легко переводившие историческое из ложение в плоскость социологич е ского рассуждения , содействовали необходимому обобщени ю и как бы подводили итог уже свершен ному аналитическому исследованию. Сделанное замечание подводит и нас та кже к общему заключению по тому материалу , который был представлен в этой части нашего труда . Заключение это может бы ть предельно кратким , поскольку общий итог ясен : на рубеже Х IХ-ХХ вв . русская на ука об античности находилась в цветущем с остоянии . Мы могли убедиться в разнообразии научных направлений , в значимости многих фи гур , представлявших кажд о е из них , в весомости отдельных научных свершений . Наука о классической древности не только в силу заинтересованной правительственной поддер жки , но и по существу , ввиду собственного обретенного к этому времени потенциала , я влялась основою всего гуманитарн о го знания и образования в России , а вмес те с тем и столь важной для европеиза ции страны классицистической культурной традиции . Однако , как оказалось , это был всего лишь временный восхитительный взлет перед кат астрофическим падением . Как это ни прискорбно, но необходимо признать , что для народа этой страны , если под народом ра зуметь не тонкую пленку европеизированной инт еллигенции , а многомиллионную массу , и самый классицизм и питавшее его классическое [396] образование были аксессуарами достаточно чуждыми . Отринув в результате Октябрьской революции эти недост аточно органические элементы западной , по при роде своей , культуры , новая советская власть одновременно обрекла на захирение и сущест венный элемент этой культуры - науку о кла ссической древности.
© Рефератбанк, 2002 - 2018