Вход

Основные положения феноменализма в Венском кружке

Реферат по философии
Дата добавления: 16 октября 2011
Язык реферата: Русский
Word, rtf, 149 кб
Реферат можно скачать бесплатно
Скачать
Данная работа не подходит - план Б:
Создаете заказ
Выбираете исполнителя
Готовый результат
Исполнители предлагают свои условия
Автор работает
Заказать
Не подходит данная работа?
Вы можете заказать написание любой учебной работы на любую тему.
Заказать новую работу
Основные поло жения феноменализма в Венском кружке Блинов А.К. Суть феноменалистского направления заключается в следующем. Члены Вен ского кружка предприняли попытку показать, что осмысленные выражения в сегда могут б ыть сведены либо к эмпирическим высказываниям, либо к тавт ологиями. О днако их взгляды на характер и конечные результаты процесса сведения б ыли весьма различными. Сначала почти все они, следуя Расселу, в качестве базисных предложений принимали предложения, выражающие чувст венный опыт, однако впоследствии большинство из них в качестве базисных предложений стали рассматривать предложения, описывающие наблюдения ф изических объектов. Обе разновидности логического позитивизма в качестве нормы всякого зн ания принимают научное знание, единствеными осмысленными выражениями считают эмпирические высказывания и тавтологии и обращаются к искусст венным языкам для исправления неточностей и двусмысленностей обыденно го языка. Однако эти две разновидности логического позитивизма отличаю тся друг от друга в вопроса о природе базисных эмпирических высказывани й, получаемых в результате анализа. Феноменалистические теории, которых придерживались вначале почти все члены Венского кружка, в качестве бази сных высказываний принимают высказывания, выражающие чувственный опыт . Ф изикалистские теории, выдвигавшиеся членами Венского к ружка позже, в качестве базисных высказываний принимают высказывания, выражающие наб людения физических объектов. 1. Феноменалистический анализ Морица Шлик а Шлик (как видно, например, из книги «Общая те ория познания») имел существенное представление об истории философии и хотя не считал философию отраслью знания, но и не отказывал ей в определе нной ценности. Его коллеги-позитивисты, как он полагал, совершенно непра вильно воспринимают ситуацию, когда, следуя примеру Рассела, разрабатыв ают «научную философию» и даже предлагают заменить слово «философия» т акими «бесцветными и неэстетичными выражениями», как «логика науки». Он и ошибаются, полагая, что их деятельность полностью оторвана от философс кой традиции; но они не правы и в своем убеждении, что какой-то вид науки мо г бы «заменить» философию. Шлик согласен с Витгенштейном в том, что филос офия — это не теория, а деятельность, связанная с поиском значений. Поско льку философия, не выдвигая никаких утверждений, тем не менее помогает н ам яснее понять, что мы хотим сказать, она сильно отличается по своему хар актеру от науки. Философия, вообще говоря, является не высшей наукой, подч иняющей себе другие науки, а исследованием общих принципов наук; в частн ости, теория познания не предшествует естественным наукам, хотя может бы ть полезной при их интерпретации . Против этой точки зрения можно возразить: Шлик сам выдвигает философски е тезисы — например, верификационную теорию значения. Как в таком случа е он может утверждать, что философия — это не отрасль знания? Витгенштей н попытался предупредить такого рода критику, заявив, что содержащиеся в «Трактате» высказывания бессмысленны в той мере, в какой они являются ф илософскими; однако их бессмысленность, утверждает он, имеет довольно не обычный характер: в противоположность темной бессмысленности метафизи ки бессмысленность высказываний «Трактата» вносит ясность. Шлик не скл онен проводить такое различие между разными видами бессмысленного. Он п редпочитает считать принцип верифицируемости «трюизмом», который не г оворит нам ничего нового, а лишь привлекает наше внимание к уже известно му нам, и именно поэтому ошибочно называть это нечто уже известное «теор ией». Структура знания, по Шлику, такова: з нание на уровне повседневной жизни — это опознание объекта как объекта определенного рода ; такое знание о бычно достигается с помощью запоминаемых представлений . Научные сужде ния связывают понятия с фактами путем логических связей, приводящих в св ою очередь к опыту . Возникающие связи между понятиями очищаются от неоп ределенности непосредственного опыта благодаря тому, что они вводятся в терминах аксиоматических систем , строящихся как для того, чтобы систе матизировать факты, так и для того, чтобы облегчить дедукцию . Таким образ ом, связи между понятиями являются чисто аналитическими, и не существует никакого априорного знания, которое не было бы аналитическим . Затем мы д олжны упорядочить отношения между нашими знаками так, чтобы они однозна чно соответствовали отношениям между фактами (хотя принятая нами систе ма может быть не единственной, правильно представляющей факты) . Познани е требует общей надежности памяти, а также некоторого единства опыта, но оно не нуждается во «внутреннем восприятии». Верификация фактической г ипотезы возможна потому, что такая гипотеза вместе со всеми вспомогател ьными допущениями ведет к некоторым следствиям, которые в свою очередь в едут к другим следствиям и так далее, до тех пор, пока не достигается урове нь непосредственного опыта. Но индуктивный процесс, в терминах которого такой опыт подтверждает первоначальную гипотезу, дает ей не более, чем в ероятность, подкрепляемую привычкой и потребностями практической жизн и. Верификация аналитических высказываний горазда более надежна и може т быть достигнута путем понимания смысла без последующего обращения к ф актам. Критерием истины является однозначность соответствия суждений фактам , а закон каузальности представляет собой некоторого рода реальн ость, независимую от познающего разума. Итак, Шлик от своих прежних взглядов относительно задач философии переш ел к характерному для образа мыслей аналитиков убеждению, что, в то время как задача науки заключается в «погоне за истиной», задача философии зак лючается в «погоне за значением». Нет специфически «философских пробле м»; задача философии искать значение всех проблем и их решений. Ее следуе т определять как деятельность по отысканию значения . Шлик не только придерживался характерного аналитического взгляда на ф илософию как на поиск значения; он также активно отстаивал логико-позити вистский тезис, что значение следует приравнивать к проверяемости. Одна ко он чувствовал, что этот тезис следует формулировать с осторожностью. Некоторые члены Венского кружка считали, что значение следует отождест влять с фактической проверкой; они были подвергнуты критике Льюисом, ука зывавшим, что такая теория должна отвергать некоторые явно осмысленные высказывания, например о другой стороне Луны и о жизни после смерти. Шлик утверждал, что он никогда не был склонен ограничивать значение верифика цией; он всегда считал, что значимое следует отождествлять с тем, что може т быть проверено, то есть с проверяемым . При этом пределы возможности так ой проверки определяются не физической достижимостью, так как не извест но, могут ли расширяться границы этой достижимости и насколько могут. Ед инственным пределом проверяемости является «логическая возможность». Таким образом, поскольку можно представить себе условия, при которых выс казывания о другой стороне Луны или о бессмертии души могут быть провере ны, эти высказывания действительно осмысленны безотносительно к их ист инности или ложности. Такая трактовка «неверифицируемости» явным образом отталкивается от в злядов позитивистов XIX в., согласно которым «ложным» является все, для чег о наука не располагает способом проверки. (Логические позитивисты стави ли себе в заслугу именно такую постановку вопроса — в отличие от прежни х позитивистов, они не говорили, что метафизика "ложна", а что она "бессмысл енна".) Это определение вынуждало их заклеймить как «бессмысленные» мног ие высказывания, которые современные ученые считают научными истинами — например, утверждения о химическом составе звезд. Шлик намерен опреде лить выражение «лишенный смысла» таким образом, чтобы вопрос о том, имее т высказывание значение или нет, не зависел от состояния научного знания на данный конкретный момент времени. По его мнению, высказывание лишено значения только в том случае, если оно «неверифицируемо в принципе». В ка честве примера Шлик приводит высказывание «ребенок гол, но на нем надета длинная ночная рубашка», которое, по его мнению, бессмысленно, поскольку правила употребления слова «голый» запрещают применять его к людям, оде тым в длинную ночную рубашку. Приступая к рассмотрению метафизических у тверждений, мы, по мнению Шлика, видим, что они бессмысленны по той же само й причине: «они нарушают правила логической грамматики». Согласно альте рнативному подходу, предложенному Витгенштейном в «Трактате», метафиз ик, как мы замечаем, «не наделил значением определенные знаки своего выр ажения». В обоих случаях предложения метафизика, не будучи связанными с правилами, «в принципе» не могут быть верифицированы. Отсюда можно сделать вывод, что решения относительно верифицируемости должны приниматься на чисто «логических» основаниях, т. е. с учетом прави л употребления символов, входящих в предложения, представленные на наше рассмотрение. Шлик приводит в пользу этого следующий аргумент: верифици руемость, образующая достаточное и необходимое условие осмысленности, является возможностью логического порядка, которая создается при пост роении предложений в соответствии с правилами, позволяющими определят ь входящие в них термины. Верификация логически невозможна в том единств енном случае, когда вы не устанавливаете никаких правил, тем самым делая ее невозможной. Такой аргумент звучит как отказ от эмпирически-позитивистского критер ия значения, однако, по мнению Шлика, лингвистические правила в конечном счете указывают на остенсивно определяемый опыт; стало быть, для обнаруж ения значений мы должны наблюдать мир, а следовательно, здесь нет против оречия. Между логикой и опытом нет никакого антагонизма. В сильном вариа нте этот тезис выглядит так: логик не только может быть одновременно эмп иристом, но должен им быть, если хочет понять собственную деятельность. Таким образом, Шлик вновь сталкивается с т рудностями при необходимости объяснить свое понимание «опыта». Для уяс нения этих трудностей следует обратиться к его ранней формулировке при нципа верифицируемости, где он определяет верифицируемость и, следоват ельно, значение через «сводимость к опыту»: для понимания высказывания, с такой точки зрения, мы должны обладать способностью точно указывать те конкретные обстоятельства, при которых это высказывание было бы истинн ым, и те конкретные обстоятельства, при которых оно было бы ложным. "Обстоя тельства" означают данные опыта; стало быть, опыт определяет истинность и ложность высказываний, опыт "верифицирует" высказывания, а потому крит ерием решения проблемы выступает ее сводимость к возможному опыту. Шлик вслед за Махом различает вопросы, на которые можно ответить, и вопросы, на которые нельзя ответить. Вопросы, не имеющие ответа, — например, «В чем см ысл жизни?» — отличаются тем, что не существует никакого критерия для вы бора между предлагаемыми решениями, нет никакого способа подвергнуть э ти решения проверке опытом. Для Шлика «опыт» — это состояние моего со знания, изначально не данного как «мое», поскольку «я» — в этом Шлик согл асен с неокантианцами — само строится из опыта, но все же в ходе анализа о бнаруживается, что это состояние сознания является моим, и только моим. П оэтому бессмысленно утверждать о других людях, что они обладают или не о бладают сознанием; на вопрос о том, наделены они сознанием или нет, «не сущ ествует ответа», поскольку такое сознание в принципе нельзя свести к «мо ему опыту». Таким образом, «верифицируемость опытом» означает верифици руемость ментальными состояниями, которые я один способен иметь. Отсюда следует, что любой способ установления, верифицируемо ли некоторое выск азывание или нет, в принципе является таковым только для меня и ни для ког о другого. Поскольку значение и верифицируемость тождественны, это прив одит нас к странному выводу о том, что только я могу знать значение некото рого высказывания; бессмысленно говорить о ком-нибудь еще, что «он знает значение этого высказывания». Шлик пытается избежать этого вы вода, встав на точку зрения Рассела— Пуанкаре, согласно которой научное знание всегда представляет собой знание «структуры» и отличается от то го, что мы «испытываем» или «переживаем» в опыте. В очерке «Существует ли фактическое априори?» Шлик предпринимает атаку против современных защ итников синтетического априори, подчеркивая выразительнее, чем когда-л ибо, что априорные высказывания являются аналитическими и нефактическ ими. Эдмунд Гуссерль, Макс Шелер и их последователи утверждали, что такие высказывания, как «каждый тон имеет определенную высоту» и «зеленое пят но не есть красное», являются и фактическими, и априорными. Однако, хотя ле гко увидеть, что все такие высказывания априорны, то есть устанавливаютс я без специального обращения к опыту, нельзя убедительно утверждать что они фактические. В действительности это тривиальности, определяемые то лько правилами употребления входящих в них слов. «При заданном смысле сл ов они априорны, но чисто формально тавтологичны, как и все другие априор ные высказывания. Как выражения, которые ничего не говорят, они не несут в себе знания». Когда мы, к примеру, «испытываем» ощущение зеленого, этот оп ыт, согласно Шлику, является индивидуальным. Безусловно, и другие люди уп отребляют слово «зеленый», глядя, скажем, на лист растения, но отсюда не сл едует, что они воспринимают то же самое, что воспринимаем и мы, т. е. имеют то же самое «содержание». Все, что мы можем знать, все, что нам нужно знать в на учных целях, — это тождественность структурных отношений между их восп риятиями структурным отношениям между нашими восприятиями. С этой точк и зрения для физика слово «зеленый» служит не именем некоторого восприя тия, а именем некоторой позиции в системе отношений, например в таблице ц ветов. По мнению Шлика, в развитой физической науке все слова типа «зелен ый» заменены математическими выражениями; предложения чистой физики и меют совершенно формальный характер. Но что же означают эти предложения? С одной стороны, мы находим у Шлика утв ерждение, что, будучи структурными, они не могут выражать ничего, кроме ст руктур, представляющих собой нечто общественное и интерсубъективное. В то же время Шлик не забывает и об изречении, гласящем, что форма без содерж ания пуста. Поэтому мы можем найти у него и утверждение, что голый каркас н аучной системы, чтобы стать наукой, располагающей реальным знанием, долж ен быть заполнен содержанием, а это достигается благодаря наблюдению («о пыту») (см. ниже § 3.5). По его мнению, реальное знание, в отличие от математичес ких тождеств, должно каким-то образом отсылать к содержанию, хотя и не мож ет упоминать его. Это и инициировало переход от феноменализма к физикализму, а в какой-то м ере и стало его сутью. Когда большинство членов Венского кружка отказали сь рассматривать предложения, выражающие непосредственный чувственны й опыт, как окончательное оправдание всех фактических высказываний и пе решли к физикализму, Шлик сначала остался на старых позициях и в 1 934 году в официальном журнале кружка протестовал против физикализма и отстаивал феноменалистический анализ, которого придерживались прежде как он сам, так и другие члены группы . Его аргументы были таковы. В попытке обеспечить твердые объективные основания для науки физикали зм в качестве основных принимает протокольные высказывания вида: «М. М. н аблюдал такой-то объект в такое-то время и в таком-то месте». Но, как возраж ает Шлик, между самим объектом и этим высказыванием остается место для в сякого рода неправильностей и ошибок. В конечном счете, чтобы протокол б ыл максимальное надежным, в качестве М. М. должен быть я сам, и даже тогда ос тается место для иллюзий и возможность искажений между моментом действ ительного события и последующим моментом занесения в протокол. В то врем я как общая цель обращения к протоколам заключалась в том, чтобы получит ь надежную исходную точку, выбор протокола становится в физикализме дел ом произвола. Защитники физикализма в этом вопросе прибегают к требован ию согласованности протоколов с положениями, уже установленными в наук е, считая надежными те протоколы, которые требуют наименьшего пересмотр а установленных положений. Но согласованность не имеет никакого значен ия до тех пор, пока что-либо не установлено твердо; иначе вся система может оказаться совокупностью утверждений, согласованных между собой и тем н е менее ложных. Кроме того истину нельзя установить путем подсчета предл ожений, нуждающихся в исправлении; если истинность предложений твердо у становлена, то никакой принцип экономии не нужен. Предложения, точно опи сывающие непосредственный опыт, трудно формулировать, помимо прочих пр ичин, еще и потому, что к моменту, когда они сформулированы, опыт оказывает ся уже прошедшим. Тем не менее описываемое ими может быть точным осущест влением предсказаний об опыте, и в этом смысле они более, чем какие-либо др угие предложения, способны выражать нечто данное и несомненное. Как бы т ам ни было, что я чувствую, то я чувствую. В отличие от всех других синтетич еских предложений, которые следует подвергать проверке, предложения, оп исывающие непосредственный опыт, фактически оказываются вне сомнения. В соответствии с этим структура науки должна быть в конечном счете основ ана на таких предложениях как «здесь и теперь линии пересекаются» и «зде сь и теперь красное соседствует с голубым», а не на предложениях типа "тот- то наблюдает такой-то физический объект ". Однако к 1935 году Шлик уже был склонен признать, что физикалистский язык пр едставляет собой, во всяком случае, некоторый очень удобный способ испыт ания открытий науки . Физикализм способен, как считает теперь Шлик, дать п олную картину мира; даже психологические факты можно выразить на его язы ке. Но и теперь принятие Шликом физикализма было осторожным и ограниченн ым. Он подчеркивал то, что Карнап лишь допускал, а именно что выразимость я влений опыта в физикалистской терминологии является лишь счастливым с лучаем, а не необходимой характеристикой реальности, и, по-видимому, сохр анил убеждение, что высказывания в терминах опыта в конечном счете эпист емологически более фундаментальны, чем физикалистские высказывания . В свете взглядов Шлика на характер философии, значения, априори и проток олов в период его участия в Венском кружке не удивительно, что в это время его оппозиция догматической метафизике стала еще сильнее, чем раньше, и что даже то скромное место, которое он раньше оставлял для ограниченного реализма, теперь стало еще меньше. Никакое высказывание, которое в принц ипе не проверяемо в терминах чувственного опыта, не может быть осмысленн ым, утверждает он; априорные утверждения не дают никакого способа заглян уть в неощущаемую реальность. Делом науки является описательное обобще ние , и не нужно никакого каузального «клея», чтобы связывать мир в единое целое . Нельзя с успехом отстаивать ни концепции витализма, ни концепции механистического детерминизма; природа научных законов сводится в осн овном к успешному предсказанию. Шлик даже иногда категорически отрицал существование каких-либо метафизических проблем и в характерном для ло гического позитивизма стиле утверждал, что все проблемы в принципе разр ешимы . Тем не менее в целом Шлик не заходил в отриц ании метафизики так далеко , как другие логические позитивисты; в его раб отах до самого конца сохраняется своего рода реализм, утверждающий упря мство фактов по отношению ко всем преобразованиям нашей системы поняти й и требующий, чтобы такая система всегда ориентировалась на факты. В оче рке «Пространство и время в современной физике» Шлик поставил вопрос: су ществуют ли реально молекулы, электромагнитные поля и другие предполаг аемые неощущаемые сущности, которые используются в науке, или они являют ся лишь удобными фикциями; и он отдает явное предпочтение первой точке з рения. Изредка уточняя свою позицию и полностью признавая, что в отличие от механической теории электромагнетизм имеет дело с основными поняти ями, которые не поддаются восприятию, природа которых полностью лишена н аглядности, он продолжает считать науку ответственной перед встречающ имися ей фактами. Так, в ответ на обвинение коллег-позитивистов, склонных рассматривать научную истину как когерентность, что Шлик пытается срав нивать предложения с факта ми, Шлик заявил, что именно это он и пытается де лать . Шлик упорно противостоял конвенционализму в духе Эддингтона и дру гих современных физиков и считал, что формы физики не являются чисто фор мальными, а всегда подразумевают неявные правила их применения к действ ительности, ограничивающие свободу нашего обращения с ними. 2. Первоначальный феноменалистический ан ализ Рудольфа Карнапа Более умеренное, чем у Шлика, более обширно е и систематическое изложение феноменализма было дано Рудольфом Карна пом в работе «Логическое построение мира», вышедшей в 1928 году и дополненн ой в том же году работой «Псевдопроблемы в философии». В предисловии ко 2-му изданию «Логического построения мира» (1961) Карнап гов орит: "Когда я сейчас читаю эти старые формулировки, я нахожу некоторые ме ста, которые я сегодня сказал бы по-другому или бы даже совсем опустил. Но с философской установкой, которая лежит в основе этой книги, я все еще сог ласен и сегодня"… И дальше в этом предисловии: "Сегодня я бы, скорее всего, п ринял бы в качестве основополагающих элементов не элементарные пережи вания (...), а нечто похожее на элементы Маха, что-то вроде чувственных данных ..." (Иными словами, он продолжает занимать явную феноменалистскую позицию , и тот факт, что в дальнейшем он разрабатывал физикалистский подход, можн о объяснить его принципом толерантности.) И в этой связи заслуживает ост орожного отношения формулировка цели Карнапа как редукции всех высказ ываний и понятий к "непосредственному опыту" — речь у него идет об "элемен тарных переживаниях" ( Elementarerlebnisse ), тогда как "непосредственный опыт" — это дру гой, совсем не синонимичный термин — " unmittelbar Gegebene " (физикализм тоже хочет все с вести к "непосредственному опыту" — проблема в том, как понимать этот опы т.) Центральной проблемой в «Логическом построении мира» и в теории познан ия вообще, по мнению Карнапа, не является какая-либо метафизическая псев допроблема, вроде реальности различного рода объектов или конфликта ид еализма и реализма . Центральными проблемами не являются также ни психо логическая проблема хронологического указания последовательных этап ов процесса познания — несмотря на то, что теория познания должна просл едить познание до самых его корней, ни логическая проблема природы отно шения следования , хотя теория познания на каждом этапе должна рассматри вать логические импликации. Проблема заключается в проведении анализа, прослеживающего, начиная с о бъектов (на знание которых мы претендуем), шаг за шагом значение наших выс казываний таким образом, чтобы в конечном счете надежно обосновать эти в ысказывания на эпистемологически элементарной основе ; например, мое вы сказывание о сознании другого лица можно свести к высказываниям о моем н аблюдении его поведения и в конечном счете обосновать в терминах высказ ываний о моем непосредственном опыте. В соответствии с этим в задачи тео рии познания входит, с одной стороны, исследование характера отношения, с помощью которого наши высказывания об объектах сводятся к более элеме нтарным высказываниям, и, с другой стороны, указание основных этапов это го процесса. Отношение, которым в первую очередь занимается теория познания — это де финиционное отношение, в терминах которого наши сложные высказывания с вязываются цепочкой определений с эпистемологически элементарными вы сказываниями. На каждом этапе некоторый объект или тип объекта определя ется, согласно соответствующим правилам перевода у в терминах чего-то бо лее элементарного. Например, дроби можно определить в терминах целых чис ел; простые числа как натуральные числа, имеющие в качестве делителей то лько себя и единицу ; а гнев в терминах физических реакций . Эквивалентнос ть, входящая в используемые определения, экстенсиональна в том смысле, ч то два переменных высказывания считаются эквивалентными, если одни и те же термины истинны для обоих ; так что тот факт, что две части этого опреде ления не эквивалентны интенсионально, не играет роли. Логическая основа требуемой цепи экстенсиональных определений была разработана Уайтхед ом и Расселом (однако " исходные идеи" Рассела Карнап заменяет на "поперечн ые сечения потока восприятия") . Однако эпистемологическое отношение сведения к элементарным предложе ниям содержит не только экстенсиональные определения, так как поскольк у цепь определений может вести в разных направлениях , нужен критерий то го, что считать эпистемологически более фундаментальным. Вообще говоря, объект эпистемологически первичен по отношению к другому, эпистемолог ически вторичному, если второй познается через посредство первого . Таки м образом, физические реакции другого лица, с моей точки зрения, эпистемо логически предшествуют его гневу, хотя хронологически его гнев может пр едшествовать его физическим реакциям . Более специфические критерии эп истемологической первичности можно сформулировать в терминах уровней обоснованности и отсутствия ошибок. Высказывание, с помощью которого об основывается другое высказывание, эпистемологически более первично, ч ем о босновываемое высказывание; и если в одном из эквивалентных высказы ваний можно установить отсутствие ошибок, возможность которых остаетс я в другом, то первое эпистемологически первичнее второго . Так, например, поскольку мое высказывание о чьем-то гневе оправдывается высказывание м о его поведении и первое высказывание может возникнуть в результате ош ибок, которые невозможны во втором, то мое высказывание о поведении друг ого лица эпистемологически более первичное, чем высказывание о его гнев е. Каковы же основные этапы в обосновательной цепи определений, посредств ом которой наши сложные высказывания прослеживаются до их эпистемолог ических оснований? Или, если начать с другого конца: каковы основные этап ы построения или установления наших сложных высказыаний с помощью обос новывающих их определений, основанных на эпистемологически элементарн ом материале? Основанием, на котором должна покоиться структура знания в целом , не явл яются, как иногда предполагают, основные психологические факты, общие дл я всех человеческих существ, так как утверждение таких фактов само должн о опираться на менее объективные основания. Основными элементами являю тся скорее элементы непосредственного опыта в их индивидуальном единс тве . Хотя такой опыт субъективен, его нельзя исключать, как солипсистски й или как ограниченный рамками «я»; ибо понятие «я» является понятием кл асса, которое возникает только на более позднем этапе, а непосредственны й опыт есть «данность», которая не зависит от этого сложного понятия. Одн ако сам опыт не может быть включен в логическую систему , так что должно бы ть найдено отношение, выразимое в терминах опыта и в то же время подходящ ее для целей логики. Таким отношением является отношение сходства в памя ти, которое заключается в тождестве либо в близком сходстве запомненных элементов опыта. На этом отношении должна быть основана вся система знан ия и обосновывающего его анализа . Коль скоро дано это отношение, все, что требуется — это логическая цепь определений, в которой каждый более сло жный термин вводится определением через более элементарные термины, оп ирающиеся в конечном счете на основное отношение сходства в памяти; инач е говоря, в которой каждое более сложное высказывание анализируется в те рминах более элементарных высказываний, до тех пор пока не будет выявлен о основное отношение сходства в памяти. На базисном уровне опыта сходство в памяти дает следующие конструкции, к аждая из которых покоится на предшествующей: области качеств, классы кач еств, сходства качеств, классы ощущений, например зрительные ощущения, р азличение индивидуальных и общих компонент опыта, зрительная перспект ива, порядок цветов и временной порядок. В этой цепи элементов опыта конс трукции зрительной перспективы и временной последовательности уже даю т основу для материальных объектов, поскольку такие объекты могут быть о бразованы путем добавления цвета к движущимся точкам мира. Зримые предм еты являются определенными частями зримого мира, возникающего в резуль тате этой процедуры, хотя каждый такой предмет может быть сведен к своим базисным опытным элементам . Над уровнем высказываний о физическом мире находится уровень высказыв аний об опыте других людей; эти последние высказывания в конечном счете переводимы на язык высказываний о физическом мире. Высказывания этого у ровня строятся из наблюдений поведения других людей вместе с аналогиям и, полученными из нашего собственного опыта, и они всегда сводимы к выска зываниям в физических терминах о поведении. Над уровнем высказываний о чужих сознаниях находятся высказывания о ку льтурных и социальных отношениях, в свою очередь сводимые к высказывани ям о чужих сознаниях. Эти высказывания, как и все остальные, в конечном сче те основаны на высказываниях о непосредственном опыте и полностью опре делимы в терминах этих последних. Таким образом, физические объекты, чуж ие сознания и общества не являются реальными объектами в полном смысле э того слова; их можно назвать объектами, введенными с помощью определений для того, чтобы органи зовать наш опыт. Вышеизложенное не описывает, каки м способом мы на самом деле приходим к нашим убеждениям, но зато описывае т интерпретацию, к которой ведет обосновательный анализ знания. Философы упорно ставили вопрос, являются л и объекты реальными в некотором смысле, отличном от указанного здесь, и э то породило спор между реализмом, идеализмом и феноменализмом. Но занима ться этими ложными проблемами значит блуждать в тумане метафизики. Все, что можно сделать для выяснения значения высказывания или реальности о бъекта — это проследить высказывание об объекте до его опытных корней. Это не означает, что всякое осмысленное высказывание должно быть провер енным; это означает лишь, что всякое осмысленное высказывание должно быт ь таким, чтобы относительно него был по крайней мере мыслим некоторый сп особ его эмпирической проверки. Таким образом, поиски значения — это по иски определений, которые указывают способ проверки, а поиски реальност и не имеют никакой ценности, если они не имеют в виду прослеживание таког о способа. Карнап пытается сконструировать мир из «и сходных идей», связывая их «исходными отношениями». Как уже говорилось, в качестве исходных идей он выбирает не чувственные данные на манер Расс ела, а поперечные сечения потока восприятия. Будучи «исходными», эти поп еречные сечения не могут быть подвергнуты дальнейшему анализу. Те ингре диенты, которые мы обычно усматриваем в этих поперечных сечениях (сюда о тносятся, к примеру, цвета), сами должны быть составлены из этих поперечны х сечений посредством исходного отношения «осознаваемого сходства». Используя изобретенные им для э той цели оригинальные технические приемы, Карнап соединяет сегменты оп ыта в классы качеств на основе их осознаваемого сходства, а те в свою очер едь — в классы чувственных данных. Как он пытается показать, два класса к ачеств принадлежат к одному классу чувственных данных, если их связывае т цепочка сходных элементов: например, любые два цвета могут быть связан ы через промежуточные цвета, в то время как цвет и звук, между которыми нет такой связи, принадлежат к разным классам чувственных данных. Классы чу вственных данных в свою очередь входят в «сенсорное поле», определяемое Карнапом в терминах размерностей. «Зрительное сенсорное поле» являетс я сенсорным классом, имеющим пять размерностей, а «слуховое сенсорное по ле» — сенсорным классом с двумя размерностями. В этой манере мы можем, сч итает Карнап, совершенно «формальным», или «структурным», способом опре делить качества: «красный» цвет, скажем, мы определяем как класс сходных элементов, занимающий определенное место в системе с пятью размерностя ми. Затем Карнап описывает (в самых общих чертах) процедуру, с помощью кото рой можно «формальным образом составлять» «вещи», учитывая их отличие о т «качеств». Такое формальное построение столкнулось со значительными трудностями ; возможно, это послужило одной из причин, почему Карнап впоследствии ник огда не возвращался к проекту, в общих чертах изложенному в " Aufbau ". Однако бо лее важной причиной было то, что его перестал удовлетворять исходный пун кт этого построения; он понял, что общезначимый мир научного знания нель зя построить из структур индивидуального опыта.
© Рефератбанк, 2002 - 2017