Вход

От "патриотизма" к национальному самоуничтожению

Реферат по философии
Дата добавления: 23 января 2002
Язык реферата: Русский
Word, rtf, 427 кб
Реферат можно скачать бесплатно
Скачать
Данная работа не подходит - план Б:
Создаете заказ
Выбираете исполнителя
Готовый результат
Исполнители предлагают свои условия
Автор работает
Заказать
Не подходит данная работа?
Вы можете заказать написание любой учебной работы на любую тему.
Заказать новую работу
От "патриотизма " к национальном у самоуничтожению Впервые пришло мне в голову , что идеи убиваю т , лет тридцать назад , причем в обстоятель ствах , нисколько для трагических размышлений не подходящих . Может быть , кому-то эта мысл ь покажется тривиальной , меня она , я хорош о это помню , потрясла . Нет , конечно , прямой наводкой убит ь человека идеи не могут , не пушки все- таки . Они убивают косвенно - разрушая вековые империи и политические режимы , утвердившийся строй жизни , одним словом , цивилизации . А потом уже очередь доходит и до людей . И тогда безобидные , не начиненные ни вз рывчат к ой , ни смертоносными микробами , вроде бы бесплотные идеи оказываются вдр уг страшнее ураганов , смерчей и землетрясений . Под обломками убитых ими цивилизаций гиб нут миллионы . Потрясла меня , однако , в ту пору во все не абстрактная мысль о разрушительной • сил е идей , но вполне конкретный с лучай убийства цивилизации . Я говорю о "па триотической " Русской идее , как было названо впоследствии учение славянофилов о культурном превосходстве России над Европой , о той самой идее , что , столкнув страну в про пасть мировой в ойны , убила ее . Но сначала об обстоятельствах , при кот орых пришла ко мне эта горестная мысль , противоречащая буквально всему , чему учили нас в школах и в университетах - в СССР и на Западе . 1 Где-то осенью 1967 года , когда я был разъездным спецкором "Ли т ературной газеты " и "Комсомолки " и до третьего христианского тысячелетия было еще невообразимо далеко - пережить бы как-нибудь второе ! - приключилась со мной необыкновенная история . Сознаюсь , я не придал ей тогда особого значения , хотя эта история и опред е лила всю мою жизнь на д есятилетия вперед . На самом деле она показ алась мне престранным курьезом , которыми полн а была та короткая пора междуцарствия , ког да динамический импульс , заданный СССР хрущев ским десятилетием реформ , уже агонизировал , но страна еще н е решалась поверит ь , что стоит на пороге беспросветного тупи ка брежневизма . Короче , фоном моей истории было время , когда возможность пойти по то му , что нынче зовется "китайским путем ", был а в России упущена безвозвратно . Но вот сама история . Главный редак тор "Литературной газеты " А . Чаковский , с которым я и знаком-то не был , вдруг пригласил меня к себе и предложил на писать статью на полосу (!) о В . Соловьеве . Чтобы представить себе , насколько странны м было это предложение , надо знать , конечн о , кто был Сол овьев и кто Чаковски й . И почему , собственно , обратился он с такой неожиданной просьбой именно ко мне . Соловьев умер в 1900 году , на сорок во сьмом году жизни . Был он сыном знаменитого историка и основателем русской школы фил ософии . В 1880-е он пережил мучи тельную духовную драму , сопоставимую разве что с аналогичной драмой безвестного сборщика налого в Савла , внезапно обратившегося по дороге в Дамаск в пламенного апостола христианства Павла . Бывший славянофил Соловьев не толь ко превратился в западника и жест о чайшего критика покинутого им "патриотиче ского " кредо , но и предсказал , что именно от этого кредо Россия и погибнет . Случа ев , когда ¦ крупные умы обращались из западников в славянофилов , было в прошлом веке предостаточно . Самые знаменитые примеры , конечно, Ф . Достоевский и К . Леонтьев . Однако никто , кроме Соловьева , не прошел э тот путь в обратном направлении . В истории русской мысли остался он фигурой трагической . Но и монументальной . Ес ли его идеи воссоединения христианских церкве й или всемирной теократии не нашли последователей , то предложенное им учение , ост авшееся в истории под именем "философии вс еединства ", вдохновило блестящую плеяду российских мыслителей Серебряного века . Н . Бердяев , С . Булгаков , Е . Трубецкой , С . Франк , Г . Фед отов считали его своим учителем . Он и Л . Толстой - лишь два человека нашлись в тогдашней России , публично восс тавшие против казни цареубийц в 1881 году . Го ворили они одно и то же : насилие порож дает насилие . Оба пророчили , что страшную цену заплатит Россия за эту кровавую мест ь. Леонтьев однажды назвал Соловьева "сат аной ", но тут же с необыкновенной откровен ностью добавил : "Возражая ему , я все-таки бл агоговею " [I]. Другое дело Чаковский , Сатаной его вря д ли кто назвал бы , но и благоговения он тоже ни у кого не вызывал . О духовны х драмах и говорить нечего . Был он средне-советским писателем и важным литературным бюрократом ; одно время даже , ка жется , кандидатом в члены ЦК КПСС . Что мог он знать о Соловьеве ? Ровно ничего . Кроме того , разумеется , что был тот "тип ичным представителем р еакционной идеали стической философии ", славянофилом и националистом . Имея , впрочем , в виду , что никаких ант ибольшевистских акций Соловьев - по причине пр еждевременной кончины -не предпринимал , имя ег о вполне уместно было упомянуть в каком-ни будь заштатном узкоспециализированном изд ании . Но посвятить ему полосу в "газете советской интеллигенции " с почти миллионным т иражом - событие , согласитесь , экстраординарное . Так зачем же могла столь экзотическая акция понадобиться партийному прагматику Чаковскому ? У ме ня и по сию пору нет то чного ответа на этот вопрос . Хотя некоторы е (и весьма даже правдоподобные ) догадки , о пирающиеся на компетентные редакционные источник и , есть . С ними я , однако , повременю . Хот я бы потому , что нужно еще объяснить ч итателю , почему я та к ое невероятно е предложение принял . И почему оно не показалось мне неисполнимым . В двух словах : потому , что мне в ту странную пору все казалось возможным . Я только что объехал полстраны , и отчая нная картина жизни крестьянской России потряс ла меня . Но удиви тельнее всего было то , что мне разрешили честно , т.е . практи чески без какого бы то ни было вмешат ельства цензуры , рассказать о ней в серии очерков на страницах самых популярных га зет с миллионными тиражами , наделавшей когда-т о много шума [2-5]. Едва ли мо жно сомневаться , что кому-то на самом верху жестокая правда о положении колхозного крестьянства была в тот момент почему-то выгодна . И я со своими очерками по какой-то причине пришелс я кстати одному из тех бульдогов , что яростно дрались под кремлевским ко в ром . Во всяком случае В . Сырокомский , тогдашний зам . главного "Литературной газеты ", сообщил мне конфиденциально , что опубликованны й в июле 1966 года в двух номерах газеты социологический очерк "Тревоги Смоленщины " се рьезно заинтересовал кого-то в Политбю р о . И будто бы этот кто-то пожелал со мною встретиться , чтобы обсудить пробл ему , так сказать , персонально . Никакой встречи , впрочем , не было . Но удивительное ощущени е , что я могу писать без оглядки на цензуру , кружило мне голову . Тем более что еще охотнее печат али меня в "Комсомолке ", где собралась тогд а сильная команда , проталкивавшая так называе мую звеньевую реформу в сельском хозяйстве и в особенности замечательный эксперимент И . Худенко . с которым я долгие годы был дружен . Верховодил там В . Чикин (да-д а , тот самый нынешний редактор "С оветской России ", которому тоже в ту пору случалось ходить в подрывниках советской власти ). Комсомольская команда , надо полагать , тоже имела своего патрона в Политбюро , для которого страшная картина нереформированной советс к ой деревни стала козырной картой в драке за власть . "Колхозное с обрание ", например , -мой очерк , опубликованный п очти одновременно с "Тревогами Смоленщины ", где банкротство "колхозной демократии " описано бы ло так рельефно , что звучало ей смертным приговоро м , - стал на время своег о рода манифестом комсомольской команды . Как видит читатель , было от чего г олове закружиться . И мое тогдашнее впечатлени е , что я могу все , по-видимому , совпало с впечатлением Чаковского . Ему я тоже , нав ерное , должен был казаться "во сходящей звездой " советской журналистики , за которой ст оит кто-то недосягаемо высокий и которой п озволено то , что запрещено другим . (Добавлю , что точно такое же впечатление сложилось почему-то , как пришлось мне узнать позже , когда я уже оказался в Америке, и у аналитиков ЦРУ. Во всяком случае они долго и въ едливо допытывались , кто именно стоял за м ною в Политбюро в 1960-е годы ). Потому-то , я думаю , и возник , в голове у Чаковского план коварного спектакля , где я , согласно редакционным источникам , должен был нев ольно сыграть главную - предательскую - роль . Как это ни невероятно , ни о чем таком я не догадывался . И воспринял нов ое задание с таким же воодушевлением , как если бы мне , например , предложили снова съездить в Казахстан и еще раз рассказ ать миру , как з амечательно идут дела у Худенко - на фоне кромешной тьмы в соседних совхозах-доходягах . И , говоря по совести , новое задание мне показалось даже более интересным . Я ведь историк по образованию , и м ощная , трагическая фигура Соловьева давно мен я занимала . Че стно рассказать о его судьбе , о его драме и монументальном от крытии , о котором , кажется , не писал еще никто ни до меня , ни после (да и моя рукопись давно куда-то задевалась , то ли в спешном и катастрофическом отъезде и з России , то ли в бесконечных переезд а х по Америке ), казалось мне оч ень важным . Это сейчас , когда сочинения Со ловьева давно переизданы и доступны каждому , рассказ о его духовной драме никого , наверное , не удивит (впрочем , и в наши дни едва ли посвятит ему полосу популярна я газета ). Но в 1967 г оду , после п роцесса над А . Синявским и Ю . Даниэлем , такая полоса была бы без преувеличения с обытием беспрецедентным . А для меня вся разница была лишь в том , что командировка на этот раз оказалась не в забытые богом колхозы А мурской или Пензенской областей , но во вполне комфортабельную Ленинку , где и переч итывал я несколько месяцев подряд тома Со ловьева . 2 Я не могу , к онечно , воспроизвести здесь то , что тогда написал . И память не та , да и давно уже не пишу я так темпераментно , как в те далекие годы . Все-та ки полжизни прошло с тех пор . Впрочем , в книге "После Ельцина " я о Соловьеве упомянул . Предложенная им формула , которую я называю "лестницей Соловьева ", - открытие не менее замечательное , я думаю , чем периодическая таблица Менделеева . А по силе и смелости предвидения даже боле е поразительное . Вот как выглядит эта форм ула : "Национальное самосознание - национальное само довольство - национальное самообожание -национальное самоуничтожение " [6J. Вчитайтесь и вы увидите : содержится зд есь нечто и впрямь неслыхан ное . А именно , что в России естественный , как дых ание , и высоко положительный патриотизм (нацио нальное самосознание ) может оказаться смертельно опасным . Неосмотрительное обращение с ним неизбежно развязывает , утверждал Соловьев , цепн ую реакцию , при которо й человек или общественное движение и сами не замеч ают происходящих с ними губительных метаморфо з . Нет , Соловьев нисколько не сомневался в жизненной важности патриотизма , столь же нормального - и необходимого - для народа , как , допустим , любовь к детям или к родителям . Опасность , по его мнению , была л ишь в том , что в России граница между национальным самосознанием и второй ступенью это страшной лестницы , "национальным самодово льством " (или , говоря современным языком , умерен ным национализмом ), не очевидна , а мор фна , размыта . И "проскочить " ее легче легког о . Но стоит культурной элите страны и впрямь оказаться на этой коварной второй ступени , как дальнейшее ее скольжение к пр опасти становится необратимым . И тогда "национ альное самоуничтожение " - гибель цивилиза ц ии - оказывается неминуемым . Короче говоря , Соловьев предсказал , что славянофильство убь ет Россию . 3 Пришел он к своей роковой формуле , наблюдая деградацию этой националистической утопии 1830-х годов , суме вшей , разлагаясь , заразить "патриотическим " ядом к ультурную элиту страны на много п околений вперед . Объяснялось это просто . Декабристам , которые были господствующим идейным движением после Отечественной войны 1812 года и в рядах которых сосредоточилось все думающее , талантливое и блестящее в ее европеизи рованной культурной элите , не приходила в голову идея какого бы то ни было превосходства России . Для них о на просто была неотъемлемой частью Европы . Им , однако , было стыдно за российское кр епостничество и самодержавие , за отсталость с воей страны по сравне н ию с ос тальной Европой . И потому патриотизм их вд охновлялся жестокой национальной с амокритикой, а не провинциальной мечтой о величии , не говоря уже о м ессианстве России . Но в середине 1820-х декабризм был ра згромлен . Образовался гигантский идейный вакуум, когда , как вспоминал впоследствии А . Герцен , не только "говорить было страшно ", но и "сказать было нечего ". Короче , разра зилась интеллектуальная катастрофа . Подрастающее поколение русской интеллигенции оказалось в и дейной пустыне . Оглушенная и растерянна я , зажатая в железных тисках николаевской цензуры , молодежь была неспособна сопротивля ться какой бы то ни было идейной фант асмагории . Вот в этот вакуум в конце 1830- х и вторглось славянофильство . Вдохновляли ег о идеи немецких романтиков . Простую и раци онал ь ную декабристскую мысль славяноф илы заменили пропагандой культурного превосходст ва России над Европой , именно тем , что Соловьев назвал впоследствии "национальным самодо вольством ". Достаточно сказать , что самодержавие , проклятое декабристами , то самое , рад и свержения которого согласились они рис кнуть не только благополучием , но и жизнью , славянофилы провозгласили "самой свободной ф ормой правления ". 4 Порвав с полити ческой традицией декабризма , основоположники слав янофильства остались , однако , верны его соци альной программе . Они были искренними и страстными противниками угнетения во всех его формах - крепостного права , цензуры и полицейского надзора за мыслью страны - с ловом , голубой воды либералами . Николаевский р ежим называли они "деспотизмом " и "полицейск и м государством " и боролись против него всеми доступными им средствами . Тем не менее их примирение с самодержавием как "национальной " политической формой Русской идеи и червоточинка "национального самодовол ьства " сделали дальнейшее скольжение славянофильс т в а по лестнице Соловьева неминуе мым . Никто не сказал об этом лучше нег о самого : "Внутреннее противоречие между требо ваниями истинного патриотизма , желающего , чтобы Россия была как можно лучше , и фальшивы ми притязаниями национализма , утверждающего , что она и так всех лучше , - это пр отиворечие погубило славянофильство " [7]. В таких условиях оно не могло в конечном счете не оказаться главным против ником декабристской традиции . Роковую роль в деградации славянофильства сыграло то обстоя тельство , что "национальн ое самодовольство " оно распространило не на одну Россию , н о и на всю славянскую расу . Не только собственно российская , но и славянская ку льтура , полагали они , выше западной . Даже п озднейшие их апологеты не решались отрицать эту странную расистскую черту в славянофильстве . Нет , говорил , например , в попытке оправдать его Н . Бердяев , славяно филы , в отличие от националистов обскурантист ского типа , никогда не были ненавистниками Запада . Они всего лишь считали славянскую культуру высшей ступенью по сравнению с з а падной . Бердяев даже не заметил , что из эт ого невинного , на первый взгляд , признания логически вытекало представление о миродержавной роли России как верховного защитника это й высшей культуры , надежды человечества . Именн о этим ведь и объяснялось знаменито е изречение Н . Данилевского : "Идея славянства должна быть [для русских ] высшей идеей , в ыше свободы , выше науки , выше просвещения " [8]. Да разве и сам Бердяев не провозгласил в канун войны 1914 года , ничего кроме Стр ашного суда России не сулившей , что "бье т тот час , когда славянская раса во главе с Россией призывается к опр еделяющей роли в жизни человечества " [9, с . 10]. К сожалению , Бердяев был не единственн ым западником , который в решающую для стра ны минуту встал на сторону славянофильской традиции против декабристской . Такую же позицию заняла практически вся московская интеллигенция . Бердяеву принадлежала лишь одна из восьми брошюр , выпущенных по этому с лучаю издательством И . Сытина в серии "Вой на и культура ". Остальные вышли из-под пера самых блестящих и нтеллектуалов Сер ебряного века С . Булгакова , Е . Трубецкого а втора двух брошюр ), И . Ильина , В . Эрна , С . Дурылина , А . Глинки-Волжского . В . Розанов о публиковал по этому случаю целый сборник восторженных статей "Война 1914 года и русское возрождение ". Чем , кр о ме влияния славянофильской традиции , объясните вы , что са мые преданные сыны отечества с таким воод ушевлением тащили родину на заклание , под нож , на гибель ? И как должен был рассуж дать о войне тогдашний средний славянофильств ующий интеллигент , если звали е г о на смерть самые тонкие и авторитетные мыслители России ? Точнее всех , пожалуй , объяснил их тогд ашнюю логику замечательный современный знаток славянофильских древностей С . Хоружий : «Кровавы й конфликт между ведущими державами Запада означал [для них ] явное банкротство ег о идеалов и ценностей и с большим вер оятием мог означать также и начало его конца , глобального и бесповоротного упадка ... Напротив , Россия ... явно стояла на пороге с ветлого будущего . Ей предстоял расцвет , и роль ее в мировой жизни и культур е должна была стать главенствующей . "Ex oriente lux. Теперь Россия п ризвана духовно вести европейские народы ", - [пр овозгласил Сергий Булгаков ]. Жизнь , таким образ ом , оправдывала все ожидания , все классические положения славянофильских учении . Крылатым с лов ом момента стало название брошюры Эрна "В ремя славянофильствует "» [10]. Поистине , как говор или древние римляне , тех , кого бог хочет погубить , он вначале лишает разума ... 5 Как именно прои зошла эта потрясающая аберрация , как на пр отяжении трех поколений п ревращалось слав янофильство из умеренного романтического национа лизма в то , что по аналогии с крайними радикалами времен Французской революции умес тно назвать национализмом "бешеным ", как превра щалось оно из преемника декабристов в нас ледника их палачей , п одробно рассказ ано в книге . А сейчас пора нам вернуть ся к Соловьеву . Больше всего его удручало , что культур ная элита России уже в конце XIX века ок азалась не в состоянии освободиться от ги пноза славянофильских идей . Даже самые решите льные их противники , л ибералы и западн ики , жестоко высмеивавшие "славянофильскую мякину ", как окрестил ее впоследствии П . Струве , были тем не менее уязвимы для ее а ргументов . Деятели Великой реформы поверили в славянофильскую апологию самодержавия . Герцен и народники соблазнил и сь их ги мнами крестьянской общине . Серьезные политики и мыслители рассуждали в их терминах о российском мессианстве и об органической с вязи судеб России и "братьев-славян ", даже е сли те , подобно полякам или чехам , ховатам или словенцам , были католиками и з нать этого "братства " не хотели . Короче , русская интеллигенция при всем своем вне шнем европеизме оказалась в плену у идей антиевропейских , с точки зрения Соловьева , языческих , антихристианских . Забыла о том , ч то , по выражению его ученика Г . Федотова , "в о т личие от мессианства еврей ских пророков , русское мессианство лишено эти ческого содержания . [И потому ] способно обернут ься и вовсе антихристианским имморализмом " [II]. И вытащить культурную элиту России из этого славянофильского морока оказалось прак тическ и невозможно . Впереди , как смертельн о боялся Соловьев , зияла бездна . И тем не менее он боролся , сколько хватало сил , с бешеным национализмом , не щадя при этом и национализма умеренного , который , с его точки зрения , был лишь пусковым крючк ом всего процесса вырождения , лишь трамплином для рокового скольжения к пропаст и , остановить которое он не мог . В этом и состояла его драма . 6 Как видит читат ель , в своем эссе для Чаковского я даж е и не коснулся сложнейших проблем соловь евской "философии всеединства ". Они уже и вовсе были неуместны в газетной статье . И потому сосредоточился я лишь на обще доступной стороне дела , тем более что драм а здесь бросалась в глаза . Упомянул , конеч но , и о недостатках его формулы , которые были , как я тогда думал , лишь продолжени ем ее д остоинств . Начну с того , что , описывая драму п атриотизма в России , Соловьев так никогда и не объяснил , почему начинается его роков ая трансформация в национализм , как именно заражается им образованное общество . В этом смысле оставил он нам в наследство з аг адку . Конечно , найдись у него ученик и , которых интересовала бы не только филос офия всеединства , но и духовная драма учит еля , они , надо полагать . отыскали бы ключ к этой загадке , расшифровали бы то , что осталось в ней темным . Но не нашлось таких учеников - ни в России , ни на Западе (кроме , конечно , Федотова , к оторого так и не услышали из его эмиг рантского далека в России , не услышали и на Западе ). Тем более странно , что ско льжение по лестнице Соловьева продемонстрировали миру - много лет спустя после его см е рти - Тевтонская и Синтоистская и деи (аналоги Русской идеи в Германии и Японии ). Они ведь тоже привели свои стра ны к национальному самоуничтожению . Иначе гов оря , описанная Соловьевым драма патриотизма в стране , пораженной тем , что я называю "имперской бол е знью ", имела на само м деле смысл универсальный . Конечно , "национальное самоуничтожение " не следует понимать буквально . И у России , и у Германии , и у Японии была еще , т ак сказать , жизнь после смерти . Но цена , уплаченная за национальное выздоровление , оказ а лась , как и предвидел Соловьев , непом ерной , катастрофической , просто уничтожающей . И подумать только , что предсказал это все человек за десятилетия до Первой , не говоря уже о Второй , мировой войны , когда сама возможность такого развития соб ытий никому , кр оме него , даже и в голову не приходила . Поистине неблагодарное потомство ... 7 Такой вот приме рно текст и принес я зимой 1967 года в "Литературную газету ". Что произошло дальше ? А ничего . Статью не отвергли , но и не опубликовали . И никаких объяснений , не г оворя уже об извинениях , не последовал о . Чаковский просто исчез с моего горизонт а . И двери "Литературной газеты " стали медл енно , но неумолимо передо мной затворяться . Редакционные старожилы разъяснили мне подоплек у . Оказалось , что Соловьев сочувственно ци т ировался в самиздатском романе А . Солженицына "Раковый корпус ". Замысел Чаковско го состоял в том , чтобы я , ничего не подозревая (романа я не читал ), уличил Со лженицына в невежестве , показав , что ничего он на самом деле о Соловьеве не зна ет , либо скомпроме т ировал его в глазах либеральной интеллигенции как поклонник а реакционного националиста . А еще лучше и то и другое . Одним словом , чепуха какая-то . Ни малей шего представления о Соловьеве Чаковский , как я и думал , не имел . О его духовной драме не подозревал. Интриговал вслепую . Но , даже сознавая непристойность интриги , от которой тошнило даже его подчиненных , я все-таки ему благодарен . Кто знает , выпал а ли бы мне в горячке тех дней , ме жду командировками на Кубань и в Киргизию , другая возможность так близко п р икоснуться к делам и заботам одного из титанов русской мысли ? Остановиться , огля нуться , задуматься над судьбами страны и м ира , которыми жил Соловьев . Научиться у не го , как это делается . Сейчас , три десятилетия спустя , я пони маю , что научил меня Соловьев н е т олько подходу к жизни . И не только нео бходимому масштабу размышлений о ней , благода ря которому все , чем я до тех пор занимался , встало вдруг на свое место , обр ело контекст и перспективу . Нет , судя по тому , что всю последующую жизнь я строг о , не отклоня я сь следовал идеям , открывшимся ему в его духовной драме , б ольшему , неизмеримо большему научил меня Соло вьев . Он передал мне свой страх , что пр и определенных обстоятельствах даже самый нор мальный патриотизм вызывает в России цепную националистическую реакц и ю . И что умеренный национализм обязательно раньше или позже превращается в бешеный , чреватый в ядерном веке буквальным уничтожением страны , небытием . Что может быть страшнее этого ? 8 Этот страх Соло вьева преследовал меня всю жизнь . Я написа л о грозном фен омене русского патриот изма /национализма много книг , переведенных на многие языки и опубликованных во многих странах . И ни разу за все время н е усомнился в аргументах учителя . Хотя гов орил о слабостях аргументации Соловьева еще в той , несостоявшейся полосе для "ЛГ ". И все-таки принял ее без сомнения ... Но вот пришел час - и я усомнился . Не знаю , почему это произошло именно сейчас . Может быть , потому , что -вопреки всякой логике - я тоже переживаю крушение российской сверхдержавности как унижение . Умом- то по нимаю - я ведь ученик Соловьева , что крушение это на самом деле величай шее благо , которое только могла подарить Р оссии история после четырех столетий блуждани я по имперской пустыне . В каком-то интервь ю после своей отставки с поста А . Лебе дь сказал : "А чем в конце концо в кончила Россия ? У нас четыреста лет Смутное время " [12]. И он , значит , это понимает . И у него ум с сердцем не в л аду (вспомните название его книги "За держ аву обидно "). Но именно в момент мучительной раздво енности как раз и важно чувство па триотизма , лояльности , верности отечеству . И именно в такую минуту , когда патриотизм оказывается единственным , быть может , якорем гражданина России , подозрительность по отнош ению к нему начинает вдруг выглядеть кощу нственно . 9 Между тем Солов ьев , как мы з наем , так никогда и не определил точно ту грань , за которой появляется националистическое наваждение , ведуще е к бездне . Нелепо же отрицать : в том виде , в каком она есть , формула его учит подозрительности ко всяком у патриотизму . А это ведь не только неверно по существу , это - гре х . Чем в самом деле отличается человек , отрекшийся от родины , от того , кто отрек ся от собственных родителей ? Неверна , стало быть , здесь аргументация учителя , требует ут очнения , дополнения , выяснения того , что он опустил . Требует , ко р оче , защиты патриотического чувства от жупела национализма . И , следовательно , от формулы Соловьева . А ведь у нас сколько угодно и других свидетельств ее неточности . Не объясни л , например , Соловьев , почему именно в Росс ии грозит патриотизму предсказанная и м деградация . Ведь мы вправе спросить , что конкретно в ее политической истории спрово цировало это вырождение и сделало его неи збежным ? Что происходит с патриотизмом в с опоставимых с Россией великих державах , во Франции , допустим , или и в Америке ? Иначе го в оря , как выглядит его форм ула на фоне мирового опыта национализма ? И наконец , нельзя же пройти мимо т ого , что все альтернативы вырождающемуся наци онализму , предложенные Соловьевым , оказались на удивление неработающими -и воссоединение христи анских церквей , и всемирная теократия , и даже философия всеединства . Не смогли они остановить скольжение страны в пропасть . И ничего в результате не изменило его открытие в ходе истории - ни российской , ни мировой . Это , конечно , делает его судьбу еще более , трагичной , но ясности в главном , волновавшем его как политического мыслителя вопросе тоже ведь не прибавляет . Вот этот вопрос : а существует ли вообще в России (и в сопоставимых с нею великих державах ) жизнеспособная альтернатива бешеному национализму ? Или обречены о н и нес ти его в себе как вечное проклятие ? Ко роче , если это действительно болезнь , излечима ли она ? И если да , то как ? 10 Ничего этого не найдет читатель в книгах Соловьева . И , боюсь , не найдет и в моих . Это ведь я на самом деле не его так жесто ко критикую, а себя . В конце концов ему не пришлось увидеть последнюю трагичес кую победу славянофильства над декабризмом , п обеду , которая окончательно трансформировала пред революционных российских либералов в славянофильствующую интеллигенцию и тем самым убила Россию. Конечно , он предсказал эту цивилизационну ю катастрофу . И , конечно , был уверен , что придет она как результат националистического наваждения . Фатально ослабив и деморализовав страну , выродившийся патриотизм и сделает е е , думал учитель , легкой добычей перво го же захватчика . Только конкретный механизм этого национального самоуничтожения представлял он себе иначе : как китайское нашествие , как новую волну "панмонголизма ". Тут художес твенное прозрение Достоевского , связавшего наступ ающую катастрофу с нашествием русских "бесов ", было ближе к истине . В главном , однако , прав оказался Солов ьев , а не Достоевский . "Бесы "-то пришли на готовое . Самим по себе никогда бы и м с Россией не совладать . Расчистили "беса м " дорогу , построили для своей страны эшаф от "патриоты ", вт янув ее в бессмысленну ю мировую бойню , обескровив ее и положив , таким образом , обессиленную к ногам пала чей . Действительная проблема была , однако , в другом . Интернационализм победивших бесов на поверку оказался столь же негодным лекарст вом от имперской бо лезни , на протяжени и четырех столетий мучившей Россию , как и предложенные Соловьевым экуменизм и философи я всеединства . Разве что обошелся стране э тот обманный бесовский интернационализм несоизме римо дороже , поразив ее дух ужасами гражда нской войны и терр о ра и - что бесконечно важнее - на три поколения сбив ее со столбовой дороги мирового развития . Вот тут-то и подходим мы к главном у вопросу этой книги . Чем важно для на с прозрение Соловьева сегодня , столетие спуст я после его смерти ? Ведь живем мы , по-в идим ому , в совершенно ином мире , ничут ь не похожем на тот , в котором воевал он с вырождающимся славянофильством , когда , как мы помним , само "время славянофильствов ало ". Я имею в виду , конечно , не только ракеты и компьютеры , которые во времена Соловьева и пред с тавить себе было немыслимо . Говорю я о куда более важном для нас . Россия больше не импери я , а федеративная республика . Каждый может в ней теперь писать , что хочет , ездить по миру , куда ему вздумается , одним словом , свободно дышать . Так что же , значит , про йдя чере з гибельную трясину имперского национализма и бесовства , усеяв ее болотные проселки кос тями стольких обездоленных поколений , вернулась Россия окончательно на ту самую цивилизаци онную стезю , что прочили ей еще декабристы ? Значит , не противопоставит уже он а себя Европе и миру , и восторжествовала в ней наконец бесповоротно декабристская традиция ? .Но почему в таком случае , даже в момент , когда я пишу эти строки , я этому не верю ? И мало кто из моих соотечественников верит ? И почему героями ее культурно й элиты опять оказались проповедники Русской идеи , а не "декабристы ", жизни свои полож ившие за то , чтобы Россия из империи п ревратилась в федерацию ? Почему та самая Р усская идея , однажды уже убившая Россию , п о-прежнему , как и при жизни Соловьева , возв ышае т ся над памятью о них ? И опять , пренебрегая страшным предостережением мо его учителя , патриотизм на глазах перерастает в то самое национальное самодовольство , и з трясины которого обессилевшей стране не вырваться . Прислушайтесь к голосам профессиональных "па триотов ", и у вас не останется с омнений , что , вопреки всему неизбывно горестно му историческому опыту , опять "славянофильствует время ". Вот вам А . Подберезкин , серый кар динал Народно-патриотического союза : "Россия не может идти ни по одному из путей , п рием л емых для других цивилизаций и народов " [13]. Вот руководитель КПРФ Г . Зюган ов , формулирующий исторический выбор России : "Л ибо мы сумеем ... восстановить контроль над геополитическим сердцем мира , или нас ждет колониальная будущность " [14]. Вот главный теор е тик нового бесовства А . Дугин : "Россия немыслима без империи " [15J. А вот г лавный практик этого бесовства А . Баркашов : "В мире останется только одно самое мог учее во всех отношениях государство - это будет наше государство ... Впереди эра России - и она уж е началась !" [16]. Отличаются они от "патриотов " прошлого века ? Отличают ся . Тем нужны были Сербия , Константинополь и Галиция , а этим Сербия , Севастополь и Казахстан . Ничего не мог знать Соловьев об э том возрождении демонов "национального .амообожани я ". Но я-то знаю . И все-таки не пош ел существенно дальше учителя , не .опытался ответить на вопросы , на которые он не ответил . Не предложил патриотам 'оссии никак ой новой альтернативы национализму взамен тех непрактичных , пред ->женных Соловьевым . Иначе говоря , не сделал того , что сдела л бы учитель , доживи • л до наших дней . 11 Соловьев был бо льшим мыслителем , и я не знаю , по силам ли мне подобная задача . Но ведь требу ет этого не только долг по отношению к учителю , которому я стольким обязан . Как и в его время , стои т Россия н а пороге решающего в ее истории перелома . Как и прежде , озабочена большая часть ее либеральной публики вовсе не той мо нументальной проблематикой , о которой он разм ышлял . Сейчас занимают ее борьба нефтяных кланов , титанический передел собственнос т и и естественно сопровождающий его вз рыв коррупции и преступности , министерская че харда , одним словом , "реальные процессы ". Но ведь и тогда было вокруг чего суетиться прессе , волноваться политикам , ахать и охать публике . Такие же "реальные процессы " бурл и л и и тогда . Было , например , от чаянное разочарование результатами нелепой русск о-турецкой войны 1877 года в которую опять-таки втравило страну славянофильство . Или моровой голод 1891 года и Ходынка , и "бессмысленные мечтания " либералов , сходу отвергнутые мо л одым императором , и та же баснословная коррупция , и та же министерская чехарда . Все было . Только о зловещей драме рус ского патриотизма /национализма , которой суждено было закончиться убийством России , размышлял тогда один Соловьев . Опаснее всего , однако , ч то , как и в его время , культурная элита страны раскололась сегодня надвое . Покуда одна ее часть с головой ушла в суетные и преходящие "реальные процессы ", другая постепенно дезертирует в "патриотический " стан . И не странно уже видеть бывших лябералов Г . Т р офименко и А . Нагорного , серье зно обсуждающих с "конспирологом " Дугиным в газете "Завтра " американскую агрессию против России . Или слышать бывшего либерального фи лософа А . Гулыгу , всерьез убеждающего публику , что "национально-патриотическая диктатура " пре д почтительней демократии . Или наблюда ть В . Межуева и Б . Ерасова , серьезных у ченых и тоже бывших либералов , провозглашающи ми , что Россия не страна , а Идея . Да ведь их не перечесть , этих либеральных перебежчиков . Почитайте на досуге хоть НГ-сцен арии , приложе н ие к "Независимой га зете ", и у вас не останется сомнений , ч то , как и тогда , время и впрямь "славян офильствует ". Нет , не намерен я отрекаться от св оих книг , написанных в ключе его формулы . И тем более от учителя . Просто попыта юсь пойти дальше него - и себя прежне го . 12 Помимо всего пр очего , возьму на себя смелость заранее уве рить читателя , что предстоящее нам путешестви е по двум столетиям истории патриотизма /н ационализма в России обещает быть необыкновен но увлекательным . Хотя бы потому , что полн а она гиган тских загадок - интеллектуальны х , психологических , не говоря уже об актуа льно-политических . На самом деле от того , с умеем ли мы вовремя разгадать их . вполне может зависеть само существование России как великой державы . Между тем нет у нас сегодня не тольк о разгадок . Самые даже вопросы , на которые попытаемся мы здесь ответить , и поставлены-то по сию пору не были . Кто и когда , например , спросил себя , почему четырежды на протяж ении двух столетий значительную часть российс кой культурной элиты охватывало вдруг н епреодолимое националистическое наваждение , с илу которого почувствовал на себе Соловьев ? И принималась она страстно доказывать , что Россия не государство , а Цивилизация , не страна , а Континент , не народ , а Идея , которой предстоит спасти мир на краю пропас т и , куда влечет его "декад ентский " Запад . И что истина открыта ей одной . Откуда эта средневековая страсть к Русской идее ? И почему , даже когда рухнули вокруг России обе последние континентальные империи . Оттоманская и Австро-Венгерская , умудрилась она снов а бросить вызов истории , продолжа я свое одинокое путешествие в средневековом пространстве . по-прежнему уверенная , что "не может идти ни по одному из путей , п риемлемых для других цивилизаций и народов "? Почему , короче говоря , затянулась в ней имперская аго н ия на два столетия , если уже в 1820-е декабристы были соверш енно уверены , что империя обречена ? Если П . Чаадаеву десятилетие спустя очевидно было , что "присоединение к человечеству " для Росс ии неизбежно ? Или вот еще вопрос , тоже никем ник огда не поставлен ный . Все знают о культе простого народа , зачаровавшем поколения российской интеллигенции , начиная от славянофил ов , свято веровавших , что "вся мысль страны сосредоточена в простом народе " и что именно крестьянскому "миру " принадлежит будущее . От них унасле д овали эту веру социалисты-западники , за ними народники и марксисты , всей учености которых хватило лишь на то , чтобы на месте славянофильского кумира , крестьянства , воздвигнуть кумир индустр иального "простого народа ", пролетариата . Всем известно , что блюст ители этог о культа обратились против интеллектуальной э литы страны . Но кто спрашивает , откуда име нно в России такая воинствующая средневековая провинциальность , породившая тысячу мифов , пр изванных оправдать свирепый антиинтеллектуализм ? Причем не только о п равдать , но и воспеть его как знак первородства , по добный , по выражению М . Бакунина , "свежим ве сенним сокам ", которые предстоит России "перели ть в жилы окоченевший европейской жизни "? Откуда он , объясните мне , у одного из с амых интеллектуально одаренных н а родо в ? И как связан он с "национальным само обожанием ", о котором говорил Соловьев ? Уж настолько ясным и беспощадным умом обладал Достоевский , но и для него си ла националистического наваждения оказалась необ оримой . И видим мы его вдруг в плену идей , вполне вроде бы безумных . Вот они в изложении Шатова из "Бесов ": "Если великий народ не верует , что в нем одном истина (именно в нем одном и именно исключительно ), если не верует , что он один способен и призван всех воскресит ь и спасти своею истиной , то он тотч а с же перестает быть великим народом и тотчас же обращается в этнограф ический материал ... Истинный великий народ нико гда не может примириться со второстепенной ролью в человечестве и даже с первосте пенною , а непременно и исключительно с пер вою . Кто теряет э ту веру , тот уже не народ . Но истина одна , а , стал о быть , только единый из народов может иметь Бога истинного ... Единый народ-богоносец - это русский народ " [17, т . 10, с . 199, 200]. И не просто ведь перед нами монол ог персонажа . В "Дневнике писателя " Дос тоевский возвращается к этой идее , формулируя ее - теперь уже от собственного имени -точно таким же образом и защищая ее п равильность , ее истинность [17, т . 25, с . 17]. Так не ярчайший ли перед нами при мер "национального самообожания ", описанный Соловье вы м как предпоследняя , третья ступень вырождения патриотизма ? Что должно было проис ходить в голове у человека , во всех ос тальных отношениях замечательно тонкого и глу бокого , чтобы он мог искренне в такое поверить ? Не заметить даже , что проповедь его - верней ш ий путь к конфронтации с миром и , стало быть , залог националь ной трагедии ? 13 Но разве об одном Достоевском речь ? Ведь говорю я о своего рода коллективном помешательстве , охв атывавшем вдруг целые интеллектуальные течения и общественные движения . Причем эт а страшная волна накрывала их с головою и в моменты упадка империи , и в минуты величайших , казалось бы , ее триумфов . Вспо мним , как декламировал в одну из таких минут знаменитый историк М . Погодин : "Спраши ваю , может ли кто состязаться с нами и кого не прин у дим мы к по слушанию ? Не в наших ли руках судьба м ира , если мы только захотим решить ее ?" [18]. Откуда эти средневековые наваждения ? Не странно ли , что никому до сих пор не приходило в голову даже постави ть такой вопрос , не говоря уже о том , чтоб на него о тветить ? Более того , и сейчас не приходит , хотя налицо , казал ось бы , все признаки того , что созревает страна для нового "патриотического " приступа , который на этот раз может привести к окончательному самоуничтожению . Ведь не в т ом только дело , что и сегод н я массовое общественное движение , которое мы по старой памяти продолжаем называть комму нистическим и которое в действительности вопл ощает то же "национальное самообожание ", что поразило в свое время славянофилов и Д остоевского , опять планирует "обвал Запа д а " и новое продвижение России к ве ршинам сверхдержавности . Действительная опасность в другом . 14 Я не говорю уже , что три из пяти возможных кандидат ов в преемники Б . Ельцина -Ю . Лужков , Г . Зюганов и А . Лебедь - выступают за пер едачу Севастополя России , т. е . за откры тую конфронтацию с Украиной ; четвертый , В . Черномырдин , заявляет публично : "Россия - не стр ана , а континент " (другими словами , сам того не замечая , начинает изъясняться на "патр иотическом " канцелярите ), а пятый , Б . Немцов , на глазах у изумленно й публики приглашает в качестве политического советника печально известного "патриота " В . Аксючица . Г оворю я о куда более поразительном факте . Рассуждения об "идеологическом вакууме ", ну ждающемся в заполнении , давно уже стали ст андартным припевом на любой тусовке мос ковских интеллектуалов . Важно , однако , что под "заполнением вакуума " имеется в виду вовс е не свободное соревнование исторически сложи вшихся идеологий , либеральной , консервативной и социал-демократической , как происходит во всех современных стра н ах , но непременн о некая всеобъемлющая моноидея (одни лукаво называют ее Национальной , другие откровенно Русской ), т.е . нечто вполне средневековое , вро де северокорейского "Чучхе ". И добро бы занимались этим одни п роповедники "Русского пути ", как Зюганов ил и Подберезкин . Но ведь даже либеральне йшие из либералов - и те туда же . Два примера . Тот же Гулыга , замечательный знаток немецкой классической философии (я сам ко гда-то напечатал в "Новом мире " похвальную рецензию на его книгу о Гегеле ). О чем пишет он се г одня ? Конечно , о Русской идее (естественно , попадает при э том и мне как "тенденциозному ее интерпрет атору "). Пишет очень искренне и как всегда устрашающе эрудированно , но совершенно не понимая , что к чему , даже не задаваясь вопросом , отчего такие разные и уважаемые люди , как А . Валицкий или Д . Драгунский , могли отзываться о его предмете таким образом : "Когда говорят о Русской идее , у меня по коже пробегает легкий мороз . Потому что на самом деле это пр осто идея российской империи , не более тог о и не менее " [ 19]. Отвергает их всех Гулыга как "тенденциозных интерпретаторов " - и баста . Против них выдвигает он Достоевского , который писал , что "Русская идея , может быт ь , будет синтезом всех тех идей , которые ... развивает Европа в отдельных своих национ альностях " [ 17, т . 18, с . 37]. И , более того , "Р оссия живет решительно не для себя , а для одной лишь Европы " [17, т . 13, с . 377]. Или , ка к добавляет Гулыга , "все ответственны за в сех " [20]. Говорил это Достоевский ? Конечно . Но и другое ведь он говорил . Например , что " Константинополь должен быть наш, завоеван нами, русскими , у турок и остаться нашим навеки " [17, т . 26, с . 83]. Да еще и яростно спорил с Н . Данилевским , кот орый тоже , разумеется , был убежден , что зав оевание Константинополя - наша судьба , но счита л все-таки необходимым поделить его посл е захвата с другими славянами . Очень рассе рдился тогда Достоевский : "Какое может быть сравнение между нами и славянами ?.. Как м ожет Россия участвовать во владении Константи нополем на равных основаниях со славянами , если Росси я им не равна во всех отношениях - и каждому народу порознь и всем им вместе взятым ?" [17, т . 26. с . 83]. Все , конечно , "ответственны за всех ", и про Россию , которая "живет для одной л ишь Европы ", тоже красиво сказано . Но наше (т.е ., собственно , даже не на ше , чужо е , то , что нам еще предстоит захватить ) не трожь ! И не только с Европой , но и с братьями , славянами не поделимся . Да тот ли , помилуйте , перед нами Достоевский , которого представил нам Гулыга как певца и пророка "всечеловечества "? Да , конечно • хр И знал это о нем еще Бердяев : "Тот же Достоевс кий , который проповедовал всечеловека и призы вал к вселенскому духу , проповедовал и сам ый изуверский национализм , травил поляков и евреев , отрицал за Западом всякие права быть христианским миром " [9, с . 16]. Но если так , чем же была в прошлом веке Русская идея ? Абстрактной слащ авой риторикой о "всечеловечестве ", как пытаетс я внушить читателям Гулыга ? Или конкретной и жесткой имперской политикой , которой , межд у прочим , предстояло сдать Россию "бесам "? Очевидно , ч то для либерала-перебежчика Гулыги , ставящего на одну доску как "т ворцов Русской идеи " проповедника "национально-патр иотической диктатуры " И . Ильина и В . Соловь ева , при том что для последнего понятие национальной идеи имело смысл чисто религи озный ("идея н ации есть не то , что она сама думает о себе во врем ени , но то , что Бог думает о ней в вечности " [7, т . 1, с . 220]), риторика важнее политик и . Но определяет-то судьбы страны политика . И именно поэтому , несмотря на все красивы е абстракции . Русская идея по-п р еж нему способна убить Россию . И , следовательно , выбирать нужно между Ильиным и Соловьевым , а не смешивать в одну кучу яростного националиста и человека , видевшего в наци онализме гибель отечества . Еще хуже , однако , что и не переметн увшиеся в "патриотически й " лагерь либералы стараются как-то адаптироваться к веянием времени и тоже взять на вооружение ту же Русскую идею . Об этом второй приме р . 15 Доклад № 31 Российского научного фонда толкует об интеллектуальном потенциале страны и способах его реализации . Но озаглавлен он "Русс кая идея : демократическое развитие России " [21]. По милуйте , по пути демократии идут уже 117 стра н мира . Что же в нем специфически русс кого ? И ведь умные же писали это люди , а вот даже самые простые , на поверхно сти лежащие вопросы в г о лову им почему-то не пришли . Чем , спрашивается , отличаются они от "п атриотов ", которые объявляют главным принципом Русской идеи , скажем , коллективизм , даже не подозревая , что глашатаи так называемой А зиатской идеи в Куала Лумпуре или в С ингапуре давно уже провозгласили его своей монополией . Ведь до последнего времени азиатские "патриоты " объясняли свой стремительный экономический усп ех именно коллективизмом , который отличает , по их мнению , Азию от индивидуалистической б елой Европы , включающей , естественно, и Р оссию . (Поразительно и другое "патриотическое " с овпадение . При первых же признаках экономичес кой катастрофы , постигшей Азию в 1997 году , ве дущий идеолог "азиофильства " премьер-министр Малайз ии М . Мохамед тотчас обвинил в ней тех самых злодеев , которых винят в экономических невзгодах России Зюганов или Баркашов - евреев .) То же самое происходит , впрочем , и с другим отличительным свойством , приписываемым "патриотами " Русской идее , - с духовностью . И тут ведь они опоздали . На самом деле идеологи воинствую щ ег о индуизма давно уже убеждают мир , что как раз в духовности всегда и состояла Индийская идея , принципиально отличающая их как от мусульман , так и от христиан (опять-таки , разумеется , включая православных рос сиян ). Короче говоря , в провинциальном своем с амодовольстве "патриоты " даже и не за метили : решительно все , что пытаются приписать они Русской идее , давно уже присвоено националистами других стран . И тем не м енее в России дело дошло до того , что президент страны обязал своих аппаратчиков к такому-то с р оку положить ем у на стол Национальную идею . Родимые мои , и десятилетия не прошло , как вырвалась страна из удушающих объятий государственной моноидеи , а вы опять , словно загипнотизирова нные , тянетесь к еще одной . Ведь очевидно же , что как национальную идею ни назови - "идеологией патриотизма " (Зюганов ) ил и "демократического развития " (авторы доклада № 31), ничем , кроме государственной монополии , стат ь она не может . И уже поэтому никак не вяжется с реальностью современного госу дарства . 16 Совсем не удиви тель но , однако , что на таком фоне п ророчества А . Панарина , либерального профессора , заведующего кафедрой политологам Московского у ниверситета , звучат вполне естественно . Говорит он по сути то же , что Достбевский , п усть и не так ярко : "Любая партия в России ра н о или поздно обнаруж ивает - для того , чтобы сохранить власть , ей необходима государственная и даже мессианска я идея с провозглашением мирового величия и призвания России " [22, с . 137]. И предсказывает поэтому : "Главный парадокс нашей новейшей полити ческой истории в том , что основателям нынешнего режима для сохранения власти пре дстоит уже завтра занять позиции , прямо пр отивоположные тем , с которых они начинали свою реформаторскую деятельность . Либералы , адепты теории "государство-минимум ", они превратятся в законченных этатистов . Критики имп ерии , они станут централистами-державниками , наслед никами традиции Ивана IV" [22, с . 38]. Понимаете , о ч ем речь ? Ельцину предстоит обратиться в Зю ганова . Неминуемо . Короче , синдром мессианства и сверхдержав ности вечен в России , нормален в ней , естествен , она всегда будет больна импер ской болезнью - вот о чем говорит Панарин , полагая , вероятно , что таким образом устр аняет загадку , о которой я веду речь . Т ак , мол , устроена российская политическая куль тура , такова ее традиц и я . О чем тут рассуждать ? Но ведь по сути он делает решение нашей загадки еще более насущным . Ибо вопросы , вправду ли именно так устроена наша политическая культура или почему устроена она так , а не и наче , остаются . И от того , что они даже не поставлены , за гадка становится еще "загадочнее ". Между тем вопрос о природе русской политической культуры , который , сам того не заметив , поставил Панарин , и впрямь захва тывающе интересен . В начале своего государств енного существования , в ее досамодержавное , до кре постн ическое , доимпер-ское столетие (я посвятил ему целую книгу ) политическая ку льтура России начисто лишена была мессианских идей , не говоря уже о "провозглашении мирового величия " [23]. Тогда на протяжении четыре х поколений вся международная стратегия Росси и строилась как раз на противопост авлении ее этнической однородности соседним п олиэтническим империям . Вся эта имперская пом па с "мировым величием " начинается с Ивана Грозного . И была она тогда совершенно новым (и чуждым ) элементом в составе рус ской политич е ской культуры . Она прижилась в России , это правда . Но реформаторы , А . Курбский , например , в XVI или М . Салтыков в XVII, или Д . Голицын в XVIII веке , никогда легитимной ее не признавали . Декабристское поколение русской культурной элиты вообще отвергло ее с порога . Т ак на каком же основании Панарин считает , что именно к ней весь смысл русской политической культуры и сводится ? Почему , собственно , руководители постимперской России дол жны обязательно стать наследниками традиции И вана Грозного , а не , допустим , д ои мперской традиции Ивана III или антиимперской тр адиции декабристов ? Ведь это же все равно , что сказать , будто руководители сегодняшней федеративной Германии непременно станут "цен тралистами-державниками " и наследниками традиции О тгона Великого . В сегодн яшней России такое может случиться , не спорю . Но только если ее культурная элита окажется столь же беспо мощной перед лицом "патриотической " атаки , как Панарин , Гулыга или авторы доклада № 31. Декабристское поколение сумело противопоставить имперской болез н и идею новой н еимперской России , поколение Серебряного века не сумело . Каков будет выбор нынешнего ? 17 Это , конечно , вс его лишь малая доля тех загадок , что п редстоит нам с читателем разгадывать на с траницах этой книги . Разумеется , здесь я м огу упомянуть л ишь некоторые из них . Ну вот еще одна : загадка А . Солженицына . В 1974 году он только что вырвался из коммунистической клетки , и Америка великодуш но приняла его , приветствуя как героя . Чем же ответил он на этот прием ? Беспощад ным обличением бесхребетного л иберального декадентства Запада . Уверенностью , что уже и з-за своего , так сказать , западничества америка нские интеллектуалы чужды истине и не спо собны понять , как "каждую минуту , что мы живем , не менее одной страны (иногда сра зу две-три ) угрызаются зубами т оталит аризма . Этот процесс не прекращается никогда , уже 40 лет ... Всякую минуту , что мы живем , где-то на земле одна-две-три страны внове перемалываются зубами тоталитаризма ... Коммунисты везде уже на подходе - и в Западной Европе , и в Америке . И все сегод н яшние дальние зрители скоро всё увид ят не по телевизору и тогда поймут на себе - но уже в проглоченном состоянии " [24]. Я как-то подсчитал , что если принять грубо число минут в сорока годах за 20 миллионов , а число стран в тогдашнем м ире за 150, то окажет ся , если Солженицын прав , что каждая из них была уже " угрызена " и даже "внове перемолота зубами " коммунистов по крайней мере 133 333 раза . Удивитель на здесь , однако , не эта смехотворная рито рическая арифметика . Удивительна бесшабашность ег о обвинений . Отк у да , в самом де ле , эта уверенность , что истина одна и она именно у него в кармане ? Откуда эт от пророческий пыл у выходца из средневек овой державы ? Не от того ли "национального самообожания ", которое так страшно подвело Достоевского ? Во мгновение ока растра н жирил Солженицын громадный героический ка питал , с которым прибыл в Америку . Местные интеллектуалы тотчас же перестали принимать его всерьез . Так оскандалился . Загадка ? 18 Все это , однако , лишь загадки частные , можно сказа ть , производные от одной решающей , монуме нтальной и страшной загадки , о которой гов орил в 1884 году Соловьев . Загадки самоуничтожени я России . Как , действительно , могло случиться , что культурная элита великой страны единодушно и даже с энтузиазмом столкнула ее в пропасть ? Что собственными руками губила она на протяжении целого столетия все , что любила и ценила в этой жизни , в ключая родину и самое себя , и своих де тей ? Обычно когда историки (или политики ) р ассуждают о внезапной гибели четырехсотлетней российской монархии , то в зависимости о т личных или партийных пристрастий пр иписывают ее либо ошибкам императорского прав ительства , либо козням большевиков . В тени при этом остается роль культурной элиты Р оссии , ее образованного сообщества , того самог о , что создавало не только идейную атмосфе р у , но и политическое давление , н епреодолимое даже для царей.-Александр II не хот ел турецкой войны 1877 года , но не смог ус тоять перед мощным славянофильским нажимом об щества . Точно так же , как Николай П, капитулировавший перед ошеломляющим и единодушным нап ором славя нофильствующей интеллигенции в канун Первой м ировой войны . Так что ошибки императорского правительст ва не с неба , как видим , упали . Они коренились в самоубийственных настроениях культу рной элиты , в идеях , ее одушевлявших , в атмосфере , которую он а создала . А уж о большевистских интригах и говорить нечег о . Просто не способны были маргиналы-большевик и втянуть Россию в пагубную для нее в ойну , не предвидели ее и на нее не рассчитывали . А не увязни в ней Россия , не было бы у них ни малейшего ша нса под н яться на поверхность поли тической жизни , не говоря уже о том , чт обы претендовать на власть . Другими словами , что-то явно не в п орядке с конвенциональными объяснениями историче ской катастрофы России в 1917 году . Ничего он и на самом деле не объясняют . И пок уда не обратимся мы к тому , о чем говорил Соловьев , т.е . к генезису идей , обусловивших именно те настроения образован ного общества , которым суждено было убить Россию , нет у нас никакой надежды даже просто представить себе действительные причины этой цивил и зационной катастрофы . Вот почему именно происхождению и развитию этих идей посвящен первый том моей кни ги . Из него читатель узнает лишь первую часть одного из возможных решений главной загадки русской истории двух последних с толетий : как убивали Россию . В торая ча сть , связанная с эмигрантским и постсоветским инобытием старой России , часть , которую у местно скорее назвать "Как убивают Россию ", - предмет второго тома . Посвящен он главным образом неожиданному возрождению той самой старой драмы имперского патри о тизм а /национализма , о смертельности которой преду преждали еще Соловьев и Федотов . Тому , иначе говоря , поразительному феномен у , что , в отличие , допустим , от Франции после наполеоновской катастрофы или Германии после гитлеровского катаклизма , российское обр азованное общество , похоже , ничему нс научилось на страшном опыте самоуничтожения с тарой России . Что по-прежнему корчится оно в судорогах все той же имперской болезни . По-прежнему не готово сделать то , на что оказались способны после наполеоновского и гит л еровского опыта Франция и Германия : признать себя частью Европы . По-пр ежнему , наконец , уверено , что Россия не мож ет идти ни по одному из путей , приемле мых для других народов и цивилизаций . То есть добивает Р оссию . 19 Другое дело , что главный герой первог о тома - славянофильство, ст авшее , по словам Соловьева , "первой систематиче ской формой нашего национализма ", отошло тепер ь на задний план , сменившись евразийством. Принято считать и в российской , и в западной литературе , что евразийство - всего лишь славян оф ильство XX века , что разница между ними пренебрежимо мала . В действительности она огромна . Ибо евразийств о на самом деле - саморазоблаче ние славянофильства и в этом смысле его отрицание . Не утратившее еще корневых связей с идеями декабризма , славянофиль ство начинало сь как проповедь всеобщего спасения . "Спасать надо не человека , а человечество ",- говорил один из его отцов-основателей А . Хомяков . Постулировалось , конечно , что спасение придет из России и что возможно оно лишь благодаря уникальным качествам русского духа , но при всем том Европа была для провозвестников славянофильства "второй род иной ". Евразийство же начиналось с проповеди ненависти к Европе как исконному врагу России . И ни о каком спасении человечеств а речи в нем не было . И самого чел овечес т ва в том смысле , в како м понимали это славянофилы , т.е . как семьи народов , не было тоже . Были ощетинившиеся друг против друга "цивилизации ", готовые р азорвать противника на части . Славянофильство было ориентировано на про шлое . Его идеалом была патриархаль ная допетровская Русь . В политике стояло оно з а архаическое самодержавие , в социальной сфер е - за столь же архаическую крестьянскую о бщину , в культурной -за раннюю версию "соци алистического реализма ", во внешней политике , н асколько оно вообще ею интересов а лось , - за мир . Евразийство обращено в будущ ее , его идеал-всемирная "идеократия ", т.е . диктату ра моноидеи . Его страсть-футуризм , его душа - геополитика . А "кто говорит геополитика , тот говорит война " - провозглашает один из апо логетов современного евразий с тва А . Дугин [25]. Славянофильство , как мы знаем , боготворило "простой народ ", в котором пребывала для него "вся мысль страны ". Оно презирало "п ублику ", не доверяло элите . Евразийство вызываю ще элитарно , оно проповедует "Государство Прав ды ", управляемое " избранными ". С самого сво его начала , с 1920-х , когда возникло оно с реди переживших шок русской катастрофы изганн иков , вдохновляла его странная амальгама идей , заимствованных из ленинского большевизма и муссолиниевского фашизма (к концу столетия усвоило он о еще более парадоксаль ную смесь сталинизма с нацизмом . Наконец , для славянофильства было аксиомо й , что "мир спасется любовью ". О "всемирной отзывчивости русской души " говорил Достоевск ий , о том , что "Бог есть любовь ". В о снове евразийства-ненависть : к Зап аду , к демократии , к свободе , даже к "простому н ароду ". Это ли не отрицание славянофильства ? На самом деле , конечно , соотношение ме жду ними еще более сложно . Как всякий " национальный эгоизм ", славянофильство , по словам Соловьева , вырождалось. Уже во второ м его поколении увидит читатель таких персонажей , как Данил евский и Леон-тьев , которых по праву можно назвать буревестниками евразийства . И не случайно , разумеется , в апологетической книге Гулыги "Русская идея и ее творцы ", где содержится 13 биографий гла в ных , по его мнению , создателей националистического кредо России , оказались даже С . Франк и Б . Вышеславцев , но нет титанов , нет ни Дани левского , ни Леонтьева , а идеи Достоевского тщательно , как мы видели , профильтрованы : ни какой политики , одна риторика . Се крет тут , очевидно , заключался в том , что славянофильство было националистиче ской утопией прошлого века . Первоначально уда рение здесь ставилось на утопии . Но по мере приближения XX столетия постепенно спадали с него элегант ные утопические одежды , обнажая ж естокое и беспощадное имперско-националистическое ядро . Короче , как во всякой утопии , заложено б ыло в славянофильстве семя саморазрушения , де генерации . Точно так же , как конечным прод уктом дегенерации марксистской утопии оказался сталинизм , результатом выр ож дения славянофильства стало евразий ство . И точно так же , как сталинизм был на самом деле жесточайшим отрицанием мар ксистской утопии , евразийство оказалось отрицание м славянофильской . Вот почему основное содержание второго тома будет уже не столько истор иче ским , сколько политическим . И главный вопрос , который будет в нем поставлен : удастся ли евразийцам совершить то , что так трагич ески удалось в свое время славянофилам , т. е . послужить инструментом убийства России ? Но это уже другая история . У нее иные че р ты и иные герои . 20 Четырежды на протяжении последних двух столетий исто рия предоставляла России возможность подняться с одра имперской болезни . В первый раз в 1825 году , когда декабристы пытались сдела ть это силой ; во второй-между 1855-м и 1863 го дами , в эпоху Великой реформы , когда ничто не мешало это сделать по-доброму ; в третий -в 1917 году , в разгар мировой вой ны , и в четвертый - в 1991-м . Три шанса из четырех по разным причинам были безнад ежно , бездарно загублены . Евразийская судорога "национального самообожания ", если удастс я ей снова поразить культурную элиту Росс ии после 2000 года , может загубить и последни й . Не случайно начал я эту статью со встречи лицом к лицу с монументальной и трагической фигурой Соловьева . В момент , когда страна снова накрен илась над пропастью , пробил , я думаю , час для росси йской интеллигенции посмотреть на судьбы стра ны и мира глазами великих предшественников , мыслителей масштаба Соловьева и Федотова . Ибо именно этого масштаба , этой потряс ающей исторической ретроспективы пр ошлых эпохальных поражений и недостает нам сегодня , чтобы избежать еще одного . Без нее и спорим мы не о том , и воюем не за то . Вот эту ретроспективу и предлага ю я здесь читателю в надежде , что , несм отря на сегодняшние шатания , даст она ему силу устоять са м ому и удержа ть страну от падения в бездну . По край ней мере увидит он здесь совершенно ясно , что все это уже с нами было . Увид ит , как однажды убивали - и как убили - Р оссию . СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Русское обозрение . 1897. № 3. С . 452. 2. Янов А . Л. Тревоги Смоленщины // Литературная газе та . 1966. 23 и 26 июля . 3. Янов А . Л. Колхозное собрание // Комсомольская правда . 1966. 5 июля . 4. Янов А.Л. Р ационалист поднимает перчатку // Литературная газет а . 1967. 5 апреля . 5. Янов А.Л. К остромской эксперимент // Л итературная газета . 1867. 17 декабря . 6. Янов А . Л. После Ельцина . М ., 1995. С . 5. 7. Соловьев B.C. С оч . В 2 т . Т . 1. М ., 1989. С . 444. 8. Данилевский Н.Я. Россия и Европа . СПб ., 1895.
© Рефератбанк, 2002 - 2018