Вход

Нетипичная личность в историческом пространстве или Эффект "белой вороны"

Реферат по психологии
Дата добавления: 23 января 2002
Язык реферата: Русский
Word, rtf, 309 кб
Реферат можно скачать бесплатно
Скачать
Данная работа не подходит - план Б:
Создаете заказ
Выбираете исполнителя
Готовый результат
Исполнители предлагают свои условия
Автор работает
Заказать
Не подходит данная работа?
Вы можете заказать написание любой учебной работы на любую тему.
Заказать новую работу
Нетипичная личность в историч еском пространстве , или Эффект "белой вор оны " Историческа я наука всегда испытывала наибольшие проблемы при попытке перехода от генерализирующих идей и глобальных исторических процессов к биографии отдельной человеческой личности . К ак соотнести сугубо индивидуальную судьбу и неповторимость духо вного мира с той ролью , которую играла данная личность в истории ; как соотнести место , занимаемое конкретным человеком в обществе , с его лич ной уникальностью ? Как вписать культурный "тек ст " индивидуального творческого бытия в конте кст национальной культур ы ? Попытки р ассмотреть человека как "представителя " класса , сообщества , социума дают богатые , но , увы , слишком специфические результаты , пригодные то лько для "глобализирующего " взгляда на историю . "Ролевое " рассмотрение личности в соотве тствии с принадлежн остью к определенному социуму вытесняет на периферию исторического знания опыт миллионов малозаметных с точ ки зрения глобальных исторических процессов л юдей , которые самостоятельно решали проблемы социальной идентичности , исторической "вписанности ". Совре м енные методы микроистории и "истории повседневности " способны глубоко про никнуть в индивидуальную судьбу . Но и они нередко малоэффективны применительно к таким исключительным личностям , которые остались "в ещью в себе ". Принадлежность человека к определенн о му "рою " (социальному , профессиональному , политическ ому , национальному ) значительно облегчает написани е биографий и включение данной личности в исторический контекст . А если человек соз нательно или инстинктивно сопротивляется любому отождествлению себя с определенной группой и со своей исторической эпохой ? Возможно ли его включение в ткань истори ческого знания ? Какие гуманитарные инструменты здесь будут более эффективными ? Прежде всего оговорюсь , что спор о степени зависимости индивида от общественных усл овий , исторического времени , господствую щих в обществе идей , своей сос-ловно-социальной принадлежности и т.п . имеет много вариант ов разрешения . Абстрагируясь от сути разногла сий по этому вопросу , воспользуюсь одним о бщим результатом . Даже если не может бы т ь человека , совершенно независимого от общественно-исторических обстоятельств своего существования , степень этой зависимости , очев идно , может достаточно сильно варьироваться . И если мы возьмем крайнее значение этой величины , то получим такую "историческую " личность , которая всеми силами как раз и стремится оказаться "вне истории ", вн е данного ей судьбой социума . Попытка исторической науки вобрать все разнообразие индивидуальной человеческой судьбы в каждую историческую эпоху приводит к размышлениям о соотн ошении "личного " и "коллективного " (предпочитаю термин "роевое ") нача л в истории вообще . Каким образом личность обретает социальную , культурную , национальную идентичность ? И в каком положении находится личность , которая "не вписывается " в общеп ринятый кон т екст эпохи ? Дискурсивный поиск соотношения и динамики важнейшей цивилизационной антиномии "личное - коллективное " слишком редко выходит за предел ы социализированного круга "народ - интеллигенция ", что возвращает нас к фантомному противо стоянию образованно й "личности " и народной традиционной "массы ". Понятия "народ ", "интеллиге нция " находятся в пограничном слое научных терминов (ноуменов ) и феноменальных явлений , что предполагает их глубокую мифологизированност ь как в исторической реальности , так и в истор и ческой науке . В силу этих обстоятельств размышления о соотношении личного и "роевого " начал русской истории в пределах сакрализованной ан тиномии "народ - интеллигенция " неизбежно приобрета ют черты социально-политического мифа . К тому же социальные характе ристики в данно м случае до предела сужают горизонт научн ого анализа . Поиск "личностей " лишь в рядах интелли генции , а . "коллектива ", "роевого " начала непремен но в народе оправдан только с точки з рения лежащего на поверхности различия типов духовного бытия . Книжная основа интелли гентского интеллектуализма , по определению , ориент ирована на индивидуальные ценности и индивиду алистическое миросознание . Но эта индивидуализаци я личности интеллигента относительна , поскольку является результатом культурного насили я и предполагает внешнее воздействие обр азования , а не органичную выработку собственн ых духовных ценностей . Интеллектуальная деятельно сть в традиции "книжного знания " - это по большей части лишь реакция на вербально выраженную чужую мысль или сообщение . Ин т еллигентская рефлексия на книжную информацию обладает подавляющим подобием , форми руя так называемые общественную мысль и о бщественное мнение . Индивидуально здесь лишь само интеллектуа льное переживание , но оно не органично , а насильственно , вызвано преломл ением возд ействия внешнего раздражителя -книги через об щепринятый тип культуры . На эту черту совр еменной жизни указывал еще А . Герцен : "Мы ... люди европейской , городской цивилизации , можем жить только по-готовому . Городская жизнь нас приучает ... к скрытом у , закулисном у замирению и уравновешению нестройных сил . Сбиваясь случайно с рельсов ... мы теряемся ..." [1, с . 28]. Интеллектуальная жизнь личности в кни жной культуре лишена постепенности , собственного ритма , она искусственно стимулирована , ускоре на . Г . Шп е т замечал : "Нам учитьс я всегда недосуг . За азбукою мы тотчас читаем последние известия в газетах , любим последние слова , решаем последние вопросы ..." [2]. Актуальность , стремление успеть усвоить "б огатства , которые накопило человечество ", заслоняет вечнос ть , гасит стремление к духовной самобытности . В результате получается своего рода "интеллектуальная выправка ", сродни солда тской . Формулы "это все читали ", "это всем известно " обладают интеллектуально репрессивной функцией , обеспечивая духовно-психологиче с кую устойчивость общества , преемственность и интеллектуальную мощь цивилизации . Таким образом , интеллигентская рефлексия на книжную информацию попадает в русло "общепринятого ", уж е освоенного данной культурой , и чем приле жнее обучаемый , тем он более прина д лежит "роевому " началу духовной жизни общества . Некнижная , народно-традиционная духовность име ет истоком коллективный и индивидуальный , чув ственный и религиозный опыт , который носит такой же характер культурного принуждения . Аналогичный механизм усвоения чувственного и религиозного опыта приводит к сходным р езультатам : устойчивости духовно-психологического сост ояния общества и типологизированной самоидентифи кации его членов . Индивидуально здесь пережив ание опыта , его усвоение , но содержание ду ховной жизни и в этом случае с тремится в русло "общепринятого ", привычного , ти пического . Таким образом , с точки зрения алгоритм ов духовной жизни "роевое " или "личностное " начало не является жестко зависимым от св оих источников и носителей того или иного типа интеллект уализма . Индивидуальный оп ыт , устойчивость внутренней духовной жизни , ст ремление к самодостаточности могут возникать как основа личностного начала истории в л юбом социальном слое . Личность , "неуловимая " с точки зрения глобальной истории , может ок азаться п р актически в любом социа льном слое - и потому фактор социальной пр инадлежности и социокультурной идентичности "не работает ". Этот тезис означает , что все в арианты социальной истории будут иметь ограни ченную эффективность при исследовании такого рода феноме н ов . Обратим внимание на иные границы межд у "личностным " и "коллективистским " началом в русской истории - те , что пролегают в сфе ре ее духовной жизни . Граница "роевого " и "индивидуального " начал лежит не между "темн ой " толпой народа и просвещенным героем , а между личностями , принадлежащими ведущи м тенденциям эпохи , ее духовной доминанте , и теми , кто , сохранив самобытность , оказались вне этих тенденций , не являлись выразител ями "духа времени ", остались "на обочине ист ории " и вообще "вне " out of line. Каким ж е образом возникает и сохраняется эта грань в духовной истори и человечества ? В противоположность тургеневскому Базарову , который желал , чтобы все люди "стали дру г на друга похожи , как березы в роще ", немало русских мыслителей искали исторические основы ор игинальности личности . Аристокр атическая брезгливость Герцена заставляла его на уровне эстетического чувства отвергать " типичное ". Он так и не привел ни одного серьезного аргумента , который бы оправдал его разочарование во французском пролетариате , кроме у тверждения , что в душе рабочего "загадочного нет уж ровно ничего ", поскольку он желает лишь поскорее стать "мелким буржуа ". Наступление мещанства , всего "типичного ", что характерно для зрелой цивил изации . разочаровывало . "Герцен хотел поэзии и силы в чело в еческих характерах ", - заключает К . Леонтьев [3, с . 135]. Проблема умственной оригинальности постоянно тревожила представителей европейской цивилизаци и Нового времени . Индустриальные , массовые мет оды завоевывают почти все области человеческо й жизни : образ ование становится государст венной политикой , просветительство поставлено на поток . Стандартизация охватывает самую своев ольную - интеллектуальную - сферу : любая массовая профессия приобретается путем овладения станда ртным набором знаний ; наука закована в и ерархию степеней и званий ; открыт ия и изобретения - в планы , финансирование , систему регистрации и использования . Стандартизация интеллектуальной сферы - мощный ускоритель цивилизации . В России прошлого века индустриализация науки проявила себя как двигат ель "великих реформ ". И далек о не сразу она стала не только восхищ ать очевидными выгодами , но и беспокоить н еясными отдаленными последствиями для уникальнос ти человеческого духа . Для органического , стих ийного складывания личности в эпоху всеобщего образов а ния и торжества науки осталось слишком мало духовного пространства . Леонтьев в 80-е годы XIX века пробовал пере числить эти возможности . Получившийся недлинный список трагичен : "смелость отча яния "; "искать ... вдохновения за п ределами романо-германского обще ства , в Ро ссии , у мусульман , в Индии , в Китае ..." ил и пути "в области мистической... переходы в православие или в иную не западную веру ..." [3, с . 136]. Заметим , что Россия прошлого века еще представлялась возможным заповедником самобытно сти . Чем упорядоч еннее становилась европе йская жизнь , чем определеннее социальные иден тичности , политические и культурные механизмы , тем однообразнее люди . Жизнь среднего класса , который набирал силу в европейском общес тве , по определению , избегает любых крайностей . Мещан с тво - великое завоевание ев ропейской цивилизации XIX века . Дом европейского мещанина должен быть чинным , прибранным , с очевидным достатком , материальным и культурным . Побежденная индустриальным производством нищета , вытесненное демократией бесправие и пре о доленное всеобщим образованием невеж ество - так мощная стратегия усреднения станов ится репрессивной доминантой жизни . Эта чинность - гибель искусства , которое питается только уникальным . Герцен в цикле писем "Концы и начала " писал : "Есть кам ень преткновен ия , который решительно не берет ни смычок , ни кисть , ни резец ; искусство , чтобы скрыть свою немо-готу , издевае тся над ним , делает карикатуры . Этот камен ь преткновения - мещанство ... Художник ... останавливае тся в отчаянии перед мещанином во фраке " [1,с .31]. Общий запас знаний , стандартность чувств и форм их выражения , одинаковые впечатлен ия и набор новостей в общедоступных средс твах массовой информации обладают мощным ниве лирующим свойством . Превосходно работающая демокр атия с точки зрения возможности форми рования уникальных свойств личности - наихудшая среда , в которой господствует "мнение собира тельной бездарности " [3, с . 138]. При всей крайности выражений Леонтьева , принципиального противника демократических форм организации общества , э та позиция позволя е т увидеть отри цательные последствия прогресса . Цивилизация , как всякая высокоорганизованная система , стремится к унификации деталей - это залог ее эффективности . Песчинки "ненормал ьности " мешают прогрессу , а точнее , его сию минутному , исторически конкретно му движению . Но проблема будущего цивилизации оставляет вопрос по отношению к этим "помехам про гресса ". Возможно , излишнее так же важно , ка к и необходимое ? Ведь за тысячелетия истор ии никакой прогресс так и не смог пол ностью исключить "песчинки ненормальн о сти ". Страшное изобретение XX века - тоталитар изм и фашизм также не справились с эт им феноменом и были побеждены в том ч исле и неприятием многими людьми избыточной однородности общества . Думается , что в литературе о сталинско м времени утвердилась не вполн е точна я установка на поиск политической и гражд анской оппозиции тоталитаризму . Даже вышедшее на поверхность диссидентское движение времени хрущевской "оттепели " правильнее было бы счи тать не столько проявлением "инакомыслия ", скол ько простым "свободомысл и ем ". Оно в едь и реализовалось в сфере литературы , ис кусства , мысли . Публикации "Нового мира " времени А . Твардовского , произведения А . Солженицына , В . Некрасова , Ю . Трифонова , поэтические вечер а в Политехническом и у памятника Маяковс кому в Москве - все эт о шаги не политической , а духовной фронды . Нестабильн ость , неясность социально-политических условий - лу чшее время для создания "территории свободной мысли ". "Роевое " начало в истории Как же распознать "роевое " и "личностное " начало в истории ? "Роевое " на чало каждой эпохи выражено в преобладании определенных доминан т коллективного самосознания , в незыблемости общественной системы ценностей . Это - осуществление "воли всех над каждым ", "торжество типическ ого , общепринятого , сужение поля уникальности личност и ", т.е . как раз то , что обеспечивает обществу устойчивость и могущество [3, с . 144]. "Общепринятое " может в равной степени выражать и косность , стагнацию , и на ' цио нальную одушевленность общества . "Гроза двенадцато го года " означала блистательный националь ный порыв к единому самосознанию . В этот период совершилась контаминация двух идей : Свободы личности и служения Империи . На краткий исторический миг они стали означат ь одно состояние национального духа . Тогда происходил прорыв России в Европу в ка честве п о бедителя Наполеона , формиров ались особый тип ликующего , победного искусст ва ампира , человеческий тип декабриста , да и в целом весь "золотой век " русской к ультуры . В такие исторические мгновения нацио нального единения совершаются цивилизационные по движки с долговременными , вековыми пос ледствиями . В ноисках личностей взгляд историка , с оциолога привычно обращается к образам истори ческих героев , которые сыграли важную или даже решающую роль в каком-либо "повороте истории ". Но предложенное мной разграничение "л ичностного " и "роевого " в области внутр еннего духовного мира не позволяет следовать этому расхожему мнению . Роевое начало оли цетворяют не только "типическое большинство ", и споведующее "общепринятое ", но и те , кого па тетически называют "героями своего врем е ни ", В большинстве своем это великие личности . Одинокие в начале пути , они ум ели угадать подступающую перемену духовных до минант и оказались в силах навязать общес тву новое "общепринятое ". Именно они , эти ге рои , являются любимыми образами исторических соч и нений , ибо в их судьбах - з нак эпохи . При этом цельная характеристика такой личности не имеет значения - достаточно опре делить самую важную , доминирующую черту , котор ая позволила данному человеку стать знаком эпохи . Таков феномен В . Белинского . Даже ревно стные почитатели его таланта не решились бы утверждать , что этот "властитель дум " обладал сколько-нибудь обширными познаниям и или сформулировал самостоятельные воззрения . По словам историка литературы С . Венгерова , вся сила его критики заключалась как раз в том , что он умел схват ывать , ассимилировать новые идеи , входившие в общество , и своей страстностью придавал и м большую силу , определенность , "заразительность ". Героем номер один в мировой истории XIX века может быть назван Наполеон . олицетвор явший собой переход к новому пониманию судьбы и предназначения человека в этом мире . Подобные ему личности становятся зн амениты еще при жизни , им суждены великие дела и великие успехи , ибо они "тащат " на себе эпоху , определяют ее лицо , об лик , символ , т.е . в конечном итоге - ее "типическое ". Впечатление исключительности такой личности увеличено чувственным ощущением ее одиночест ва : никого , равного "герою ", рядом нет . Жесто кие нравы цивилизации Нового времени не п озволяют объяснять такое одиночество только и сключительн ым величием центральной фигуры . Герой , помимо всего прочего , часто еще и большая , разрушительная , репрессивная сила . В работе Г . Плеханова "К вопросу о роли личности в истории " есть упоминание о том , что современники часто называли Наполе она "хорошей шпаг о й ", которая одина ково разила и врагов , и друзей [4]. В России величие И . Сталина последнего десятилетия его жизни было в значительно й степени обеспечено тем , что политическая борьба 20-30-х годов XX века уже избавила его не только от умных врагов , но такж е от др узей и соратников . Таким же исключительным корифеем философии среди большевиков был о бъявлен действительно умный политик В . Ленин , после того как все высоколобыс интеллект уалы социал-демократии оказались во вражеском стане меньшевиков . "Белые ворон ы ": проблемы типологии Неизбежност ь возникновения уникальных личностей даже в самом стандартизированном обществе обеспечена тем , что человек - духовное существо . Механиз мы усвоения интеллектуальной , культурной информац ии слишком сложны и персонифицированы , ч тобы приводить к гарантированному воспроизводств у данного типа духовной самоидентификации лич ности в пределах исторической доминанты . Один аковое воспитание и сходный комплекс положите льных знаний получают люди , очень разные н о психологическому и умстве н ному типу . Результат духовной адаптации личности в определенной , типической культурной среде мо жет оказаться нетипическим . Как же охватить все разнообразие результатов духовного возмужа ния ? Современная наука настойчиво стремится вы йти за пределы расчерчен ной и детерми нированной картины мира , найти адекватное обо значение феноменальным явлениям жизни , даже с амым странным . Конформное поведение людей в обществе легко поддается социологическому и психологическому анализу . При этом наука от деляет тот незначител ь ный слой лю дей , для которых стереотипное поведение оказы валось почему-либо невозможным . Ю . Бессмертный предлагал назвать такие случаи "казусом " [5]. В понятие казусных явлений включается и прос то пренебрежение правилами общепринятого , и о сознанное стремле н ие реализовать свой личный идеал . Но для обозначения носителя "казусного поведения " в научном аппарате также нет термина . Представляется , что достаточно адекватное название для такой находящейся "вне " общеприня того (out of line) личности - это образное вы ражение "белая ворона ". Обозначение , возможно , рабочее , но вполне ко рректное по признаку выноса определения за пределы устойчивых научных терминов в обла сть чувственных образов . Термин носит феномен ологический характер , т.е . может быть представл ен как опи с ание реального явления . Понятие "белая ворона " в обществе обоз начает тип исключительной духовной самобытности , самодостаточности , устойчивости к внешнему в лиянию , своего рода "закрытость " внутреннего ду ховного мира от духовной жизни общества в целом . Выпа дающая из ряда общепринято го "белая ворона " - вовсе не обязательно про возвестник будущего . Это просто то , что ст оит "вне круга ", а значит , не может быть описано в категориях "внутри круга ", это просто - иное. Герцен в письмах под названием "Концы и начала " задается вопросом , почему некоторые люди словно не видят очевидного удобства и выгод и готовы по доброй воле "броситься в водоворот ". Он не наход ит никакого логического объяснения : "Зазноба и помешательство - своего рода таланты и по вол е не приходят ... иному сон милее отца и матери , а другому сновидение ... Что л учше ? Я не знаю ; в сущности , и то и другое , пожалуй , сведется на один бред " [1, с . 29]. Ф . Достоевского это странное свойство человеческой души не удивляет : в пафосе ут верждения иррационально сти человеческого выб ора состоит его "закон страдания ". В "Записк ах из подполья " он пишет : "И почему вы так твердо , так торжественно уверены , что только одно нормальное и положительное ... только одно благоденствие человеку выгодно ? Н е ошибается ли разум-т о в выгода х ? Ведь , может быть , человек любит не о дно благоденствие ?.. Может быть , страдание-то ем у ровно настолько же и выгодно , как бл агоденствие ? А человек иногда ужасно любит страдание , до страсти , и это факт " [б ]. Выходит , что появление "странных " личн остей , не разделяющих общественной шкалы ценностей , неизбежно . Массированный натиск од нородной духовной информации (все равно какой : книжное знание или традиционный чувственный и религиозный опыт ) не всегда может и зменить внутренний каркас такой личности. Усваивая новую информацию , иной человек обладает силой оставаться собой даже в агрессивной культурной среде . А . Солженицын , А . Лосев , Д . Лихачев , А . Сахаров сумели со хранить высокий строй своей души , пройдя д аже через воздействие репрессивной культурной с р еды тюрем , ссылок и лагерей . Сопротивление общепринятому , типическому в дан ном обществе может стать и источником сча стливой судьбы , и источником личной трагедии . Совсем не обязательно при этом считат ь их творцами нового , "непонятыми гениями ". Хранить стро й души , отличный от господ ствующего в данном времени , — это значит быть "белой вороной " без особой надежды превратиться в пророка . Какое значение имею т их судьбы в истории и для исследова телей ? Стереотипное поведение чаще становится пр едметом социологичес кого и исторического анализа , поскольку через героев и "типичных представителей " проходит доминанта эпохи . Иссле дование судеб "белых ворон " дает другое - пр едставление о диапазоне выбора в данную э поху , об ее альтернативных возможностях . Как считает один и з сторонников "микр оистории " П . Уваров , "...именно исключительные слу чаи дают очень полную информацию о нормах , существующих в обществе ..." [7]. Значительные шаги на пути индивидуализации проделали история ментальностей , социокультурные способы исследова н и я , использование "микроскопа " в и стории , различные варианты качественного анализа . Однако расшифровка поведения личностей "к азуального " поведения требует применения в то м числе и адекватно иррациональных методов . Необходим такой же "выход за линию ", за пр еделы традиционной научности . Есть область человеческого опыта и знания , которая занимается только особенным и никогда - в сеобщим . Это культура , если исключить область "массовой культуры ", принадлежащей к индустрии в области духовного потребления . В отлич и е от науки , которая только на чинает разрабатывать концепцию индивидуальности , культура этим всегда и занималась . В поле культуры понятие "белая ворона " обретает солидную традицию . Попробуем "перевести " чувственные оттенки понятия "белая ворона " на язык ло гики . По признаку преимущественной ориентации на самобытность , род традиционности или чуткост ь к неведомому будущему можно считать , что "белые вороны " бывают двух видов : а ) пророки (предвестники , фантазеры ); б ) раритеты (самобытники , традиционники , "чу да ки "). Первых можно назвать провозвестниками . Су дьбы их величественны , прекрасны и всегда трагичны . Трагизм заключается в самой ситуаци и , образно выраженной А . Пушкиным : "Я вышел рано , до звезды ...". Так , у начала русского самосознания ст оят две одинаковы е фигуры , вышедшие "д о звезды ", которые отразили два способа ос ознания "русской идеи ". Это Пушкин и П . Чаадаев . Духовный тип Пушкина спонтанен , его "ф илософия духа " - гармония . В его вое приятии мира нет дискурсивности . Суть , целое схва тывается интуитивно , сразу в полной цело стности , озаряется живым и непосредственным ч увственным знанием , что и является признаком гения . Уникальность гения Пушкина состояла в том числе и в исключительном чувстве истории , умении схватывать историческое прош лое в цельности , в сложности связе й - через конкретные образы . В его трагедии "Борис Годунов " - вся формула допетровской Руси . Выбор жанра трагедии сродни греческой интуитивно точен . Высокая поэзия , блеск мысл и - и почти никакого действия , одни разгово ры . Ведь действие - эт о драма , а драма - борьба личностей . А до Петра I в России преобладало начало семейственное , родово е , но не личностное . Поэтому и у Пушкин а в XVII веке не драма - трагедия . Чувственное восприятие исторического времени оказалось т очнее исторических знаний . Т олько де сятилетия спустя прозвучала оценка историка К . Кавелина : "У нас не было начала лично сти ... с XVIII века оно стало действовать и развиваться " [8, стлб . 65]. Только вместе с личностью в XIX веке появилась на сцене драма . Выделение индивидуального фа ктора в русской истории шло рядом с осознанием личности в русской культуре . Если Петр I научил русских читать , Пушкин -чувствовать , то иной тип духовного пророка-одиночки Чаадаева научил русских думать . По прошествии поко лений становится понятно , что он с о вершил интеллектуальный подвиг , соизмеримый по последствиям с петровским . Он взорвал русскую культуру мыслью - и она впервые внятно заговорила собственным голосом . С Чаад аева нача- тась русс кая философия и самостоятельная русская мысль . Следующий по соразм ерности шаг в XIX веке сделал император Александр П , когда :ктом 17 апреля 1863 года отменил в России телесные наказания . Тем самым он создал сл овия для превращения подданных в граждан , в личностей . Благодаря всему этому русская культура , русская нация ос о знала себя , заговорила . Возникло ее лицо и .ыде лилось понятие "личность " с ее возможностью внутренней свободы . Те , кого мы называем "пророками ", открыв ают важную составляющую личности -юзможность ее внеисторичности (или всеисторичности ). В Рос сии с ее лит ературо-ентрической культурой внеисторический облик личности полнее всего был понят и выражен в литературе . При равновеликости гения типы Н . Гоголя истор ичны , а герои Достоевского - вне времени . На этой зыбкой грани вечного и конкретного осуществилось лит е ратурное познание мира и человека - удивительный результат рус cкой культуры XIX века . В начале XX века Д . Овсянико-Куликовский написал трехтомную "Исто рию русской интеллигенции ". В этой историческо й работе серьез-ный научный анализ ведется исключительно н а "образах " интеллигенц ии от Онегина до Штольца [9]. Философская и социологическая мысль в России лишь в конце XIX - начале XX века подо шла к анализу "внеисторического " (вечного ) аспек та уникальных явлений русской жизни , например интеллигенции . Только авто ры сборника "Вехи " решились открыто предложить принципиальн о иную меру истории человека - его духовну ю идентичность . "Белые вороны ", которые оказываются в положении "пророков ", реализуют свою внутреннюю духовную идентичность ; их поступки мотивиров аны собс твенными ценностями и не всег да совпадают с общепринятым мнением о нео бходимом и полезном . Такими пророками были Ф . Тютчев , Ф . Достоевский , В . Соловьев , авт оры "Вех ". Г . Шпет говорил о "разумной не понятности лирики Тютчева и непонятной разумн ости трагики Д остоевского " [2, с . 33]. "Пророки " всегда одиноки среди современн иков и редко оцениваются ими по истинной своей значимости . Но при этом они - ак тивные творцы , их духовная сущность с иной системой ценностей активно направлена в мир , их деятельность самоосу ществления ор иентирована вовне , к людям . Социокультурное место личностей "пророков " - конфликт , конфронтация с типичным , с "духом времени ", с общепринятым . Их шансы на при знание современниками и согражданами почти ра вны нулю - процесс общественной духовно й адаптации редко оказывается короче человеческо й жизни . Это о них сказано : "Нет пророк а в своем Отечестве ". Высокая общественная оценка таких людей возникает лишь с измен ением общепринятой системы ценностей . Признание последующими поколениями превращает " пророческое " бунтарство в очередное типическое явление , принимаемое новой эпохой за обязат ельное , общепринятое , и это их вторая смер ть . Самый частный мотив самооценки "белых ворон ", которые получили функцию провозвестников , - трагизм несвоевременности , вы полнение неко его предназначения , отрешенность от собственной судьбы . Пушкинский "Пророк ", написанный двадцатис емилетним поэтом , - образное выражение этой тра гической самооценки : "Духовной жаждою томим ...". П ророк видит , слышит , говорит не от себя , а по во л е "Божьего гласа ", ис полнившись Его мудрости и всеведения . Второй тип "белых ворон " - это "чудаки ". Людей , которые молчаливо храпят свой внутр енний духовный мир , общество снисходительно-презри тельно именует чудаками , "окаменелостями ", раритета ми и т.п . Эт о люди , которые находят ся в своего рода "внутренней эмиграции ", им достает душевных сил лишь на сохранение своей самобытности . Живя по непонятным др угим "законам души ", они иногда изумляют об щество радикализмом и нелогичностью поступков - с точки зрения о б щепринятых но рм . Так , среди поэтов Серебряного века ран о стал выделяться А . Добролюбов . По талант у первых стихов ему прочили славу соперни ка А . Белого , Н . Гумилева . Неожиданно для всех молодой человек ушел из "общества ", из дома , из Москвы в буквальном см ысле пешком - по России . Когда он вернулся через несколько лет , то изумил прежних друзей естественностью своего нового облика : борода , крестьянская одежда . И писал он теперь не стихи , а религиозные псалмы . Нес остоявшаяся судьба поэта заменилась состоявшей с я судьбой человека , жившего в полном согласии с собственной душой . А сколько читателей начала XX века жале ли о том , что автор "Войны и мира " и "Анны Карениной " писал уже не романы , а назидательные статьи и наивные притчи . Н о об этом нисколько не жалел сам Л . Толстой . В последние годы жизни он главный смысл своего творчества видел в назидательной книге советов "Путь жизни ". Однако среди этого типа "белых ворон " активно пишущие и пропагандирующие свои взгляды — редкость . Есть множество безвестны х или малоиз вестных людей , "не вписавш ихся в эпоху ", не выразивших ее главных тенденций и не оставивших почти никаких знаков самоидентичности , и потому неинтересных историкам-глобалистам . Такой тип "белой вороны " можно увидеть в образе Ильи Ильича Обломова из ром ана И . Гончарова . Демократический критик XIX века Н . Добролюбов признавал "обломовщину " ист орическим следствием эпохи крепостного права и предрекал роману недолгую жизнь . Но оказ алось , что Обломов несет в себе укорененно е в архетипи-ческих глубинах внеисторич е ское представление "как надо жить ". Сов ременный нам историк А . Дружинин заметил , что "Обломов любезен всем нам и стоит беспредельной любви " [10]. Предчувствие этой двойной (исторической и внеисторической ) судьбы "обломовщины " в XIX веке мы найдем лишь у Д . Писарева . Кр итик обратил внимание на людей , подобных О бломову , как "явление переходной эпохи ; они стоят на рубеже двух жизней : старорусской и европейской , и не могут решительно ша гнуть из одной в другую " [II]. Это состояние межеумочности , недоверия к оп р еделе нности , однозначности выбора и ставит "белую ворону " вне конкретного исторического времени . Личность сумела сама себе определить "пр остранственный мирок ", который "ограничен и дов леет себе , не связан существенно с другими местами , с остальным миром " [ 12]. Заметим , что у тех персонажей романа , которые окружали Обломова (Ольга , Штольц ), его немотивированное нежелание покидать свой уютный "мирок " вызывало куда большее раздражен ие , чем у современного читателя , нередко о чарованного обломовской идиллией . Та ково отличие конкретно исторической оценки от внев ременного чувственного восприятия . Таким образом , вопрос о научной иденти фикации обыкновенных "негероических ", но и нети пических личностей выходит за рамки исключите льно научных методов . Такие "белые ворон ы " часто ускользают от глобальных хара ктеристик больших социальных страт . Высокая ц енность самостоятельной , внутренней мотивации воз растает на стыке социальных групп , при пар адоксальном соприкосновении различных культурных типов - так возникают социокульт у рные фантомы . Таковы , например , были замечательные средн евековые монахи , происходившие из старых солд ат . В России бывали самобытные дворяне из мужиков , генералы из казаков : А . Скобелев , П . Котляревский , граф Н . Евдокимов . Биограф ия всесильного фаворита Ан ны Иоановны Э.-И . Бирона , по имени которого целая эпо ха именуется "бироновщиной ", графа и обладателя Андреевской и Александровской орденских лент , начинается с неясных упоминаний о службе в Ревеле "по распивочной части ". Да и первый в России генералиссиму с А . Меншиков происходил из простонародья . Число таких самодостаточных людей увеличи вается в периоды социальных смешений , культур но-цивилизационных сдвигов , радикальных подвижек в духовной сфере . Так , самые ярые протестан ты получались из добрых католиков ( М . Лютер ), самые талантливые критики учения К . Маркса из ученых марксистов (авторы "Вех "), самые радикальные демократы - из бывших " первых секретарей " и т.п . Ренегаты всегда "б ольшие католики , чем сам папа ". Напротив , стабилизация общества расширяет поле типичности , упрощает личность . делает культурную среду более репрессивной по отн ошению к "инаковости ". Общественная активность и конфликтность таких внутренне мотивированных личностей обычно невысока , их самовыраженность направлена не на получение обществ е нного признания , а на достижение состо яния гармонии , "согласия с самим собой ". Сам ооценка своей судьбы у этого типа "белых ворон " обычно много выше , чем общественно е измерение их жизненного успеха . Обществом они воспринимаются как чудаки , безумцы , "не от м ира сего ", неумеющие жить , неудачники и т.п . Но возникновение и существование "белых ворон " в обществе неизбежно , если человек - существо духовное , с собственными умом и волей . Эффект "белых ворон " -гарантия сохране ния вневременной индивидуальности , преод олени я исторической энтропии . Они создают особую культурную традицию , дающую право быть "не от мира сего ", поступать наперекор общепр инятому . Они - хранители своеобразной эстафеты духовной независимости . А . Ахматова и И . Бр одский в XX веке выстояли потому, что в XIX веке сумел жить Пушкин и устоял Ча адаев . "Белые вороны " и общество Какова ж е реакция общества на раздражающее присутстви е непонятной инаковос-ти в духовной жизни ? Выскажу мысль , что эффект "белых ворон " не имеет общественного разрешения . Главн ая причина состоит в том , что "герои свое го времени " и адаптированные к их идеям люди , с одной стороны , и "белые вороны " — с другой , в культурном измерении сущ ествуют в параллельных мирах , своего рода в "виртуальных реальностях " смыслов . Ведущая , доминиру ющая духовная реальн ость имеет сопряженную систему знаков , образо в , текстовых поименований явлений жизни и ее ценностной иерархии . "Белые вороны " обладают собственным вариантом реальности в иных , самобытных терминах , именах , знаках ценности . Я вления реаль н ости расположены у н их в иной иерархической системе . С этой точки зрения мир "общепринятого ", мир домини рующей культурной системы и мир каждой от дельной личности типа "белая ворона " - контрадик торны . Здравый смысл , основа психически стабил ьного общества , п онимает только то , что здраво в данной системе культурных координат . Здравомыслящий мир открыт к разв итию , но чужая смысловая система для него просто не существует - она демо-ничная , пот усторонняя . Они в принципе недоступны друг для друга , их диалог услов е н и ограничен , а слияние невозможно . Наличие в обществе "белых ворон " раздр ажает общество тем сильнее , чем более моно литным и целеустремленным оно становится . Лич ности , "шагающие не в ногу ", препятствуют фо рмированию общественной слитности , оптимизма обще национального порыва . Бесперспективность диал ога современников с "белыми воронами " приводит к тому , что общество вырабатывает свои защитные механизмы против раздражающей инаково сти , необъяснимой духовной закрытости части с воих членов . Можно выделить неско л ько типов таких защитных общественных механиз мов против раздражающей непонятности "белых в орон ". Первый комплекс психологической и социаль ной защиты лежит в сфере сатиры , насмешки . Смешное - уже нестрашное , даже если непоня тно . Наиболее эффективной формой этого с пособа защиты стала сатирическая журналистика , изобретенная в России в XVIII веке и достиг шая вершин в эпоху от Белинского до М . Кольцова и Кукры-никсов . Незаконченная картин а И . Крамского "Хохот " при всей ее прям олинейности показывает зрительно п о тр ясающий эффект репрессивной насмешки . Второй комплекс психологической общественной защиты основан на создании "замещающего " художественного символа . Как первобытные художник и рисовали на стенах пещеры мамонта мален ьким и жалким , а себя - большими и могу чими , так создаваемый художественный обра з должен подменить большое и страшное в своей непонятности ясно читаемым смешным с имволическим образом . "Карась-идеалист " М . Салтыкова-Щедрина - один из таких спасительных образов . Берясь "решат ь мировые проблемы ", он не имел ни осторожности , ни понятия о щуках , рыбаках и прочих опасностях . Вступив по своему неразумению в философский диспут со Щукой , Карась был ею проглочен , чем и подтве рдил свою нежизнеспособность и идеалистическую глупость (с точки зрения своего о ппонента - Ерша ). Образ сильный , как всяк ий художественный образ , действующий на подсо знательном уровне , - что и требуется для пс ихологической защиты общества от "идеалистов ". Третий комплекс - актуализация в обществен ном сознании образа чудака , вызывающе го жалость , доходящую до брезгливости . Чудаковатый рассеянный "профессор " в очках и шляпе - один из таких общественных мифологических образов в культуре тоталитарного общества . Сн исходительно-покровительственное отношение к людям "не от мира сего ", утриро в ание их непрактичности - один из распространенных приемов . Покровительственное отношение к гигант ам духа типа Лихачева или Сахарова -эффект ивный способ защиты от их раздражающей ин ородности . Формирование имиджа "чудака " имеет эффект отстранения от обществ а , некой "помеч енности ", которая делает "чужого " узнаваемым , т.е . нестрашным . "Чудаковатость " Толстого менее раз дражает в привычном образе : на всех его портретах от работы И . Крамского до кар тины М . Нестерова граф изображается непременн о в крестьянской од е жде , а то и на пашне . Адекватны и словесные обр азы : "помещик , юродствующий во Христе " (Ленин ), "умственное детство " (Леонтьев ). Такой ана-фемству емый образ сродни типу юродивого - на его слова можно внимания не обращать . Пушкинс кий Борис Годунов в ответ н а обвинения юродивого в детоубийстве произносит : "Оставьте его . Молись за меня , бедный Николка " [13]. По отношению к "юродивому ", к чуд аку-идеалисту общество всегда находится в рол и Великого Инквизитора , предлагавшего Христу искушение за искушением с одним по дразумевающимся призывом : "Присоединяйтесь , господа , присоединяйтесь !". Четвертую группу защитных рефлексий общес тва можно характеризовать как культурное отто ржение на иррациональном уровне : через слухи , сплетни - с конечным разрешающим результатом : объ явлением опасного чудака сумасшедшим . Таким сумасшедшим фамусовское общество с облегчением объявило Чацкого - его судьбу по чти в точности повторил Чаадаев . Вариант сумасшедшего чудака - легенда о "жертве общественных условий " Пушкине в посл едний год его ж изни . В системе цен ностей как современников , так и нескольких последующих поколений раздражающая неуступчивость поэта в деле о дуэли получила объясн ение в виде происков "света " (первая легенд а была почти немедленно создана М . Лермонт овым : "Восстал он прот и в мнений света - ...и убит ", последняя по времени - в советском литературоведении ). Предположение , что человек был просто храбр и сам решал , что дуэль непременно будет и условия навязывал смертельные и , раненый , нашел силы приподняться и сделать свой выст р ел ... - это предположение выглядит как-то "неисторически ", непонятно и не вписывается в общепринятый образ "великого русского поэта ". Точно так же для общественной психологи и предпочтительно умолчание о личной мотиваци и самоубийства А . Радищева . Очевидно, мы имеем дело с радика льным изменением функции Слова в русской духовности . Отрекаясь от культа Слова , на котором стоит классическая русская литература , современное общество выставило против него защитный заслон в виде "репрессивной терпим ости ". Убийствен н ый для традиции р усской литературы плюрализм -обязательный спутник так долго желаемой свободы слова . Такой репрессивный плюрализм - традиционный принцип либерального общества : можно говорить все , ч то хочешь , но и слушать тебя будет тол ько тот , кто захочет. Писатель более не учитель ;i судья , не преобразователь мира . Он поставлен в общий ряд поставщиков т овара на штеллектуальный рынок . Традиционная роль русской интеллигенции - говорить от имени общества перед лицом не демократического государства - стала бес смысле нной . Это можно видеть в тремительном суже нии читательского круга "толстых " журналов - спе цифической , формы общения с "читающей публикой ", изобретенной интеллигенцией в прошлом веке . Отказ от специфической "учительной " роли литературы оказался и пр о щанием с гуманизмом , отказом от исторической нравстве нной миссии интеллигенции . Общество защитилось от еще одной возможности раздражающей "инак овости ". "Белые вороны " и научное зна ние Не стоит видеть в воздвижении этих защитных барьеров вли яние неких "те мных сил " это нормальная общественная реакция самосохранения . Дистанциров ание или репрессивная реакция общества по отношению к "инаковости " возникает инстинктивно,- на психологическом уровне . Но как быть с наукой ? Если обществ о в стремлении к интеллектуаль но-психолог ической устойчивости защищается от "белых вор он " путем вывода их за пределы своей ц енностной иерархии , то историческая наука ста рается этого эффекта духовной жизни просто не замечать . Для такой "страусиной " позиции есть весомая причина : практич е ска я научная "нечитаемость " внеисторических явлений . Научными методами , при помощи источников можно восстановить подлинный каркас внешних событий биографии "белой вороны ". Можно ша г за шагом терпеливо распутывать плотный кокон общественных предубеждений , стереотипов и слухов , окружающих имя "чудака " или "пр орока ". Можно даже попытаться восстановить цен ностную иерархию его духовного мира . Но в этом случае исследователь оказывается в положении Адама и Евы , вынужденных придумыват ь названия для заново открыва е мог о мира по принципу "это так выглядит ". Образно-чувственный внутренний мир "белой вороны ", ускользая от логического анализа , сводит э ти усилия почти на нет . А уж снять сатирическую маску , прилипч ивую насмешку , прозвище с "белой вороны " на уке и вовсе не под силу . Маска , к ак короста , отпадает сама собой , только то гда , когда прежнее "чудачество ", непохожесть ста нут общественной нормой , когда странность гру ппы превратится в классику , а картины "хул иганствующих " К . Малевича и М . Шагала стану т дорогими "лотам и " на престижных аукционах . Но это уже не имеет отношени я к науке , эти процессы целиком относятся к области истории массового сознания . Сде лать бывших "белых ворон " кумирами новых п околений научными методами невозможно . Но еще более недоступны для научных методов те "белые вороны ", которые не имеют шансов стать "пророками ", а просто прожили жизнь по внутренней мотивации , и с огласии и гармонии с самими собой . Их жизнь прекрасна сама по себе , но она -в неисторична , почти не отражена в исторических текстах и р е дко интересует и сследователей истории . Эти люди умели слушать и понимать не "дух эпохи ", а собственн ую душу и жить в согласии с ней . У людей этого типа их слова , поступки , с обытия жизни - единый и собственный историческ ий текст и только в таком единстве о н может быть научно доступен . С точки зрения включения таких "неисто рических " явлений в историческое знание возмо жен нетрадиционный шаг : отказ от принципа историзма и привязка к вечному . общечеловечес кому - через чувственный мир культуры . Понять и оценить этих людей в категориях исторического "развития " нельзя - они жили не для "эпохи ", были нейтральны к исторически м тенденциям . Реконструкция уникальных , единичных . исторически безразличных судеб всего лишь помогает сохранять общечеловеческую вечную мот ивац и ю индивидуального бытия , что составляет один из мощных истоков культурного движения . Это момент соединения "личностного " и "роевого " начал на вечном , внеисторическ ом уровне . Сам факт существования "внеисториче ских " личностей как в прошлом , так и в настоящ е м может подтвердить толь ко одно : самобытность "белых ворон " - это дух овная гарантия присутствия личностного начала в коллективной истории . Чаадаев появился потому , что Радищев н е мог выдержать нового унижения . Лиха чев стал возможен потому , что полтора ве ка назад устоял Чаадаев . Это - вне истории , но внутри человеческой природы . Эффек т "белой вороны " -движущий механизм формировани я личности в национальном "рое ". Появление личности вводит нацию в русло цивилизованных наций , способных к самостоятельному раз в итию . А "личность . сознающая сама по себе свое бесконечное , безусловное дос тоинство , есть необходимое условие всякого ду ховного развития народа " [8, стлб . 18]. Только искусство , умеющее размышлять чувс твенными образами , может балансировать на это й зыбкой грани типичного и единичного , соотношения могучего "духа времени " истории и хрупкой единственности неукротимого человеческ ого духа . Культурная история может обрести более основательное значение , нежели только изучение результатов творческой деятельности , р асширяя свое поле за счет ис следования самого человека-творца . СПИСОК Л ИТЕРАТУРЫ L Герцен А.И. Концы и н ачала . Письмо первое // Интеллигенция . Власть . На род : Антология . М„ 1993. 2. Шпет Г.Г. Э стетические фрагменты . Вып . 1. Пб .. 1922. С . 34. 3. Леонтьев К.Н. Средний европеец как идеал //Леошпьен К.Н. Избранное . М ., 1993. 4. Плеханов Г.В. Избранные философские произведения . Т . II. М ., 1958. 5. Бессмертный ЮЛ. Что за "казус "? // Казус 1996: Индивидуальное и уникальное в истории . М ., 1997. 6. Достоевский Ф.М. Записки из подполья //Д остоевский Ф.М. Собр . соч . В 12 т . Т . 2. М ., 1982. С . 426. 7. Уваров П.Ю. Два брата-адвоката // Казус 1996: Индивидуальное и у никальное в истории . М ., 1997. С . 222. 8. Кавелин К.Д. Собр . соч . В 4 т . Т . I. СПб ., 1887-1900. 9. Онсянико-Куликовский Д.Н. История русской интеллигенции . И тоги русской художественной литературы
© Рефератбанк, 2002 - 2017