Вход

Социология. Маргиналы

Реферат по социологии
Дата добавления: 23 января 2002
Язык реферата: Русский
Word, rtf, 358 кб
Реферат можно скачать бесплатно
Скачать
Данная работа не подходит - план Б:
Создаете заказ
Выбираете исполнителя
Готовый результат
Исполнители предлагают свои условия
Автор работает
Заказать
Не подходит данная работа?
Вы можете заказать написание любой учебной работы на любую тему.
Заказать новую работу
Маргиналы 1.ВСТУПЛЕНИЕ Понятие маргинальности служит для обоз на чения пограничности , периферийности или промежуточности по отношению к каким либо социальным общностям (национальным , классовым , к ультурным ). Маргинал , просто говоря, - “промежуточный” челове к . Классическая , так сказать , эталонная фигура маргинала - человек , пришедший из села в г ород в поисках работы : уже не крестьянин , еще не рабочий ; нормы деревенской субкул ьтуры уже подорваны , городская субкультура ещ е не усвоена . Главный признак маргинализации - разрыв социальных связей , причем в “классическом” случае по следовательно рвутся экономические , социальные и духовные связи . При включен ии маргинала в новую социальную общность эти связи в той же последовательности и устанавливаются , причем установление социальных и духовных связей как , правило , сильно о тстает от у становления связей эконо мических . Тот же самый мигрант , став рабоч им и приспособившись к новым условиям , еще длительное время не может слиться с новой средой. В отличии от “классической” возможна и обратная последовательность маргинализации . Объективно вс е еще оставаясь в рамках данного класса , человек теряет его субъективные призн аки , психологически деклассируется . Ведь деклассир ование - пон ятие прежде всего социально-психологическое , хотя и имеющее под собой экономические причин ы . Воздействие этих причин не является прямым и немедленным : объективно выброшенный за пределы пролетариата безработный на Зап аде не станет люмпеном , пока сохраняет пси хологию класса и прежде всего его трудову ю мораль . У нас в стране нет безработи цы , но есть деклассированные предс т авители рабочих , колхозников интеллигенции , управленческого аппарата . В чем их выделяющ ий признак ? Прежде всего - в отсутствии своего рода профессионального кодекса чести . Профессионал не унизится до плохого выполнения своего де ла . Даже при отсутствии матер иальных с тимулов настоящий рабочий не сможет работать плохо - скорее он откажется работать вообще ! Физиче ская невозможность халтурить отличает кадрового рабочего-профессионала (так же как и крес тьянина , и интеллигента ) от деклассированного бракодела и лету на. 2. ПРИЧИНЫ ДЕЗОРГАНИЗОВАННОСТИ И ИХ ПРЕОД ОЛЕНИЕ Привычку к расхлябанности , дезорганизованно сти порождает множество причин . Кратко проана лизируем основные из них. Первая мировая война усилила в соц иальной структуре российского общества маргинали заци онные процессы . Едва ли не в н аибольшей степени затронули они рабочий класс . Что он представлял из себя до войны ? Общая численность (без членов семей ) - 15 миллионов ч еловек , в том числе промышленных рабочих - только 3,5 миллиона , из них кадровых - 600 тыс яч. Именно эта группа в силу с воих особых качеств составляла главную социал ьную базу большевистской партии . И период войны значительная часть кадровых рабочих был и призвана в действующую армию (в Петрогра де , например , тридцать процентов ), а на смен у им при шли далеко не лучшие . Лени н неоднократно отмечал , что в период войны фабрично-заводское производство привлекает “всех , спрятавшихся от войны , босяцкие и полубо сяцкие элементы , проникнутые одним желанием “ хапнуть” и уйти” . [1, с 275] Последовавшая за революц ией гражданск ая война привела к взаимному истреблению наиболее активных элементов российского общества , составлявших культурное меньшинство народа . Это в полной мере относится и к рабоч ему классу : из гражданской войны и сопутст вовавшей ей разрухи вышел “п р олет ариат , ослабленный и до известной степени деклассированный разрушением его жизненной основ ы - крупной машинно й промышленности... ” . [2,с 10] “...Неслыханные кризисы , закрытие фабрик привели к тому , ч то от голода люди бежали , рабочие просто бросали фабрики, должны были устраивать ся в деревне и переставали быть рабочими” . [3, с 42] В августе 1920 года переписью было учтено 1,7 миллиона промы шленных рабочих (менее 50 процентов от их довоенной ч исленности ), из них кадровых - около 700 тысяч (по другим , ск орее в сего , более точным данным - всего 350 тысяч человек ). Некоторые авторы вполне справедливо увязывают падение авторитета и влияния ленинской г вардии в партии с истончением слоя кадров ых рабочих , являвшихся ее социальной базой и источником пополнения . В годы гражд анской войны и военного коммунизма развал хозяйства и деклассирование пролетариата сочет ались с ростом аппарата хозяйственного управл ения и распределения : в 1921 году он уже в два с половиной раза превосходил численность проле тариата - 4 м иллиона чино вников , “полученных от царя и от буржуазного общества , работающих отчас ти сознательно , отчасти бессознательно против нас” . [4, с 290] Основанием социальной структуры общества оставались огромный слой патриархального или полупатриархального крестьянства , в большинст ве бедного , а кроме того , не поддающиеся учету массы люмпенов , выбитых из жизненной - колеи войно й . И во главе этого общества - партия , пролета рская политика которой “определяется не ее составом , а громадным , безраздельным авторитето м того тончайш его слоя , который можно назвать старой партийной гвардией ”. [ 4, с 20 ] Но и с этим “тонча йшим слоем” далеко не все в порядке. 12 ноября 1921 года один из руководителей ЦКК РКП (б ) А . А . С ольц писал в “Правде” : “Долгое пребывание у власти в эпоху диктатуры прол етариа та возымело свое разлагающее влияние на з начительную часть старых партийных работников . Отсюда бюрократизация , отсюда крайне высокомер ное отношение к рядовым членам партии и к беспартийным рабочим массам , отсюда чрезв ычайное злоупотребление своим пр и виле гированным положением в деле самоснабжения . В ыработалась и создалась коммунистическая иерархи ческая каста... ”. В одном из писем известный деятель того времени X. Г . Раковский упоминал “автомобильно-га ремный фактор” , “играющий немаловажную роль в оформл ении идеологии нашей советской партийной бюрократии”. [ 5 ] У партийной , элиты складывался своеобразный групповой навык , выражавшийся в отрицании общечеловеческих моральных ценностей , в озведении в абсолют волевых , жестко авторитар ных методов , применимых тол ько в услов иях гражданской войны , и распространении их на все случаи жизни , полный отказ от собственного “я” в пользу “партийной линии ” . Эта мораль в дальнейшем способствовала успеху сталинщины и последовательному уничтожени ю представителей “старой гварди и ” руками товарищей по партии , а конечном счете безжалостному обращению с массами трудя щихся. Довольно запутанные отношения сложились у партийной верхушки с управленческим аппарато м , заимствованным от царского режима . Вот что говорил об этом Ленин на XI съе зде РКП (б ): “...Не хватает культурности тому сло ю коммунистов , который управляет . Но если взять Москву - 4700 ответственных коммунистов - и взять эту бюрокра тическую махину , груду, - кто кого ведет ? Я очень сомнев аюсь , чтобы можно было сказать , что коммун ис ты ведут эту груду . Если правду г оворить , то не они ведут , а их ведут” . [4, с 95] Итак , в начале 20-х годов социальная структура советско го общества представляла из себя пеструю мозаику разных классов и групп , “взрыхленную” мировой и гражданской войнами , бел ым и красным террором , разрухой ; массу людей , выбитых из колеи , с оборванными социальн ыми связями , с потрясенными до основания м оральными устоями . При этом , пожалуй , больше других пострадал рабочий класс , который под вергся за эти три с половиной года по ли т ического господства таким бедствия м , лишениям , голоду , ухудшению своего экономиче ского положения , как никогда ни один класс в истории . И понятно , что в результате такого сверхчеловеческого напряжения мы имее м теперь особую усталость и изнеможение и особую издерганность этого класса” , “...Никогда не было так велико и остро бедствие этого класса , как в эпоху его диктатуры” . [3, с 132] Много раз в последнее врем я ставился вопрос об альтернативах сталинской модели казарменного социализма , или конкретн ее , о том , м ожно ли было сохранить нэп . Попробуем взглянуть на этот вопрос , учитывая прежде всего динамику общественных процессов , движения классов , слоев , групп населения в стране . Кому и что сулила новая экономическая политика ? Нэп , введенный партийным руководством вопреки собственному желанию под угрозой полного развала экономики и поголовного крестьянского восстания , был ненавистен и пар тийному , и государственному аппарату . Первому - потому чт о товарно-денежные отношения не подчинялись м етоду “простых решений” и , в ыступал ре гулятором экономической жизни , отнимали у пар тийного аппарата возможность командовать , порожда я у наименее культурной его части ощущени е собственной ненужности . “Совслужащие” же , в большинстве взятые внаем у прошлого , прос то оказались не у дел : и з им евшегося в 1924 году 1 миллиона безработных 750 тысяч - бывшие служащие . В 1928 году эта к атегория составила 50 процентов всех безработных . Таким образом , нэп способствовал неопределенности в положении и прямой люмпенизации работников у правленческого а ппарата. Что же касается рабочего класса , то к началу первой пятилетки общая его чи сленность по сравнению с 1920 годом увеличилась в 5 раз , а если вести отсчет от численности его к адрового ядра , то - минимум в 12, а скорее всего - в 24 раза . Вполне вероятн о , что основную массу пополнения рабочих составила пауперизированная крестьянска я молодежь . Многие из крестьян-мигрантов , посту павших на заводы и фабрики , сохраняли земе льные участки и хозяйство в деревне . “...Каж дый седьмой рабочий не умел читать и писат ь , многие справляли церковные п раздники , ради чего могли и не выйти н а работу , уход в деревню , например , на сенокос или уборку урожая кое-где был масс овым” . [6] Как считал Христиан Раковский , “ни физически , ни морально он рабочий класс , ни партия не представ ляют из себ я того , чем они были лет десять тому назад . Я думаю , что не очень преувеличив аю , если скажу , что партиец 1917 года вряд ли узнал бы себя в лице партийца 1928 ” . Думается в условиях пореволюционной России кадровый про летариат и крестьянство предст авляли собо й не просто два разных класса , а были носителями двух принципиально различных лини й развития - европейской и азиатской . В свое вре мя Г . В . Плеханов писал , что “в лице рабочего класса в России создается теперь народ в европейском смысле этого сло ва” . [7 , с 78 ] То есть цивилизованное , культурное , осознающее свои классовые интересы и спосо бное их защищать , с развитым чувством собс твенного достоинства население . Что же касает ся русского крестьянства , то не слишком ли сильно преувеличивался его мелкобур жуазн ый характер ? Есть много оснований согласиться с мнением И . М . Клямкина о том , что русское крестьянство , говоря экономическим я зыком , представляло мелкотоварного производителя добуржуазного типа [8] , а на языке совр еменной социологии - “традиционный сек тор” , связанный не столько с товарно-денежным , сколько с натуральным хозяйством . И хотя нэп резко уменьшил долю пауперизированного населения в деревне , слой “бедняков” по-прежнему оставалс я очень значительным и оказал влияние не только на процессы “раскул а чиван ия” и коллективизации . Остатки старого кадров ого пролетариата европейского типа были захле стнуты морем сельских переселенцев , несущих в город не только традиционное крестьянское трудолюбие , но и - в лице именно этого пауперизир ованного слоя - мораль а зиатского патернализма . Быв шие крестьяне были преисполнены радужных наде жд , “революция растущих ожиданий” превращала их в послушную и доверчивую всякому волеи зъявлению свыше массу. Проиграли от нэпа две социальные кате гории : люмпены , не способные включитьс я в процесс производства ни при каких ус ловиях , и работники бюрократического аппарата , лишившиеся с концом военного коммунизма расп ределительных функций , ибо в условиях нэпа регулятором распределения должен был стать “автомат” закона стоимости . Интересы с о бственно люмпенов совпали с интересами люмпен-бюрократов , и тем и другим был ну жен перераспределительный аппарат , демонтированный в период нэпа : первым - как объекту его благодеяний , вторым - как причастным к распределительной кормушке . И притом парадоксал ьным образом эти интересы оказались как бы на параллельных курсах с общим умонастроением значительной части партийного аппарата , да и партийной массы . “...Годы нэпа проходили под знаком жгучей ностальгии ... по временам военного ко ммунизма . Полистаем газет ы тех лет и увидим , что новая экономическая политика изображена в них преимущественно со знак ом минус . Почитаем воспоминания ветеранов , и встретимся с “тоской” по времени , когда все было “просто” и “ясно” : приказ - исполнение” . [9] При такой расстановке соци альных сил в стране нэп , думается , был обречен , несмотря на экономическую эффективность и благотворное влияние на все стороны обществен ной жизни . Сложилась не столь уж редкая в истории нашей страны ситуация : у объе ктивно необходимой политики не оказалось с оответствующей социальной базы. В период “великого перелома” победила не просто одна из далеко не лучших моделей “неразвитого социализма” . “Азиатская” мод ель общественного развития одержала победу на д “европейской” . “Европейская” характеризуется на личием н езависимых от государства субъект ов собственности , развитыми гражданским обществом и классовой структурой , при которой госуд арство - лиш ь элемент надстройки . “Азиатская” модель отли чается тотальным проникновением государства не только во все надстроечные с феры , н о и превращением его в решающий элемент базиса , слиянием отношений политики , власти с отношениями собственности . Государство превраща ется в верховного собственника всех средств производства : в социальной структуре поглоще нного им гражданского общес т ва ск ладывается не классовое , а сословное деление (ибо главный классообразующий признак узурпи руется государством ). Место нормального экономического обмена , распределения на основе товарно-денежных отношени й в “азиатской” модели занимает так назыв аемая ред истрибуция (в переводе с англ ийского - пе рераспределение ). Этот термин ввел в обиход крупнейший представитель экономической антропологи и Карл Поланьи. Редистрибуция - неэквивалентный продуктообмен , основанный на волевом изъятии центральной вла стью прибавоч ного продукта с целью ег о последующего натурального перераспределения . Ск ладывается ситуация с двумя зеркальными антип одами - соци ализмом и его “больной тенью” - “казарменным к оммунизмом” , напоминающая Одетту - Одиллию из балета П . И . Чайковского “Лебедино е озеро” . Каж дому структурному элементу социализма соответств ует уродливый “азиатский” двойник : общественной форме собственности противостоит государственно-бю рократическая форма ; нетоварному характеру продук тообмена при коммунизме , гипотетически предсказ а нному Марксом и Энгельсом, - волевое перераспределение (редистрибуция ) в рамках полунатурального хоз яйства ; социалистическому коллективизму как форме добровольной ассоциации свободных людей - казарменно-прину дитсльный псевдоколлективизм ; равенству всех в пра ве на самореализацию талантов и способностей - равенство посредственностей , равенству бога тства - раве нство нищеты и т . д. Переход от товарно-денежных отношений к редистрибуции имел серьезнейшие последствия дл я всей социальной структуры советского общест ва . Ведь при такой системе общество делится на две основные группы : управленческу ю верхушку , выполняющую диспетчерско-распределительные функции , и рядовых производителей , создающих прибавочный продукт , изымаемый первой группо й в перераспределительную сеть . П рич ем изъятие приобретает определенно выраженный рентный характер и напоминает явление , имен уемое К . Марксом “рентой-налогом”. Политический , внеэкономический характер изъят ия прибавочного продукта с неизбежностью поро ждает деление общества на социальные гр уппы , различающиеся по правам и обязан ностям - дел ение не классовое , а сословное . Если в “западной” модели источник материального благосо стояния - со бственность на средства производства , то в модели “азиатской” - место в бюрократической иерархии : личная за висимость производителя , внеэкономич еское принуждение , натуральная трудовая повинност ь - на о дном полюсе общества , натуральные привилегии и опять же личная зависимость от вышестоя щего - на другом . “Поголовное рабство” - так охарактеризовал К . Маркс систему отношений , сложившуюся на Востоке .[10, с 485] Термин “рабство” употребляется здесь М арксом не в экономическом , а в правовом смысле для обозначения той системы личной зависимости , которая снизу доверху пронизыва ет всю пирамиду азиатской деспотии , при ко торо й даже чиновник , обладающий огромной властью , сам является рабом более высоког о начальника. Специфическая особенность сталинской деспоти и в отличие от азиатской - ее динамическая направлен ность на создание современной индустриальной базы общества . Необходи мое условие стабил ьности азиатской деспотии вообще - абсолютное ста тическое равновесие . Введение в эту застойную модель целевого принципа , выходящего за п ределы простого воспроизводства и направленного на создание материально-технической базы в принципе не совместимой с перераспределител ьной экономикой , подрывает основы данного пор ядка . Режим , созданный Сталиным, - сплошное противоречие , дьявольск ий гордиев узел . Типично азиатская , статичная система фискально-тягловых псевдообщин - “колхозов ” . обираемых бюрок ратией , озабоченной лишь перераспределением произведенного , явно несовмес тима с динамичной политикой форсированной инд устриализации . Новая техника и соответствующие её уровню интеллигенция и рабочий класс входят в противоречие с принципами азиатск ой деспо т ии . При таком порядке вещей сталинские колхозы (государственное крепо стничество ) и ГУЛАГ (государственное рабовладение ) выступают “внутренней колонией” - источником накоплении , которые волевым путем перераспределяются для развития современного сектора эконом ики . При этом внеэкономическое принуждение , напри мер , драконовское трудовое законодательство 1940 года , вынужден о уживаться с экономическими стимулами : ведь относительно высокий уровень производительных сил требует сохранения товарно-денежных отношен ий хот я бы в урезанном и деформир ованном виде (заработная плата , рынок потребит ельских товаров ). Роль бюрократии в условиях сталинского режима также неоднозначна . По природе своей она стремилась не к управлению современн ым производством , но лишь к выколачиванию, перераспределению (и присвоению ) ренты - налога . Однако под кнутом террора чиновники были вынуждены осуществлять несвойственные им задачи индустриализации страны . Прямая социа льная родня старокитайских “шеньши” и древнее гипетских писцов , они вместо возвед е ния Великой стены или Великих пирамид были обязаны заниматься возведением Гигантов Индустрии - гротескная и трагикомическая картина . И если строительство разного рода “котлованов” вполне укладывалось в русло старых тради ции , то налаживание современных инду стриа льных производств входило в вопиющее противор ечие с социальной природой и общим культу рным уровнем бюрократии. Общество , создающее современную индустриальну ю цивилизацию методами египетских фараонов , н еминуемо запуталось бы в противоречиях и не смогло достигнуть цели , если бы н е универсальное средство , разрубающее все гор диевы узлы . Террор . Иррациональный , омерзительно-от талкивающий , он тем не менее в течение четверти века помогал обществу ценою страш ных издержек и расточения живой силы наро да справля т ься со своими проблема ми и противоречиями. Существовавшему при сталинском режиме общ еству нельзя отказать в динамизме . Сословное деление (рабы - “зеки” , крепостные - колхозники , относительно свободные , хо тя и не избавленные от гнета внеэкономиче ского принужде ния рабочие , интеллигенция , бюрократия и еще великое множество внутриклас совых делений и разного рода искусственных кастово-сословных образований ) не было жестко фиксированным . “Вертикальные” подвижки из одног о слоя населения в другой обеспечивали по стоян н ый приток кадров в “совреме нные” секторы за счет массового исхода из “традиционного” . Обусловленный репрессиями обрат ный поток с верхних уровней социальной ст руктуры в ее “подвальные” этажи открывал возможности для головокружительных карьер , создав ая иллю з ию социальной справедливости и высокой социальной мобильности. 3. КЛАССОВАЯ МАРГИНАЛИЗАЦИЯ Горизонтальные и вертикальные перемещения огромных масс людей вели к маргинализации основных классов общества . Массовое перемеще ние сельских жителей в города не соп ровождалось развертыванием социальной инфрас труктуры . Потеряв связь с деревенской жизнью , переселенцы не получили возможности полноце нно включиться в жизнь городскую . Возникла типично маргинальная , “промежуточная” “барачная” субкультура . Обломки сельских т радици й причудливо переплетались с наспех усвоенным и “ценностями” городской цивилизации . Бесчисленны е “нахаловки” на первый взгляд похожи на южноамериканские трущобы с их “культурой нищеты” , эмпирическими исследованиями которой в странах Западного полушар и я прос лавился в свое время Оскар Льюис . Но о полной аналогии говорить не приходится . Т рущобы безработных “у них” и “нахаловки” у нас - явления социально различные . Обитатели наших бараков - не безработные , а люди , имеющие постоянный з аработок . При внешнем сходстве черт быта коренным было социально-психологическое различие : безысходная тупиковость ситуации “у них” и состояние “революции растущих ожиданий” у нас . Ожидания питал несомненный рост про мышленной базы , вера в “завтрашний день” о беспечивала и беспр и мерный энтузиазм , и готовность принять барачное существование , низкую зарплату , тяжкий труд . (Заводы , как пишет Л . Карпинский , строили вручную , с нечеловеческими усилиями , люди жили в нечел овеческих условиях . Так , на строительстве Магн итогорского металлур г ического гиганта умерли от тифа и других болезней около 60 тысяч человек [11, с 652] ). Надежда на “светлое будущее” (на ко торое , по старой русской традиции , не грех пострадать ) позволяла народу и в тяжелейш их испытаниях сохранить духовное здоровье . Но на эн тузиазме нельзя жить вечно . Сколь бы долго - по природному своему долготерпению и безграничной доверчивости - ни позволяли барачные жители оттягивать оплату просроченных векселей , когда-то наступает срок выполнении многочисл енных обещаний . Иначе “революцию растущих ожиданий” сменяет “революция утраченных надежд ” с глубочайшим душевным надломом , цинизмом , психологическим деклассированном . Еще в тридца тые годы академик Винтер предупреждал о т ом , что временные сооружения являются самыми долговечными . Л . Лнинс к ий в ст атье , посвященной анализу произведений И . Мака нина констатирует : “барак , порождение первых п ятилеток , жилье аврально - недолгое , рассчитанное на сезон-другой , застряло в нашей жизни на три-четыре десятилетия . Барак стал колыбель ю нескольких поколен и й - психологические результат ы этого сказываются теперь , когда поколения выросли”. Несколько конкретных цифр , иллюстрирующих процесс “исхода” из деревни и соответствующи й рост численности рабочего класса , интеллиге нции , служащих городских жителей в целом . Ес ли в 1924 году в стране было 10,4 процента рабочих и 4,4 процента сл ужащих (от общей численности населения , включа я неработающих членов семьи ), то в 1928 году эти ц ифры составили 12,4 процента и 5,2 процента соответственно , в 1939 го ду - 33,7 процен та и 16 ,5 процента . В течение трех неполных п редвоенных пятилеток (1928 - 1940 гг .) среднегодовая численность рабо чих увеличилась в 2,7 раза - с 8,5 миллиона человек до 22,8 миллиона , а вместе со с лужащими их численность составила 33,9 миллиона челов ек . Если доля естественного прироста в увеличении городского населения в 1927-1938 годах состав ляла 18 проце нтов , то на долю миграции сельских жителей приходилось 63 процента . В 1917 и в 1926 годах доля городского населения составила 18 процентов , а к 1940 году она воз росла до 32 процента. И в послевоенный период выходцы из села обеспечили большую часть прироста гор одского населения и рабочего класса . С 1951 по 1979 год ежегодный “отток” из деревни приближался в среднем к 1,7 мил лиона человек а доля естественного прирос та в увеличении городского населения поднималась весьма незначительно , составив 40 процентов в 1959-1969 годах и 43 процента в 1969-1978 годах . Наблюдались и определенные во лнообразные колебания миграций “село-город” , что отражало как послабления в политик е прикрепления работников к колхозам , так и ход разного рода бюрократических “эксперименто в” над безгласным сельским населением, - ответом на сомнител ьные новации было усиление бегства из дер евни . Так , например , если наибольший зарегистри рованный за послево енный период исход из деревни составил в 1953 году 3594 тысячи человек , то наименьший - в 1955 году , в период относительной стабилизации дел в сельском хозяйстве - 1023 тысячи человек . Во второй по ловине 50-х годов , по мере “завинчивания гае к” , поток сельс ких мигрантов вновь воз рос , что повторилось затем в 1965 году , когда упали з акупочные цены на сельхозпродукцию. Типичная модель миграции : “деревня-малый г ород - большой горо д” , и общем совпадает с положением в н есоциалистических странах , прежде всего в стр ан ах “третьего мира” . Экстенсивное развит ие промышленности , как правило , связано с расширенной урбанизацией , стягиванием промышленных предприятий и рабочей силы в центры с более развитой инфраструктурой ; а это вед ет к ее перегрузке . Население страны с 1939 п о 1984 год у величилось в 1,4 раза , а численность городского населения - в 2,9 раза , причем население малых (до 100 тысяч жителей ) городов-в 2,2 раза , больших (100-800 тысяч ) в 3,1 раза , крупнейши х (свыше 500 тысяч ) - в 4,6 раза . С 1970 по 1987 год численнос ть населения крупнейших городов возросла с 37,3 милли она человек до 61,6 миллиона. Характерная для экстенсивн ого развития экономики тенденция к выкачивани ю из сел и малых городов рабочей силы в большие и крупные города без разве ртывания соответствующей соц иальной инфрастр уктуры продолжает действовать . Эта тенденция в нынешних условиях приводит к формированию в рампах рабочего класса уродливой систе мы различных сословных групп , фактически огра ниченных в своих конституционных правах разли чного рода подзаконн ы ми актами . Пр имер - “лими тчики” (советский аналог западногерманских “гаста рбайтеров” ). Отвратительным наследием сталинского прошлого является использование пенитенциарной (т юремно-исправительной ) системы не столько по с воему прямому назначению , сколько в к а честве поставщика дешевой , неполноправной рабочей силы . “Довольствуясь двумя квадратными метра ми жилой площади на человека (такова норма в ИТК ), они освобождали ведомства от н еобходимости создавать разветвленную социальную структуру ... Чтобы привлечь и у с тро ить тысячу рабочих и их семей , нужно в ложить 20 мил лионов рублей . А когда их заменяют “условн иками” из спецкомендатур , это обходится ведом ствам ровно в двадцать раз дешевле” . “Зеки” , “химики” , “л имитчики” , “стройбатовцы” - разные степени внеэкономическо го принуждения к труду , от прямой личной зависимости до слабо закамуфлированной (у “лимитчиков” ) - через место В общежитии , прописку , очеррдь на жилплощадь .. Относительно же п ервых двух категорий автор вовсе не хочет скапать , что осужденный по суду не до лж ен работать . Отнюдь нет . Но осужденн ые не должны превращаться фактически в од ни из специфических отрядов рабочего класса , наводняя стройки Урала , Сибири , Дальнего Востока и оказывая - через совместный труд - деморализующее влияние на другие отряды рабочего класс а , а также на ведомства , компенсирующие де шевой рабочей силой низкий уровень фондовоору женности. Система бюрократических рогаток (прописка , обмен жилплощади и т . д .), носящих явно выраженный докапиталистический характер , препятствует свободному перел иву рабочей силы , дро бя рабочий класс на многочисленные ведомствен ные , региональные , профессиональные и прочие к асты , различающиеся по уровню правовой защище нности , обеспеченности социальными благами , снабже нию и т . д . Эта уродливая система мешае т и воспр о изводству рабочего клас са на своей собственной основе . Чтобы иску сственно поддержать хиреющий процесс такого в оспроизводства , используется система ПТУ , долженст вующая пополнять рабочий класс крупных городо в за счет сельской молодежи . Из-за предель но низко г о уровня преподавания и оснащенности оборудованием эта система факти чески закрывает для учащихся всякую возможнос ть дальнейшей “вертикальной” мобильности . По данным авторов книги “Молодое поколение” , “из выпускников ПТУ делают попытку поступить в вуз лишь несколько процентов , и поступают единицы” . Заведомая предопределенность жизненного пу ти в качестве “работяг” , “пахарей” , фактическо е неравенство со сверстниками из других с оциальных слоев , плохая постановка учебно-воспитат ельного процесса - все это делает ПТУ не ст олько источником пополнения рабочего класса , сколько еще одним каналом его маргинализации . Так , например , из пришедших на стройку выпускников СПТУ Ленинграда половина бросает работу в течение первого года . Качество профессиональной подготовки ниж е вся кой критики. Маркс ввел в научное обращение поняти я “класс в себе” и “класс для себя” . “Класс в себе” - общность , не осознающая себя как единое целое ; она существует объективно , занимает определенное место в системе произво дственных отношений , но единс тва своих интересов не понимает и , следовательно , дост ойно защищать их не может . “Класс для себя” - общн ость осознанная , готовая отстаивать свои , отде льные от других классов интересы . Обусловленн ый сложными обстоятельствами вашей истории ра скол рабочего кл асса на отдельные сос ловия , его ведомственная разобщенность консервиру ют состояние “класса в себе” , лишая возмож ности действовать в общенациональном масштабе . Как пишет А . А . Галкин , “для разобщенных социальных групп характерны пассивные формы сопротивлен и я , а также спорадичес кие бунтарско-анархические вспышки” . Борьба представителей рабочего класса за улучшение своего положения при нимает в этих условиях форму внутриклассовой конкуренции в различных сферах - таких , как распределение жилплощади , заработной п латы и прочих материальных благ при помощи связей , отношений клиентелы (а проще - “блата” ), взяток и т . д . Вполне естественно , что подобн ая длящаяся десятилетиями “борьба” за реализа цию потребительских интересов не только не укрепляла внутренние связи рабо чего кл асса , но способствовала его дальнейшей дезинт еграции , сохранению и усилению его маргинализ ации . Все это низводит отдельные отряды ра бочего класса до уровня “рабсилы” , превращая их в простой придаток к основным про изводственным фондам удельных ведом с т венных княжеств , создающих зачастую в одних н тех же регионах ряд дублирующих друг друга специальных ифраструктур. Есть и другие причины сохранения сост ояния “класса в себе” для рабочих и и ных социальных групп советского общества , при чины , лежащие прежде всего в политическо й сфере . О них несколько ниже , пока обр атим внимание лишь на тот факт , что со циальные перемещения типа “из крестьян - в рабочие” дополняются другими типами таких подвижек . На пример , “несоответствие между расселением населен ия и размещени ем образовательных институт ов приводит к резному повышению миграции молодежи в ущерб менее развитым типам пос елений и регионам . Три четверти людей в возрасте 30 лет живут и работают не там , где он и родились ; относительная стабилизация социально-п рофессиона льного положении человека , его места в структуре общества происходит примерн о к 27 года м , до этого же он находится в состояни и “социального перемещения” . Ощущение неукоренности , “выбитости из колеи” , потери “малой родины” , вообще очень болезненно , особенно опасно для юной личности , только вступающей в обществе нную жизнь . Вот как описывает это Василий Белов в своих “Раздумьях на родине” : “Никогда не выветрится из души ощущение б ездомности , чувство начисто обворованного человек а , которое пришло сразу же , ког д а я узнал , что в деревне никого больше нет , что дом заколочен , и печь , которая не остывала много десятилетий , осты ла и часы-ходики остановились . Часто во сн е я плакал сухими слезами , плакал , а за окнами общежития шумела бессонная громада Москвы” . Неопреде л енность положения , вообще присущая студенчеству , многократно усил ивается из-за необходимости преодолевать различны е искусственные препятствия . Психику приезжего абитуриента травмирует фактическое неравноправие при приеме в вуз - лимиты для иногородних , бол ьший , чем у местных жителей , проходной балл , реальная неравноправность при распреде лении на работу и т . д . Не случайно , анализируя мотивы самоубийств , специалисты отн осят к разряду потенциально опасных в это м отношении групп студентов высших и сред них уче б ных заведений. В целом по стране миграция необыкновенно велика , и в этом одна из причин социальной нео пределенности , рыхлости , магмообразности населения . “Ежегодно в СССР около двадцати миллионов человек меняют места проживания . При тако й подвижности в нын ешней продолжительност и жизни средний человек переселяется за с вою жизнь шесть раз . И если сто лет назад подавляющее большинство людей умирали там , где рождались , то теперь большинство рано или поздно покидает свою “малую р одину” . По последней переписи , ж и л о не там , где родилось, 47 процентов населения стр аны в целом и 57 процентов горожан в частности” . Очень велика тек учесть рабочих кадров . И в промышленности и в строительстве она превышает 11 процентов. Хотя в настоящее время большинство на селения прожива ет в городах , по происх ождению своему оно сельское . Горожане третьег о поколения (только их можно считать “впол не” горожанами ) составляют в среднем не бо лее 15 процен тов . Причем потенциальные резервы миграции ещ е очень велики . Так , среди русских , белорус ов и литовцев за год 4-5 процентов сельских жит елей переезжают в город (у узбеков , таджик ов , туркмен , грузин эта цифра в 5-6 раз ! ниже ). В РСФСР доля потенциальных мигрантов среди русских сельских жителей по-прежнему высока - 21 процент , в Грузии среди грузи н- 12, в Узбекистане среди узбеко в - всего 6. Общую картину неукорененности и неустроен ности осложняет ежедневная “маятниковая миграция ” огромных масс населения из пригородных зон к месту работы в города и обратно . “Только с 1975 но 1980 г . число людей , о хваченных маятниковой миграцией , выросло с 13,2 млн . до 17.3 млн . челове к” . “Развитие трудовой маятниковой миграции п ривело к тому , что возникла “дневная” и “ночная” социальные структуры города” . “Примерн о каждый десятый ездит на работу в го род из близлежа щих сел или поселков городского типа. Обостряется и проблема “транспортного времени” внутри больших городов . Предельная усложненность квартирного обмена и невозможнос ть свободной купли и продажи жилья превра щают чисто бытовую задачу приближения места жител ьства к месту работы в соци ально-политическую проблему государственного масштаба. Отсутствие условий для свободного перелив а рабочей силы порождает в среде мигранто в весьма своеобразные человеческие качества . Фиктивные браки , махинации с обменом квартир , в зятки , “лимит” и другие способы преодоления многочисленных социальных рогаток и фильтров приводят к “отрицательному отбору” , превращают большие города в своего рода отстойники далеко не лучшего человеческого материала . Как считает В . И . Переведенцев , “сит у ация с пропиской вообще обернулась парадоксом : запреты прописки в к рупнейших городах стали , по существу , запретам и выписки...” : боясь потерять право на жител ьство , люди всеми силами пытаются удержаться в “запретном” городе , упускают возможности самореализ а ции в другом месте . Значительная часть квалифицированных трудовых ре сурсов находится как бы в скованном , связа нном состоянии . Так , в 1974 году число выбывших из М осквы в расчете на 1 тысячу населения было втрое меньше , чем по городским поселениям СССР в це лом . “Закрытость” города противореч ит не только экономической целесообразности , но и этическим нормам . “Раньше в столицу приходили познавать науки , приходили из д ругих городов ремесленники со своим инструмен том и со своими навыками . А в послевое нные годы х лынул люд самый ушлы й , изворотливый . И шел он из деревень с одной целью : найти легкую жизнь . Конечно , нельзя обвинять этих людей : обстановка в послевоенной деревне была несладкая , но в едь те , кто остался , вытащили деревню из нищеты и разрухи . А в Москве п о явился бездуховный мещанин с низким у ровнем культуры , без серьезной профессии” . 4. СТЕРЕОТИПЫ ГОСПОДСТВА И ПОД ЧИНЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА Опасно , однако , не само “размывание” г ородского населения волнами сельских переселенце в , а невозможность при отсутствии социаль ной инфраструктуры для мигрантов укоренит ься , организоваться , наладить социальные связи в рамках новой для них среды . Превращен ие аморфных “классов в себе” в осознающие свои цели организованные “классы для себ я” возможно только в условиях гражданского общ е ства . Но именно этого-то усл овия после 1929 года и не было : после “великого перелома” сталинское государство приложило огром ные усилия для того , чтобы разорвать орган ично возникающие между людьми связи , разрушит ь спонтанно зарождающиеся самоуправляемые орг анизации - классовые , профессиональные , творческие , тер риториально-поселенческие , совокупность которых , в сущности , и составляет гражданское общество. Длительная историческая традиция подавления и поглощения гражданского общества государст вом - черта не то чтобы специфически российская , а скорее общевосточная , свойственная “азиатско му” способу производства вообще . “Стереотипы господства и подчинения впитывались россиянином буквально с детства , они царили повсюду , воспринимались как нечто непреложное и е сте с твенное и потому не могли нередко не отравлять и революционное созна ние” . Еще Герце н подметил в российских революционерах “свой , национальный , так сказать , аракчеевский элеме нт , беспощадный , страстно сухой и охотно п алачествующий” . На этот специфический на ц иональный элемент драматически наложилось свойст венное любой нации в периоды революций ст ремление к разрушению старого общества , пресе чению , подавлению малейших попыток противостояния , что неизбежно ведет к ломке моральных ценностей , моральному нигилизму. Небольшое “ядро” культурного рабочего класса направляло революционное творчество масс к созданию социалистического гражданского общества , но “аз иатская” стихия оказалась сильнее . А это в сегда чревато опасностью торжества жестко-авторит арного , нечаевского по своей сути , режима , установления специфической формы бонапарт изма . К сложившейся у нас в 20-х годах ситуации вполне применимы слова , написанные К . Марксом в работе “Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта” о Франции середины прошло го века : “...Государство о путывает , кон тролирует , направляет , держит под своим надзор ом и опекает гражданское общество , начиная с самых крупных и кончая самыми ничтож ными проявлениями его жизни , начиная с его самых общих форм существования и кончая частными существованиями отдельн ы х индивидов , где этот паразитический организм вследствие необычайной централизации стал ве здесущим , всеведущим и приобрел повышенную эл астичность и подвижность , которые находят себ е параллель лишь в беспомощной несамостоятель ности , рыхлости и бесформеннос т и д ействительно общественного организма...” . [15, с 157] Очевидны и исторические различия . Классич еский бонапартизм паразитировал на равновесии классовых сил , балансировал между одинаково сильными классами , стравливал их между собо й , играл роль третейского с удьи и , таким образом , как бы вставал над гражданс ким обществом . Сталинский режим основывался н е столько на балансировке между классами , сколько на стремлении размыть их , превратить в маргинальные группы , сохранить в состоя нии “классов в себе” . И в этом с т алинский режим опять-таки более п оходит не на европейско-бонапартистский , а на азиатско-деспотический . Гражданское общество сост оит прежде всего из “классов для себя” , а когда их нет , возникает небывало широ кое поле для самых фантастических , самых д иких с о циальных и политических эк спериментов государственной власти . Она начинает выступать в качестве своеобразного “скульпто ра” , “лепящего” из податливой человеческой гл ины по своему усмотрению вер , что заблагор ассудится , а чтобы “глина” не теряла подат ливости, “скульптор” - государство “размягчает” ее , обрывая естественно возникающие социальные связи. И вот посреди полуживых колоссов - “классов в себе” - резвится самодовольный карлик - единственная группа , дос тигшая состояния если не класса , то сослов ия “для се бя” - государственная бюрократия. “Безадресный” сталинский террор преследовал весьма определенную жертву - гражданское общество . “Т опор репрессий был , таким образом , направлен не на людей - на связи между ними . Люди унич тожались , так как при этом исчезали и беспокоившие Хозяина связи” . Сколь-нибудь солидарная группа , сплоченная , осознающая собственные ин тересы , подлежала неминуемому разгрому как по тенциально опасная . Любую саму по себе воз никшую автономную общественную организацию , даже самую “идеологически выдержанную” , бюрократ ия преследует вовсе не за “идеологию” , а за “самостийность” . Как писал А . Грамши , “если в государстве преобладает бюрократически й централизм , то это означает , что руковод ящая группа , достигнув насыщенности , становится узкой кликой , к о торая стремится увековечить свои эгоистические привилегии , регу лируя или даже предотвращая возникновение про тиводействующих сил , Причем даже тогда , когда эти силы по своей природе однородны с основными господствующими интересами...” . Насильственный разрыв социальных связей , образующих клетки живой ткани гражданского общества , ведет к тому , что эта живая ткань оказывается изодранной в клочья . Для обозначен ия последствий этого явления используются разные термины , заимствованные у естественных наук : социальн а я энтропия , социальный распад , некроз социальной ткани . Смысл в любом случае од ин - человек , с которого “сдирают” слой за слоем с оциальные связи , как с кочана капусты сдир ают лист за листом , постепенно превращается из “совокупности всех общественных отноше нии” в “абстракт , присущий отдельному индивиду” . А страна в целом , лишенная граж данского общества , одновременно лишается и ис точника самодвижения и саморазвития . Следствие - сначала частой , а затем и деградация. 5. МАРГИНАЛЬНОСТЬ И ПРАВО Во взаимодействи и права с феномен ом маргинальности есть нечто общее для вс ех стран . Э . Дюркгейм увидел корень пробле мы в утрате связей части общества с с оциальным целым , что было зафиксировано им в категории “аномия” (безнормность ). Аномия давала многим исследователям кл ю чевую характеристику асоциальной части маргинальных групп , которые иногда считались неспособными переступить высокий порог нормального социума . Затем стали говорить о заколдованности с амого порога . Асоциальных маргиналов пытались представить как неких пер в обытных субъектов. Исследователь Черной Африки В . Тэриер описал обряды так называемых пороговых людей - ламиналов . Ламиналы и маргиналы , имея кое-что общее , принципиально расходятся . Ламинал временно у трачивает одни нормы , однако завершение обряд а делает е го частью нормального колле ктива . Маргинал же , выйдя из одного состоя ния , не может отождествиться с другим . Отх од от базовых норм становится бессрочным . Нарушение трансляции социального опыта между социальным целым и его частями , социальными группами и ин д ивидами , структурами управления и управляемыми охватывает область права и правосознания . Само право станови тся маргинальным , а общество - анемичным. Носитель аномии оказывается не в сост оянии подчиняться ценностно-нормативной системе о бщества . Потеря нормы - часто условие ее нарушения , кот орое может закрепить маргинализующие факторы . Совершенно закономерно , что преступники вытесняют ся в маргинальные слои на периферию общес тва . Но при тех ножницах в праве , котор ые образуются между провозглашением равенства в озможностей и отсутствием механизмов его осуществления , возникает интерференция норм и их взаимное угасание. Может ли право носить маргинальный ха рактер ? Не является ли маргянализация права простым возвращением в ненравовое , а по сути в бесправное состояни е ? Оказывается , нет . Так , а нашей стране в условиях нарушения трансляции правового опыта через правовые механизмы после распада социального целого советских структур происх одит интерференция старых и новых правовых отношений , при которой старые структуры м огут выполнять функции новых , а новые - служить для реализации прежнего правового потенциала . На поверхности общественной жизни такие явления воспринимаются как “суверенизация” , “война зако нов”,“правовой нигилизм” , “попрание нрав” и т . д . На самом же деле п роисходит маргинализация права , что означает ущербный тип правосознания и правового поведения , во площающий переходную форму общественного сознани я , а равно и некое “серединное бытие” , сочетающее элементы традиции и инновации . При чем традиция зачастую веде т себя как инновация , а инновация пытается утверди ться как традиция. Маргинализация правовых норм не всегда означает распад социальности . Это могут быт ь нормы ложной социальности - нормы апартеида , оседлос ти , пространственной сегрегации , оккупационного ре жи ма и т.д . Об этом же свидетельств ует стандарт маргинального сознания преступника : “они достигают всего через связи , а я через отвагу” , т . е . маргинал и престу пник - сами творцы своего статуса . Но при такой т рактовке права любые асоциальные стандарты , к асаю щиеся части обществ , могут быть об ъявлены тсждественными стандартам социальным . Нап ример , если для закона не существует разли чия между террористом-уголовником и террористом-ре волюционером , то для маргиналыюсти или нормал ьности в смысле наличия базовых нор м такого целого , в смысле связи с более высокой реальностью как источником нор м , такие различия принципиальны. Маргинал не обязательно преступник и не люмпен . Статус люмпена законен . Статус преступника нет , а статус маргинала может быть и тем и другим . “Быт ь вне норм” может означать разное . Более высокий статус для люмпена недостижим , пока он люмпен . Статус маргинала не конечное звено его переходн ости. Таким образом , если обратиться к шкале нарушения кодексов культур , предложенной Т. Селином ", то мы увидим , что первая позиция , ког да кодексы сталкиваются на границах , присуща и люмпену , и моргиналу , и преступнику ; вторая в потенциале интерференции юридических норм может трактоваться как исключающая пр еступника ; третья , когда члены одной культурно й группы перех о дят в другую , м ожет быть названа как маргинальность на и злете. Структурно-функциональный анализ , типичный для западной социологии , не решает проблемы к орней маргинальности и не объясняет маргинали зации самого права. Линия , восходящая к Р . Парку , дала ряд д огадок , которые позволили раскрыть сущность маргинальности как распада социальных связей с базово-нормативным целым . Для со циально-экологического направления феномен маргинальн ости не исчезал как самостоятельный объект. П рименяя выделение самостоятельности объекта для маргинального права , мы тем самым ставим в опрос о соотношении “нормального” и “маргинал ьного” права , о специфике маргинальности , ибо простое отклонение от нормы ничего не объясняет . Если дело в нарушении социальног о наследования трансляции , р а змещения и приращения соц-иокультурного и правового опыта , то дисфункции также присущи всем группам и индивидам . Маргинальность не пере дается генетическим образом , ибо наличие соци ального контроля при относительно здоровых со циальных условиях способно ней т рализо вать специфически маргинальные характеристики ин дивидов и общностей. При обосновании существования маргинального права могут быть выдвинуты три взаимосвя занных тезиса . Во-первых , маргинализация советского права является неизбежным следствием изменен и я контекста функционирования правовых от ношений в направлении правового государства . Именно это и вызывает нарушение трансляции правового опыта и интерференцию правовых н орм . Во-вторых , при переходе к новой правов ой культуре неизбежно рождаются смешанные п ереходные формы юридических отношени й , действующие как реальная практика и как фактор правосознания , превращая функционирующее право в маргинальное . В-третьих , восстановлени е нормальной трансляции правового опыта оказы вается невозможным из-за аналогичного процесса в социальной структуре . Выделение ма ргинальных групп и их изоляция на разных уровнях социальной лестницы обостряет вопрос о социальных функциях правового государства.
© Рефератбанк, 2002 - 2017