Вход

Маркиз де Сад в стране Советов

Реферат по исторической личности
Дата добавления: 23 января 2002
Язык реферата: Русский
Word, rtf, 257 кб
Реферат можно скачать бесплатно
Скачать
Данная работа не подходит - план Б:
Создаете заказ
Выбираете исполнителя
Готовый результат
Исполнители предлагают свои условия
Автор работает
Заказать
Не подходит данная работа?
Вы можете заказать написание любой учебной работы на любую тему.
Заказать новую работу

Маркиз де Сад в стране Советов (Хрестоматия по русской литерату ре с тарших классов средней школы как источник комплекса вины ) В последнее время в средствах массовой информации нередко публикуют письма читателей , полагающих , что с преобразованием школьных программ - в особенности в гуманита рной части - мы после развала Сов етско го Союза больше потеряли , чем приобрели . В частности , поступились гуманистическими традиция ми российской литературы в пользу «бездуховно й западной масс-культуры с ее пропагандой секса и насилия» . Ни в коей мере не пытаясь защитить «бездуховную масс-к у льтуру» , которая явно обладает избытком жизнеспособности и вполне может за себя постоять , я всетаки хочу остановиться на некоторых особенностях русской и советской литературы , каковой она была в школьной программе . Пожалуй , пришло время задуматься над тем, что , собственно , эта программа и литература из себя представляли . Для начала несколько цитат : «Дыбом стал бы нын е волос от тех страшных знаков свирепства полудикого века , которые пронесли везде з апорожцы . Избитые младенцы , отрезанные груди у женщин , содр а нная кожа с ног по колено у выпущенных на свободу , - с ловом , крупною монетой оплачивали козаки преж ние долги» [1, с . 299]. В первом случае пытаю т , мучают и убивают доблестные запорожцы . Объект учений - враг . Потом - наоборот : злодеи-вра ги мучают отв а жного Остапа . «Ни крика , ни стону не было слышно даже тогда , когда стали перебивать ему на рука х и ногах кости , когда ужасный треск и х послышался среди мертвой толпы отдаленными зрителями...» 1, с . 317]. Хотя , если вдуматься , неизвестно , «кто первый начал» , но для школьной программы и для советской кр итики в целом запорожцы явно свои . Этическ и амбивалентные , как и положено эпическому герою , деяния Тараса трактуются даже самыми достойными представителями отечественной критик и как «...всепоглощающая ве р ность о бщему делу , которому отдаются все душевные и физические силы фольклорного богатыря ... о крашенное мягким юмором почти нежное отношени е к боевым сподвижникам» [2, с . 8J. Эту лите ратурную традицию можно и продолжить . « Но их поймали лютые жандар м ы , од ного забили до смерти , а другого начали пытать . Выкололи ему глаза , повыдергали на голове все волосы . А потом разожгли д окрасна тонкую железяку и начали ее запра влять под ногти ... Про-ок-лятые ! - ахнула Акимо ва жена , всплеснув руками . - Под ног т и ? Под ногти ... Спрашивают : «Говори , кто из вас еще в ячейке состоит , и отрекайся от комсомола» . «Не скажу вам , вампиры , и не отрекусь !» - стойко отвечает тот комсомолец . Жандармы тогда стали реза ть ему шашками уши , нос отрезали . «Скажешь ? - «Нет , г о ворит , умру от вашей кровавой руки , а не скажу ! Да здравств ует коммунизм !» . Тогда они за руки под весили его под потолок , внизу развели огон ь» [3, с . 8]. «Сережа молчал , когда его били , молчал , когда Фенбонг , скрутив ему руки на зад , вздернул его на дыбу , м о лч ал , несмотря на страшную боль в раненой руке . И только когда Фенбонг проткнул е му руку шомполом , Сережа заскрипел зубами...» 4, с . 710]. Конечно , никакого совпадения тут н ет - налицо определенная тенденция . Как уже неоднократно отмечалось , мы имее м дело с традицией житийной литературы , когда положительный герой мужественно переносит пытк и - ради веры или идеи . Но почему именн о эта литература изобиловала в школьной п рограмме ? Разумеется , гуманитарные дисциплины - во всяком случае в той мере , в какой они входят в школьную программу , - всегда были ангажированными . Но литературе досталось особенно , поскольку она отвечала не за отдельные аспекты утвержденной Минпр осом картины мира , но должна была формиров ать эту картину в целом . Именно на учи телей словес н ости была возложена самая ответственная задача - «поиски психолого-педа гогических механизмов , при помощи которых мож но было бы управлять процессом формирования ученика , изучающего литературу» [5, с . 10]. Каче ства , которые русская , а впоследствии и с о ветская литература должна была в зрастить в ученике , в сущности , и не ск рывались . Речь идет , во-первых , о постоянной ориентации на подвиг , на самопожертвование . «Величайшая почесть , о которой мечтали револю ционные вожди человечества , оказалась их дост ояние м : эта почесть состояла в т ом , что по телам (курсив мой . - М . Г. павших в бою товарищей прошли тысячи и миллионы новых борцов , столь же бесстрашных , обеспечивших этим героизмом массы победу» [6, с . 277]. Кто из нас удосужился вчитываться в ленинские откровения ? А стоило бы задуматься - что за странная почесть такая ? Тысячами и миллионами топтаться по телам своих соратников ? Но и мы , и с оратники , и павшие - все должны воспринимать это именно как почесть . Как высшую радо сть . Как исполнение величайшей м е ч ты . «Героическое поведение раскрывает готовно сть личности к подвижническому служению общес тву , ее способность совершить подвиг во им я интересов народа . Советская литература обог атила содержание героического начала в мирово м искусстве . И это законом е рно . Ведь Октябрьская революция впервые в истор ии открыла перед личностью неограниченные воз можности служения человечеству» [7, с . 233]. Неограни ченные возможности , согласно методичкам , заключают ся в способности беззаветно , не рассуждая , жертвовать с обой . Подвиг становится естественным состоянием человека . Примеры стойкос ти , проявленной положительными героями во вре мя чудовищных мучений , должны были , по зам ыслу методистов , развить у подростков волю и мужество : «Воля подростка нестойкая . Но в этот пер и од начинает интенси вно формироваться жизненный идеал , это побужд ает ученика к самовоспитанию , составной часть ю которого и являются задания по укреплен ию воли...» 5, с . 20]. Мужество же (что законом ерно в данной системе ) приравнивается к та ким поняти я м , как терпение и в ыносливость . Недаром , согласно тем же методичк ам , при изучении «Василия Теркина» А . Твар довского «...закрепляется изображение фадеевского п редставления о мужестве , как о ... прежде все го - воле , терпении , выносливости» [8, с . 9]. Недаром многих , вполне думающих и совестл ивых подростков искренне беспокоил вопрос - а могут ли они вынести эти чудовищные пытки ? Литература обернулась примерочной вериг существующих и несуществующих мучеников . Ещ е одним необходимым качеством , которое пыточ н ая литература должна была взраст ить в подростке , является ненависть . Собственн о , литературу советской школьной программы мо жно рассматривать как «науку ненависти к врагу» [8, с . 38]. К какому врагу ? А вот это уже вопрос ! Ведь враг абстрактен . Те ж е самые п ыточные действа производят над мучениками белогвардейцы , злодеи-кулаки , р умынская сигуранца , гестаповцы ... Ненависть нужно поддерживать в себе постоянно , как огонь в топке паровоза . Недаром в «теоретических» изысканиях того же Горького «ненависть» - одно и з частотных слов . Вы спра шиваете : «По каким признакам можно определить действительного пролетарского писателя ?» . Ду маю , что таких признаков немного . К ним относится активная ненависть писателя ко в сему , что угнетает человека извне его , а также изнутри ... б еспощадная ненависть к лентяям , паразитам , пошлякам , подхалимам и вообще к негодяям всех форм и сор тов [9, с . 332, 333]. Довольно широкий перечень объек тов ненависти . Пусть кто-нибудь объяснит мне , что такое , скажем , беспощадная ненависть к пошлякам. .. Разумеется , описания чудовищн ых пыток , которым подвергаются наши , мучений и вражеских издевательств были необходимы еще и для оправдания жестокости и бесчело вечности сначала «диктатуры пролетариата» , затем - «страны победившего социализма» . Это к а к бы заранее выданная «новому характеру социалистического гуманизма» индульгенци я . Как правило , учителя справляются с непр остой задачей объяснения революционной необходим ости некоторых «жестоких» ... поступков Левинсона (отравление Фролова , расстрел мужика, выдав шего Метелицу , и т . д .). Реже удается дру гое : раскрыть эти хрестоматийно известные фак ты как часть системы гуманистических убеждени й коммунистов ... Учитель должен показать , что Левинсон страдает , приказав забрать свинью у корейца ; с трудом и болью р е шает вопрос о Фролове и т . д . [8, с . 8]. Как тут не вспомнить оруэлловское «люб овь - это ненависть» ! Но помимо запланированног о , предусмотренного результата подобной обработки идеологи Системы вполне могли получить р езультаты побочные . Незапланированные . В озможно , о них имеет смысл поговорить подр обней . Известно , что раздражитель необходимо постоянно усиливать , иначе наступает привыкание . И правда - если в романе «Как закалял ась сталь» Н . Островского описание еврейского погрома и пыток , а затем и каз н и молодой коммунистки Вали Брузж ак изложено без столь популярных впоследствии подробностей , какой-то скороговоркой , то чем дальше , тем подробней , тем сладострастней ст ановятся описания пыток . Вот , скажем , знаменита я сцена убийства семьи бедняка Хопрова в П однятой целине» Шолохова : «Он слышит звуки хрипенья и возни в углу . Половцев пал на женщину , подушкой придавил ей лицо и крутит , вяжет рушником руки . Его локти скользят по зыбким , податливо мягким грудям женщины , под ним упруго в ыгибается ее грудная клетк а . Он ощущает тепло ее скользко бьющегося в поп ытках освободиться тела , стремительный , как у пойманной птицы , стук сердца . В нем вн езапно и только на миг вспыхивает острое , как огонь , желание , но он рычит и с ярстью просовывает руку под подушку , как лошади, раздирает рот женщине . Под е го скрюченным пальцем резиново подается , пото м мягко ползет разорванная губа , палец - в теплой крови , но женщина уже не кричи т , глухо и протяжно : в рот ей до мо й глотки забил он скомканную тряпку...» 3, с . 74, 75]. А вот почти симметричная ей сцена : «И тут он начинает раздавать нам удары по ему телу , а мы , со своей стороны , стараемся увернуться ... Словно безумны й , мечась углам комнаты , негодяй преследует свои жертвы , нанося без разбору удары т ак , что мы быстро покрываемся кровь ю . В конце концов ему удается загнать нас в узкий проход между стеной и изголовьем кровати и здесь сила его уд аров удваивается . несчастная Аманда , получив о т Клемента чудовищный удар розгой в грудь , теряет равновесие , что и приводит монаха в экстаз» [10, с. 161]. Полагаю , у Шолох ова все же будет покруче . У де Сада все слишком смахивает на описание производ ственного процесса . Казалось бы , причем зд есь знаменитый маркиз ? Литература школьной пр ограммы подчеркнуто асексуальна (хотя в приве денной сце н е из «Поднятой целины» все же есть и явная сексуальная комп онента ). Но , во-первых , недаром понятия «секс и насилие» так прочно сопрягались в ум ах наших пропагандистов - вслед за ненавидимым ими Фрейдом , во-вторых , и де Сада дале ко не всегда занимала чисто сексуа льная сторона вопроса . Де Сад , напомню , был одним из выразителей идей просвещения . И полагал человека мерой всех вещей . А | уж его высказывания о религии можно было с чистым сердцем включать в любую шк ольную программу : «Божество ... всего лишь плод не в ежества одних и деспотизма других . Когда сильный хочет поработить слаб ого , он убеждает его , что бог освятил о сновы , и тот , забитый нуждой , тупо верит» [11, с . 36, 37]. В сущности , де Сад всего лишь логичен . Если Бога нет , почему бы не осквернять алт а ри ? «На большо м столе Оноретту совершенно голую положили на живот , зажгли свечи и , поставив в головах образ Спасителя , на пояснице несчас тной осмелились совершить одно из самых с трашных таинств» [11, с . 74]. Почему бы не на другаться над самым с вятым ? «Лил ечка ... - сказала она ... - Подыми мне кофточку , ж жет ... Лиля , сама едва двигавшаяся ... осторожно завернула к подмышкам набухшую в крови кофточку , в ужасе отпрянула и заплакала : н а спине Ули , окровавленная , горела пятиконечна я звезда» [4, с . 713]. Разумеется , второй отрывок писался вовсе не для того , чт обы исследовать природу страсти и насилия . И нигилизма тут ни на грош . Он долж ен был вызвать в читателе сочувствие . Это очень житийный отрывок . Но кто поручится , что именно эта эмоция в о зник ала у каждого из многочисленной (почти все население бывшего Советского Союза ) аудитори и читателей ? Даже весьма скептически отно сившийся к теории психоанализа (особенно прим енительно к искусству ) Л . Выготский соглашался с психоаналитиками в том, что «художественное произведение вызывает наряду с сознательными аффектами также бессознательные , гораздо большей интенсивности и часто противо положно окрашенные» [12, с . 15б ]. Иными словами , гневный , подробный обличитель зверств и пыток далеко не всегда п ылает правед ным гневом ... даже когда не отдает в эт ом себе отчета . По мнению Фрейда , жест окость и половое влечение («секс и насилие » , выражаясь языком наших пропагандистов ) связ аны самым неразрывным образом [13, с . 140]. Разумеется , никаких сексуаль н ых эмоций хрест оматийная литература подобного рода вовсе не намеревалась вызвать у читателя . Но то , что житийная литература может восприниматься как сексуальная , все же несомненно . «В десятилетнем возрасте попали ко мне в руки жития мучеников . Я помню , с к аким ужасом , который , собственно , был в осторгом , читал , как они томились в темниц ах , как их клали на раскаленные колосники , простреливали стрелами , варили в кипящей смоле , бросали на растерзание зверям , распинал и на кресте , - и самое ужасное они выно сили с какой-то радостью . Страдать , терпеть жестокие мучения - все это начинало представляться мне с тех пор наслаждением... » 14, с . б 7]. Это , разумеется , крайний случай , но некий элемент наслаждения пытками так или иначе присутствует в пылкой патетике героичес к их романов . Пусть даже наслаждаются осуждаемые и ненавидимые палачи . Ситуация усложнялась еще и тем , что именно на описания пыток инструкции делали чуть ли не основной упор . Поскольку , п овторюсь , эти фрагменты , с одной стороны , р ассматриваются как и н струмент для воспитания воли , терпения и самопожертвования , с другой - являются средством для формиро вания ненависти к врагу . «Когда же фашиста м удается захватить подпольщиков , их зверства становятся изощренными . Они выкалывают глаза Виктору Петрову , отру б ают ступню Анатолию Попову , ломают руку Сергею Тюлен ину , вырезают звезду на спине Ули Громовой , бьют мать Сергея Тюленина в присутствии сына и пытают сына на глазах у м атери» [5, с . 171]. Это уже выжимки , дайджест , но выжимки весьма симптоматичные - от ув е систого произведения ничего не остается , кроме во всех смыслах методического пере числения пыток . Теоретически рекомендуемый отрыво к должен иллюстрировать бесчеловечность фашистов . Но , как мы отмечали выше , что бы ни выплыло из темных глубин подсозна н ия - мазохистский восторг мученика или десадовский синдром сверхчеловека-гедониста , наслаждающегося чужим страданием , - так или иначе подсознательная реакция будет отличаться от сознательной . А возможно , будет прямо противоположной . Кто же виноват ? И деологи ? Методисты ? Сами писатели - или они ничего подобного в свои произведения вовсе не вкладывали ? Разумеется , нет . Но ве дь отнюдь не вербализованные намерения , каким и бы благими они ни были , - скрытые мот ивы формируют текст . «Всякое сознательное и раз у мное толкование , которое дает художник или читатель тому или иному п роизведению , следует рассматривать при этом к ак позднейшую рационализацию , то есть как некоторый самообман , как некоторое оправдание перед собственным разумом , как объяснение , при думанное постфактум» [12, с . 92]. И если вслед за Выготским определять художественное произведение как «совокупность эстетических знаков , направленных к тому , чтобы возбудить в людях эмоции» [12, с . 17], то какие эмоции может возбудить у подростка сцена убий с тва жены Хопрова ? Пытки молодогва рдейцев ? Кровавые эпизоды «Донских рассказов» ? Еще одно «программное» житие - поэма М . Али гер «Зоя» ? Ненависть ? Сострадание ? Чувство вины ? Стыд ? Удовольствие ? Во многом зависит от того , с кем себя отождествляет читатель . В е дь просто отстраненно , безэмоц ионально читать художественный текст подросток не в состоянии . Он же все-таки не ли тературовед . Не профессионал . В данном случае ему приходилось отождествлять себя либо с ролью мученика , либо с ролью палача . Но если он о тождествлял себя с мучеником , кем бы этот мученик ни был - румынским комсомольцем , бедняком Хопровым , Ульяной Громовой , или , извиняюсь , Муму - еще одной безвинной жертвой русской литературы , - на кого потом будет направлен нерастрач енный заряд гнева и нен а висти ? В данной системе этических соординат враго м , как мы ъидели , может оказаться кто у годно - от истеричной эарыни до белогвардейцев , от румынской охранки до гестаповцев ... впл оть до самых эбычных , заурядных людей , вин оватых уже самой своей заурядностью. .. По давюнный , неутоленный гнев легко растравить и направить по адресу - опять же , по 1юбо му адресу . Какой простор для манипуляторов ! А поскольку большинство этих цюизведений в се же не поднимается до разряда высокой трагедии , сами по себе они ie обеспечив а ют катарсиса . Да и то - даже если бы они по силе воздействия не 'ступали , скажем , «Гамлету» или «Королю Лиру» , сама обстановка педагогического 1роцесса буд ет мешать адекватному эмоциональному восприятию . Разрядка , гнев и ) бида выносились вовне . Но с и льнее даже гнева може т оказаться подавленное чувство вины . И де ло не в 'ом , что оно является обязатель ным (по Фрейду ) компонентом мазохистских [аклон ностей [15] (в сущности , нормальных людей гораздо больше , чем это казалось [ервым психоанал итикам ). Подобн ы й психический дискомфо рт возникает у каждого юрядочного человека при виде чужих страданий , от которых он не в состоянии [збавить . Эта вина опят ь же не находит себе адекватной эмоционал ьной разрядки , [ровоцируя скрытые невротические состояния . При оп р еделенных скл онностях психики либо просто вследствие потае нного , но ейственного защитного социального м еханизма , заставляющего принимать сторону ильного , читатель отождествляет себя с палачами . И благодаря безликости , универальности , анонимност и зла , разм а занного по страницам романов , это не так уж ложно проделат ь . Как ни странно , именно такое отождествл ение способно обеспеить разрядку , которой лиш ен читатель , соотносящий себя с положительным и геоями . Собственно говоря , это и есть реализация скрытой садист с кой комп оненты , вставляющей воспринимать тексты школьных хрестоматий именно в том их смысле , к оторый вкладывал в свои собственные откровени я основоположник садизма . Но и в этом случае тоже может возникать чувство вины - именно вследствие понимания (возмож н о , полуосознанного ) нетрадиционности такого подхода к отечественной литературе . Существует е ще один вариант , казалось бы , наиболее без опасный в эмоциональном плане - простое , зауряд ное любопытство . Однако на деле такое заин тересованное наблюдение за чужими стр аданиями всего-навсего разновидность еще одного психического отклонения - вуайеризма . Страсть к подглядыванию , по Фрейду , становится извращен ием , когда она связана с преодолением чувс тва отвращения [13, с . 138]. Что , собственно , и про исходило , к о гда незрелый еще психи чески подросток зачитывал не украдкой , а « легализованно» , по требованию педагога , подробнейш ие описания пыток . Симптоматично , что именно вуайеризм , подглядывание , получил у нас тако е широкое распространение . В сущности , все печально з наменитые собрания , посвященн ые моральному облику советского гражданина , в се публичные чтения подметных писем в мес тком и парторганизацию , вся активная жизнедея тельность наших общественных работниц и секре тарей профкома и парткомов - разновидность вуа йери з ма . Разумеется , любопытство к личной жизни сограждан и сослуживцев про воцировалось , с одной стороны , органами тоталь ного контроля , с другой - являлось компенсацией отсутствия института эротической литературы и просто заурядных «мыльных опер» , столь р аспространенных на Западе и впол не удовлетворяющих страсть к подглядыванию , в той или иной степени свойственную даже вполне душевно скомпенсированным людям . Но тексты , включенные во все школьные хрестомати и , да еще усвоенные душевно незрелыми подр остками, давали дополнительный простор для реализации и этой скрытой тенденции . В этом контексте нас не должна удив лять и посредственность большинства текстов , выбранных для школьной программы . Недаром , по меткому наблюдению того же Выготского , «Ф рейд , говор я о сходстве романов с сублимированными фантазиями , вынужден взять за образец откровенно плохие романы , в ко торых сочинитель открыто угождает массовому и довольно невзыскательному вкусу (в нашем случае - соцзаказу . - М . Г .), давая пищу не столько для эстет и ческих эмоций , с колько для открытого изживания скрытых стремл ений» [11, с . 101]. Выбиралось для изучения то , что можно было легко отформулировать , свести к голой схеме , к дайджесту , к идее . Но именно в таких романах скрытые мотивы , затаенные желания и стр а хи зак азчика проступают наиболее отчетливо . Еще одним свойством , отличавшим программную «родную литературу» , была ее ненависть к так на зываемой «нормальной жизни» - ко всему тому , что пропаганда именовала «мещанством» . Из врезки к учебнику «Ру с ская с оветская литература» (нечто вроде эпиграфа ). «Э поха повелительно требует от литератора участ ия в строительстве нового мира , в обороне страны , в борьбе против мещанина , который гниет , разлагается и в любой момент м ожет переползти в стан врагов , - эпо х а требует от литературы активного уча стия в классовых битвах» (Максим Горький ) [7]. Ненависть к мещанину - вовсе не большевистск ая выдумка . Она отвечала еще романтической традиции , которая , казалось , к концу XIX века постепенно изживала себя . Но именно эт а , в общем-то устаревшая романтическа я традиция была взята на вооружение госуд арственной пропагандой . Человек , укорененный в быте , в семье , уже не такой доступный объект для манипуляции . А отсюда ненавист ь идеологов к обыденной жизни , к быту , к здрав о мыслию , которое подвиг есл и и приемлет , то уж в самом крайнем случае . Бытописание , столь распространенное в русской литературе конца XIX века , отвергается с яростью , с ненавистью : Живая жизнь быв ает «запятнана» (курсив мой . - М . Г .) многими пустяками и по д робностями ... котор ые , однако , изрядно заполняют жизнь , и част о кажутся важнее , чем они есть на само м деле . Их вовсе не обязан показывать художник , совершенно не обязан > [16, с . 302]. Запятнана - слово , эмоционально окрашенное . В сущности оно означает «за г рязнена» , «опогане на» , «опозорена» . Живая жизнь опоганена заполн яющими жизнь подробностями , которые , собственно , нормальную жизнь и составляют . Мещанин , если задуматься , мог даже не сделать ниче го плохого ; согласно тому же Горькому , еще не успеть пе р еползти в стан врага . Он лишь способен это сделать - грозное , но , естественно , совершенно недоказуемое обвинение . И тем не менее мещанин опа сен , как прокаженный (гниет заживо ), и потом у должен быть истреблен . Мещанин опасен , и бо он может пожертвовать Идее й ради семьи . «В республике , где люди не должны иметь иной семьи , кроме родины , где все новорожденные - дети родины ... насколько крепко будут любить ее те , что изведают лишь ее заботу и с рождения будут знать , что лишь от родины можно ждать всего ... вместе с дозой привязанности к родственникам они (дети . - М . Г .) неизб ежно впитают предрассудки (часто опасные ) этих родственников , их мнения , их идеи , способс твующие удалению от общества , самопоглощению , а все гражданские добродетели станут для них абсолютно не в озможными» [17, с . 166, 167]. Уже не раз отмечалось , что идеология тоталитарных режимов берет свое начало из гуманизма эпохи Просвещения . Тот же де Сад , в сущности , здесь не столько патоло гичен , сколько логичен - в этой системе род ственные связи не н ужны . Более т ого , вредны . Они мешают любви к Родине . А значит , необходимо учить жертвовать родстве нными и дружескими связями . Вот почему иде ология подняла на щит несчастного мученика Павлика Морозова . Вот почему <в учебных и методических пособиях , посвяще н ных творчеству Шолохова в Х классе , указывает ся на необходимость привлечения особого внима ния старшеклассников к «Донским рассказам» , к оторые наряду с «Поднятой целиной» Шолохова будут формировать идейно-нравственный и эсте тический облик учащихся > [8, с , 2 1, 2б ], В частности , рекомендуется «сделать упор» на рассказы «Родинка» (детоубийство ) и «Продко миссар» (отцеубийство ). А ведь эти два расс каза - не исключение . В «Донских рассказах» сыно -, брато-и отцеубийств побольше , чем в любой греческой трагедии ! Вот откуда и три учебных часа , отведенных на «Лю бовь Яровую» К . Тренева - столько же , скольк о на всего Блока . Возможно , даже великолеп ный и грозный «Тарас Бульба» попал в программу младших классов именно по этой причине . Недаром сугубо эпический , симметричный сюжетный ход (за убийство собстве нного , нелюбимого сына рок карает Тараса м учениями и гибелью сына любимого ) понимается лишь как иллюстрация <морального принципа старого казака «породниться родством по ду ше , а не по крови» > 2, с . 8]. Но это - лишь о дна причина многочисленных р асправ с кровными родственниками на страницах программных произведений . Вторая причина пря мо противоположна . Ничего удивительного в это м нет ; показатель жизнеспособности тоталитарной идеологии - ее алогичность . Палачи мучают ма т ерей положительных героев , а плох ие люди - своих собственных матерей , чтобы у читателя укреплялась ненависть к врагу . При официозной сакрализации роли матери в социуме , при назойливом отождествлении ее с родиной такие издевательства , такое кощунств о должн ы были вызвать особое во змущение . Эта тема проглядывает уже в шолоховской «Поднятой целине» - сначала в расс казе о румынских комсомольцах , потом еще р аз повторяется в истории о хозяйственном Якове Лукиче , уморившем мать голодом , чтобы не проговорилас ь , не выдала его комиссарам . Есть нечто подобное в «Донских рассказах» . Не миновала этой темы и « Молодая гвардия» : «Они сорвали одежды со с тарой женщины , матери одиннадцати детей , швырн ули ее на окровавленный топчан и стали убивать проводами на глазах у ее сына . Сережа йе отворачивался , он смот рел , как бьют его мать , и молчал» [4, с . 711]. Можно только пожалеть тех особо впечатли тельных детей , которые отважились примерить н а себя мученические вериги героев-комсомольцев ... И испытывавших законное сомнение от н осительно своей способности устоять под пытками , а заодно и все то же чув ство вины , подкрепленное комплексом неполноценнос ти - тето смогли ... Разумеется , десадовский п одход к проблеме матереубийства гораздо более логичен - старое должно уступить мес т о новому , вот и все . «И вы , дети шки , освободившись как можно быстрее от се мейной набожности , - чистой химеры ! - убедитесь , ч то вы ничем не обязаны существам , чья кровь произвела вас на свет» [17, с . 206]. Вернее , такой подход был бы более логичным , н е стр а дай маркиз в этом вопро се некоторой навязчивостью , с которой он д екларирует свою идею : «...и если существо , на которое я покушаюсь , - моя мать , выносившая меня во чреве , то что это меняет ? <... > Поступая подобным образом , человек лишь уст упает самому ест е ственному из все х побуждений» [11, с . 38]. Против отца де Сад не столь предубежден , что позволило бы фрейдистам обвинить его не просто в эд иповом комплексе , но в его гомосексуальном варианте . Напомню , что эдипов комплекс , кото рым сам Эдип вовсе не с т радал , поскольку предавался инцесту , не зная об этом , заключается в бессознательном отождест влении себя с отцом (или соперничестве с ним ), причем мать рассматривается как сек суальный объект . Это у мальчиков . У девоче к , естественно , - наоборот . «Слушай , су к а ! Ты абсолютно беззащитна ... Что с тобой будет ? Сама не знаю ! Может быть , ты будешь повешена , колесована , распята , истерз ана калеными щипцами , заживо сожжена ... Выбор кары зависит от твоей дочери , именно он а вынесет приговор . Но ты настрадаешься , ш люха ! О ! Да , ты погибнешь только после тысячи предварительных пыток !» [17, с . 201]. Какие бы бессознательные мотивы ни л ежали в основе этой сцены , сознательно мар киз использовал ее для иллюстрации излюбленно й идеи : чтобы познать истинное наслаждение , нужно освободиться . А человек свобо ден только тогда , когда избавляется от все го человеческого . От морали , этики и естес твенных привязанностей . Кто поручится , что име нно этот , очень близко лежащий вывод (а ведь нас уже убеждали во вреде кровных привязанностей ) н е сделал никто из подростков , приобщившихся к хрестоматийной литературе ? В действительности , могла * ли вызвать психическую дестабилизацию , латентные неврозы подобная литература ? Или говорить о б этом без статистики в руках столь ж е бессмысленно , сколь бессмысленно - и , в сущности , несправедливо - утверждать , что западные боевики , являясь «апологией секса и насилия» , провоцируют рост преступности в молодежной среде ? Возможно , самая существенная разница между школьной литературой и зап адными боевиками за к лючается в то м , что чтение подобной литературы было обя зательным . Его не миновал никто . Хочу сказать еще вот о чем . Де Сад у на с в стране достаточно долго был под з апретом , что соответственно повышало к нему интерес читающей публики . Затем в какой-т о момент он сделался разрешенным писателем . Естественной реакцией , казалось бы , должно было быть появление его книг на полках читающей части населения . Но когда - для вот этой статьи - мне понадобился де Сад , работать с ним пришлось в б иблиотеке . Выяснилос ь , что никто из моих знакомых , людей вполне культурных , е го не держит . То ли посчитали его прио бретение дурным тоном , то ли просто он показался им неприятным , либо не стоящим внимания . И уж во всяком случае , никто не стал бы навязывать его детям . Но ведь « П однятая целина» Шолохова т оже отнюдь не детская вещь . А читать е е заставляли . Быть может , я не права ? И никакого скрытого сладострастия , никакой вин ы и стыда - ничего , кроме наивного желания вызвать праведный гражданский гнев и обр атить свою ненависть на в рагов коммунистического строительства не таят в себ е эти великие произведения ? В той же « Поднятой целине» , которую по праву можно с читать истинной энциклопедией ужасов , есть оч ень симптоматичный фрагмент . Половцев - матерый офицер , славившийся еще на герм а нской войне жестокостью в обращении с казаками , убийца беззащитных и тайный вра г коллективизации - рассказывает :» .. у меня в детстве был такой случай ... у нас был щеночек маленький , я с ним как-то игра л , как видно , больно ему сделал . Он мен я и цапнул за п а лец , до кр ови прокусил . Я разъярился , схватил хворостину и стал его пороть . Он бежит , а я догоняю и порю , порю ... прямо-таки с насла ждением ... И до того засек , что он весь обмочился и уже , знаешь , не визжит , а хрипит да всхлипывает ... и вот тогда я взял е г о на руки ... да так разревелся сам от жалости к нему , что у меня сердце зашлось ! Судорога со мн ой сделалась !» [3, с . 151]. Вероятно , можно бы ло бы со спокойным сердцем закрыть тему , - дело-то прошлое , - если бы на заботливо п одобранных произведениях русских и со ветских классиков не взращивались бы нескольк о поколений граждан советского (а потом уж е и постсоветского ) государства . А коллективно е бессознательное не умирает в один миг . И еще потому , что сейчас , как часто у нас бывает , намечается обратная тенденция , обратный откат - не появятся ли у нас в школьных программах столь же экспансивные описания ужасов сталинизма и тот алитаризма ? Кстати говоря , исследователи уже отмечали роль комплекса вины в воспитании «бывшего советского человека» - скаже м , учебники для начальной школы конца 40-х предлагали «маленькому человеку массу с итуаций , в которых он чувствует себя винов атым . Человек постоянно ощущает давление разн онаправленных ценностей . Что правильнее : дать или не дать товарищу пионерский галстук , ( что ) выше - чувство товарищества ил и святость галстука ? <... > Ничто , кажется , не с пасает от губительного шага , так тонка гра нь , отделяющая от греха» [18, с . 45]. Иными словам и , вина за намерения , за несуществующие , ги потетические проступки культивировала с ь еще в начальной школе . Комплекс вины - весьма удобная для манипуляций штука . Те м более если эта вина постоянно навязывае тся , но не формулируется . Размазана по все му бытию , ибо нормальное бытие , т . е . бы т , уже есть преступление (вспомним пламенный п ризыв Маяковского свернуть головы канарейкам ). Но нормальный человек инстинктивно игнорирует идиотские слоганы . Значит , норму нужно подменить психопатологией . Изменить созна ние , взрастив (или проявив ) в нем доселе скрытые и не лучшие личностные задатки , к о торых и впрямь можно стыдиться . Не взращиванием ли глубокого , подавленного комплекса вины и занималась - под видом просвещения - наша отечественная идеология в л ице ее педагогики ? Не выпускала ли в с вет декомпенсированных невротиков - поколение за поколен и ем ? Чтобы в урочный мом ент канализировать этот невроз , направить его в потребное русло или укрепить ценность того единственного критерия , по которому необходимо выверять любой свой поступок . Согласно тому же горьковскому воззванию , обыд енная жизнь - удел того , кого наши идеологи именовали «мещанином» , - превращается в нечто преступное (он еще ничего ни сделал , но в любой момент может ...), постыд ное (ползет , гниет и разлагается ). Мещанин , о быватель , - в сущности , нормальный , средний , этич ески и психич е ски скомпенсированный человек , - превращается усилиями пропаганды в хтоническое змееподобное чудовище , в ходячий труп . Нормы следует стыдиться - против нее борется вся Эпоха . В лице ее литерату ры . Воспитание стыдом ? На всю жизнь я запомнила то, почти нескрываемое уд овольствие , с которым зачитывала наша препода вательница по русской литературе отрывок из «Поднятой целины» Шолохова - о том , как убивали бедняка Хопрова . И дойдя до осо бенно острого момента , поднимала учеников , зас тавляя их продолжат ь . Возможно , я бы и приписала склонность к подобного рода странным развлечениям лично нашей настав нице , если бы примерно то же самое не проделала на уроке украинской литературы (дело было в Одессе ) совсем другая женщи на , по очереди поднимая тихих еврейских мальчиков и девочек зачитывать вс лух отрывок из «Гайдамаков» Т . Шевченко , т от , где погромщики издеваются над несчастным шинкарем Лейбой . Ничего другого , достойного декламации , у великого украинского поэта , ви димо , не нашлось . Добавлю - в отличие от бесстр а шных коммунистов , шинкарь Ле йба издевательств над собой и своей семье й не выдержал и кого-то там заложил ... ч то , естественно , послужило дополнительным источник ом вины и стыда для определенной части класса . Так что эта статья - своего р ода выношенная, взлелеянная месть . Запоздалы й , трусливый ответ любителям художественных п ыток , скрывающимся под личиной составителей м етодических пособий . Господи , да неужели о ни - кто бы они ни были , эти ловцы д уш , эти бойцы невидимого фронта , - столь иез уитски х и тры ? Или все эти мани пуляции с неокрепшей детской психикой осущест влялись совершенно бессознательно и именно по тому безошибочно ? И все же у меня есть смутное подозрение , что планы эти , как бы ни вовлекались в них полувменяемые женщины с дипломами «филолог о в и преподавателей русской литературы» и психоло гией торжествующих неудачниц , все же терпели крах в зародыше . Не из-за бунтарства и инакомыслия учеников (хотя я знала мальчи ка , которому грозили исключением из школы за то , что он отказался декламировать пе р ед классом унизительный шевченковски й отрывок - не в нашей школе , в другой ... что лишь свидетельствует о размахе прои сходившего ). А все по причине той же зд оровой , столь ненавидимой идеологией , обывательско й компоненты , присутствующей в каждом нормаль ном ч еловеке - из-за естественного от вращения к унылым однообразным мерзостям , хлы нувшим со страниц школьной хрестоматии . Как знать , не являются ли знаменитые жемчужины черного юмора типа «дети в подвале и грали в гестапо - зверски замучен сантехник Потапов» ес т ественной психологической защитой от нравоучительного мартиролога ? Или дело обстоит еще проще ведь , в сущнос ти , тех , кто в школе до конца и с удовольствием осилил «Молодую гвардию» и « Поднятую целину» , были единицы . Во всяком случае на последней странице « Как закалялась сталь» , - книгу я заказала в р айонной библиотеке , - неразвитым детским почерком было приписано : «кто прочитает эту книгу , тот пусть считает себя полным уродом» . А ниже , уже другим почерком , но тоже детским - «да , ты прав !» . СПИСОК ЛИТЕРАТУ Р Ы 1. Гоголь Н . В . Избранные с очинения . М ., 1985. 2. Николаев П . А . Художественны е открытия Гоголя // Гоголь Н . В . Избранные сочинения . М ., 1985. 3. Шолохов М . Поднятая це лина . М ., 1981. 4. Фадеев А . Разгром . Молодая г вардия . М ., 197 9. 5. Бойко М . Формирование марксистско-ленинского мировоззрения учащихся в п роцессе изучения литературы . Киев , 1981. 6. Ленин В . И . Полное собрание сочинений . Т . 9. 7. Русская советская литература . Учебник для 11 кла сса средней школы . М. , 1989. 8. Идейно-нравственн ое воспитание учащейся молодежи в процессе преподавания литературы (в помощь учителю с редней школы ). Новгород , 1979. 9. Горький М . Собра ние сочинений в 30 т . М 1949-1955. Т . 24. 10. Маркиз де Сад . Жюстина , или Несчастная с удьба добродетели . Петрозаводск , 1992. 11. Маркиз де Сад . Жюстина . Шахты , 1993. 12. Выготский П . Пс ихология искусства . М ., 1986. 13. Фрейд 3. Три очерка по теории сексуальности // Фрейд 3. Психология бессознательного . М .. 198 9 . 14. Фон Захе р-МазохЛ . Венера в мехах // Фон Захер-МазохЛ . Наслаждение в боли . М ., 1999. 15. Фрейд 3. Ребенка бьют // Фон Захер-МазохЛ . Наслаждение в боли . М ., 1999. 16. Фадеев Л . О литературе . М ., 1982. 17. Маркиз де Сад . Философ и я в будуаре . М ., 1992.

© Рефератбанк, 2002 - 2018