Вход

Адольф Гитлер - становление и крах фашистской Германии

Реферат по истории
Дата добавления: 23 января 2002
Язык реферата: Русский
Word, rtf, 242 кб
Реферат можно скачать бесплатно
Скачать
Данная работа не подходит - план Б:
Создаете заказ
Выбираете исполнителя
Готовый результат
Исполнители предлагают свои условия
Автор работает
Заказать
Не подходит данная работа?
Вы можете заказать написание любой учебной работы на любую тему.
Заказать новую работу
Как-то один человек мне сказал : “Послушайте , если вы это сделаете , то тогда через шесть недель Германия погибн ет” . Я говорю : “Что вы имеете в виду ?” — “Тогда Германия развалится” . Я гов орю : “Что вы имеете в виду ?” — “Т огда Германии конец” . Я ответил : “Немецкий народ в былые времена выдержал войны с римляна м и . Немецкий народ выдержа л переселение народов . После немецкий народ выдержал большие войны раннего и позднего Средневековья . Немецкий народ выдержал затем религиозные войны Нового времени . Немецкий народ выдержал потом Тридцатилетнюю войну . После немецки й народ выдержал напол еоновские войны , освободительные войны , он выд ержал даже мировую войну , даже революцию — и меня он тоже выдержит !” Адольф Гитлер , 1938 год Почти бе з перехода , словно одно мгновение сменило другое , со смертью Гитлера и капи туляц ией исчез и национал-социализм , как будто он был всего лишь движением , состоянием оп ьянения и катастрофой , которую он же и породил . Не случайно в сообщениях весны 1945 года нередко фигурируют выражения о вдруг улетучившихся “чарах” , о растаявшем “при з раке” : такого рода формулы , взяты е из сферы магического , наглядно характеризов али как на удивление ирреальный характер режима , так и внезапную природу его конца . Специалисты гитлеровской пропаганды неустанно твердили об альпийских твердынях , редутах с опр о тивления , а также о многочисле нных подразделениях вервольфов-”оборотней” и пред сказывали продолжение войны и после ее ок ончания — все это оказалось блефом . Еще раз выяснилось , насколько же национал-социали зм — да и фашизм вообще — в сво ей сути зависел от п ревосходящей силы , амбициозности , триумфа , и каким неподг отовленным был он , в сущности , к моменту поражения . Недаром же указывалось на то , что Германия была единственной побежденной страной , не породившей никакого движения Со противления. Это отсу т ствие прочности не в последнюю очере дь наглядно прослеживается и на поведении ведущих действующих лиц и функционеров реж има . Прежде всего ход Нюрнбергского процесса , а также последующих судебных разбирательств продемонстрировал , за весьма немногими исклю ч е ниями , явные старания идеологически дистанцироваться от того , что происходило , а преступные деяния преуменьшить или оспор ить , дабы в конечном счете все — наси лие , война , геноцид — обрело характер нек оего страшного и глупого недоразумения . Все это способст в овало созданию впечат ления , будто национал - социализм вовсе не был явлением , охватывающим целую эпоху , а явился порождением жажды власти у одного конкретного человека , а также комплекса чувст в зависти и ненависти у одного беспокойно го , жаждущего завоевани й народа , ибо если бы национал - социализм имел глубокие корни в своем времени и был одним из непременных движений оного , то военное поражение не смогло бы устранить и так круто оттеснить его в забвении . А ведь он всего лишь за какие-то двенадцать лет придал миру новый облик , и оче видно , что столь мощные процессы едва ли могут быть достаточным образом объяснены капризом дорвавшегося до власти одиночки . И бо только если этот одиночка является фиг урой , интегрирующей разнообразнейшие эмоции , страх и или интересы , если влекут его вперед мощные , приходящие из дальних далей энергии , становятся возможными подобные собы тия . В таком свете еще раз вырисовывается роль и значение Гитлера по отношению к окружающим его силам : существовал гигантс кий , неупорядоченны й потенциал агрессивн ости , страха , самоотдачи и эгоизма , лежавший в покое и нуждавшийся лишь в том , ч тобы некое властное явление разбудило , сфокус ировало и использовало его ; этому явлению был обязан тот потенциал своей ударной си лой , с ним праздновал он с в ои колоссальные победы , но с ним же вмес те он и рухнул. Однако Г итлер был не только фигурой , объединившей столь многие тенденции времени ; в еще бол ьшей степени он и сам придавал событиям их направление , масштабы и радикальность . Бл агоприятствовал о ему при этом то , что его мысли не были отягощены какими-либо предварительными условиями и что буквально все — антагонизмы противников , партнеров по союзу , нации , идеи — он столь же хладнокровно , как и маниакально подчинял своим чудовищным целям . Его экс т ре мизм соответствовал той внутренней дистанции , которые он сохранял по отношению ко всем силам . Многое говорит за то , что он — вопреки его относящейся еще к юношес ким годам претензии , — так никогда и не осмыслил , что есть история ; он видел в ней своего р о да настежь о ткрытый для честолюбцев храм славы . Смысла же и правоты свершившегося он не осозн авал совершенно . И именно таким образом , с абстрагированной беспечностью , шел он на осуществление своих замыслов . В то время к ак другие государственные деятели уч и тывали реальность существующего соотношения сил , он отталкивался от чистого места : точно так же , как начал он без огля дки на существующее проектировать новый мегап олис Берлин , планировалось им и полная пер естройка Европы и всего мира ; не только он сам п р ишел из ниоткуда — из ниоткуда шли и его мысли . Не обращая внимания на границы на географичес кой карте Европы , закрепившиеся в результате войн и изменения соотношения сил , он переделал эту карту на свой лад , разрушил державы и помог подняться новым силам, вызвал революции и положил конец веку колониализма ; в конечном итоге он гигантским образом расширил эмпирический гориз онт человечества . Доминирующи м среди тех мотивов , в которых он смык ался с сильным течением духа времени , было неизменное чувств о угрозы : страх пере д лицом процесса уничтожения , жертвой которог о были на протяжении веков многие государ ства и народы , но который только теперь , на этом перекрестке всей истории . развил универсальную , угрожающую всему человечеству мо щь. Идея спас ения была для него неразрывно связана с самоутверждением Европы . рядом с которой не существовало никакой иной части света , никакой иной сколь-нибудь значительной культ уры , все другие континенты были лишь геогр афическими понятиями , пространством для рабовладе н и я и эксплуатации — пустыми плоскостями . Да и само выступление Гитлера было одновременно и последним гиперболизиров анным выражением европейского притязания остават ься хозяином собственной , а тем самым и всей истории вообще . В его картине мира Европа , в кон е чном счете , игра ла ту же роль , что и немецкий дух в сознании поры его молодости : это была находившаяся под угрозой , уже почти утрачен ная высшая ценность. И хотя сам он был фигурой де мократического века , он олицетворял собой лиш ь его антилибер альный вариант , характериз уемый сочетанием манипуляции голосами путем п лебисцитов и харизмы вождя . Одним из непре ходящих горьких уроков ноябрьской революции 1918 года было осознание того , что существует неясная взаимосвязь между демократией и ан архией , чт о хаотические состояния и являются собственным , неподдельным выражением подлинного народовластия , а произвол — его законом . Отсюда нетрудно истолковать восхожд ение Гитлера и как последнюю отчаянную по пытку удержать старую Европу в условиях п ривычного велич и я . К парадоксам яв ления Гитлера относится то , что он с п омощью краха пытался защитить чувства порядка и авторитета перед лицом восходящей эпох и демократии с ее правами решающего голос а для масс , эмансипацией и распадом национ альной и расовой идентичности. Но он выразил также и долго копившийся проте ст против презренного эгоизма крупного капита ла , против коррумпирующей мешанины буржуазной идеологией и материального интереса . Не составляет труда , расширив эти представления до глобального уровня , рас познать в них ситуацию раннего этапа обретения фашизмом своих приверженцев : это те массы среднего сословия , которые — на фоне общих панических настроений — ви дели себя в медленных удушающих их объяти ях , с одной стороны , профсоюзов , а с др угой — универсал ь ных магазинов , в объятиях коммунистов и анонимных концернов . И , наконец , явление Гитлера можно понимат ь и как попытку утверждения своего рода третьей позиции — между обеими господству ющими силами эпохи , между левыми и правыми . Это и придало его выступлени ю тот двуликий характер , который не о хватывается всеми определениями , такими как “ консервативный “ , “ реакционный “ , “ к апиталистический “ или “ мелкобуржуазный “ . Находясь между всеми позициями , он в то же время участвовал в них во всех и узурпировал их с ущественнейшие элементы , сведя их к собственному , неподражаем ому феномену . С его приходом к власти пришел конец и противоборству за Германию , начало которому было положено после первой мировой войны Вильсоном и Лениным , когда один пытался привлечь ее на с т орону парламентской демократии , а другой — на сторону дела мировой революции ; лишь двенадцать лет спустя это противоборс тво возобновилось и завершилось недавним объе динением разделенной страны. Хотя третья позиция , к которой с тремился Гитлер , и д олжна была захвати ть весь континент , но ее энергетическим яд ром должна была быть Германия : современная миссия рейха заключалась в том , чтобы д ать уставшей Европе новые стимулы и испол ьзовать ее как резервуар сил для мирового господства Германии . Гитлер р в алс я наверстать упущенное на империалистической стадии немецкого развития и выиграть главный из возможных призов — гарантированное г игантской экспансией власти на Востоке господ ство над Европой , а благодаря этому — над всем миром . Он исходил из того , что п оделенный земной шар вскоре уже не даст возможности завоевать какую-ниб удь империю , а поскольку он всегда мыслил категорическими альтернативами , то ему предс тавлялось , что удел Германии — либо стать мировой державой , либо же “ завершить существование ... к а к вторая Голланди я и как вторая Швейцария “ , а может быть , даже и “ исчезнуть с лица зем ли или стать народом - рабом , обслуживающим других “ . То соображение , что его замысе л до безнадежного предела перенапрягал силы и возможности страны , никак не могло ск о ль-нибудь серьезно обеспокоить его , ибо он считал , что задача тут заключа ется в первую очередь в том , чтобы “ заставить колеблющийся перед лицом своей с удьбы немецкий народ пойти своим путем к величию “ . Мысль о связанном с этим риске гибели Германии вызв а ла у него во время войны лишь замечание : “тогда будет все равно”. Следовательно , и национализм Гитлера также не был однозначен , ибо он , не задумываясь , готов был поступиться с интересо м нации . Но тем не менее , этот национал изм был достаточно инте нсивным , чтобы вызвать всеобщее сопротивление . Потому что хо тя Гитлер частично и выражал защитные эмо ции времени и континента , а его лозунги оказывали воздействие далеко за пределами страны , так что к Германии Гитлера с у важением , ему так никогда и не уда л ось придать этому своему оборонительному началу нечто большее нежели узкий и жесткий национальный профиль . В ходе своих бункерных медитаций весной 1945 года он как-то назвал себя “ последним шансом Европы “ и попытался в этой связи оправдать применение на с илия по отношению к континенту : “ Она не могла быть п окорена шармом или силой убеждения . Чтобы ее заиметь , нужно было ее изнасиловать” . Н о вот именно шансом Европы Гитлер и н е был : не было такого момента , когда о н смог бы , перешагнув через себя , войти в игру действительно в роли пол итической альтернативы . Разве только во время войны , когда речь шла о предположительно не лишенной перспективы попытке придать кампании против Советского Союза европейскую видимость , он раскрылся как тот заклятый в раг интернац и онализма , каким он на чинал , — человеком из , так сказать , глубок ой европейской провинции. Тем самым взор еще раз обращаетс я к до странности противоречивому месту Г итлера во времени . Несмотря на всю свою оборонительную в принципе позицию , он долго е время считался прогрессивной по своей сути , современной фигурой эпохи , и окружа вший его ореол нацеленности на будущее бы л тогда в сознании большинства его соврем енников столь же неоспоримым , как и та природа , каковой он обладает в глазах п одавляющей части нынешнего восприятия . Современными и отвечавшими духу времени каза лись 20-м и 30-м годам и техника , и кол лективные представления о порядке , и монумент альные пропорции , и воинственные позиции , и гордость человека из массы , и аура “ звезды “ ; и одной из пр и чин успеха национал - социализма было также к ак раз то , что он ловко присвоил себе все эти элементы . В том же ряду с тояли и командные жесты крупных личностей ; время восхождения и успехов Гитлера в значительной степени протекало под знаком цез аристских те н денций , доходивших до тоталитарного культа вождя в сталинском Со ветском Союзе и автократического стиля Рузвел ьта . На этом фоне Гитлер , открыто и с принципиальной остротой заявивший о своей принадлежности к такому типу властителя , ка зался сигналом новых вр е мен : он был рекламным щитом пафоса и содрогания тех великих трибунов “ века масс “ , приход которых предвещал этой эпохе Шпенглер . Примечательно , что для публики Гитлер и подчеркивал-то всегда сильнее оптимистический , обращенный к будущему характер национ а л - социализма , а не его регрессивные черты , которые стали предметом забот главны м образом Гиммлера , Дарре , а также множест ва эсэсовских чинов. На самом же деле , однако , Гитлер побаивался будущего ; в “ Застольных бесе дах “ в ставке фюрера он как- то заявил , что рад , что ему довелось жить только в начале технического века , более поздние поколения уже не будут знать , “ как прекрасен был когда-то этот мир “ . Несмотря на всю свою ориентированную на прогресс позу он был чрезвычайно запозда вшей натурой, приверженной в основном образам , нормам и инстинктам XIX века , котор ый он и воспринимал как наиболее значител ьный период в истории человечества . Да и в самой его кончине , какой бы неудачн о тривиальной и театральной она ни показа лась , отразились те две сто р оны эпохи , которая его восхищала и которую он одновременно еще раз представил : тут б ыло нечто от ее гремучего блеска , нашедшег о свое выражение в продирижированном им п о мотивам гибели богов финале , но было и нечто от ее пошловатого характера , ко гда он на манер потерпевшего фиаск о игрока лежал мертвецом на диване в бункере рядом с метрессой , ставшей его офи циальной женой . Это явилось финалом , продемонс трировавшим его выпадение из времени и ещ е раз раскрывшим всю архаичность самого е го существа. Фен омен застылости , с которым так часто сталкиваешься на протяжении всей этой жизни , и обретает именно на тако м фоне свое истинное значение : он хотел остановить то неповторимое мгновение , какое являл собой мир в пору его , Гитлера , становления . В отличие от ф ашистско го типа вообще , от Муссолини , Морраса или даже Гиммлера , Гитлер был соблазнен не историей , а тем , что пережил он в пе риод своего формирования , — ознобом счастья и страха . Поэтому и спасение , которое он стремился принести , непременно должно было ид т и под знаком великого XIX ве ка . Вся картина мира Гитлера , его маниакал ьные представления о борьбе за жизнь , о расе , пространстве , как и сохранившееся у него до самого конца восхищение идолами и великими мужами его молодости , да и вообще великими мужами , ч ь им пр остым рефлексом воли и представлялась ему история вплоть до последних его дней , д о абсурдных его надежд , связанных со смерт ью Рузвельта в апреле 1945 года , — именно это , как и многое другое , и характеризуе т всю меру его фиксации . То же самое сказывае т ся и в многочисленных трудностях , мешавших ему представить себе гор изонты текущего века : постоянно всплывавшая в его выступлениях пугающая цифра — 140 жите лей на один квадратный километр , — которо й он стремился оправдать свои притязания на расширение “ ж и зненного простр анства “ , раскрывает его неспособность найти современные по своей сути решения , направ ленные на завоевание , так сказать , внутреннего жизненного пространства , срывает с него м аску поборника модернизации , по крайней мере , частично , как всего л ишь показн ой атрибут . В целом же мир , уже стоявши й тогда на пороге атомного века , оставался в его представлении идентичным тому , на который — так заявлял он не без оттенка благодарной признательности еще в фе врале 1942 года — когда-то открыл ему глаза Кар л Май . Да и суть величия как такового он понимал на лубочный лад , в стиле старых приключенческих романов , — в образе сверхчеловека - одиночки . К его картине ми ра относится тот момент , что он хотел быть не просто великим , а великим в ма нере , стиле и темпераменте человека иску сства , и когда он в одной из своих речей провозгласил “ диктатуру гения “ , то явно имел при этом в виду право на господство людей искусства . Примечательно , что свое представление о величии он ви дел в образах Фридриха Великого и Рихарда Вагнера — двух явлений , равны м образом связанных с художественной и по литической сферой , и определял его как “ героическое “ . В принципе он рассматривал величие как категорию , выражающую статичност ь и нашедшую наилучшее воплощение в памят никах , и н е требуется никаких об стоятельных попыток истолкования , чтобы обнаружит ь тут психопатический характер . Отпечаток это го лежал на всем поведении волевого челов ека , как оно было усвоено им , Но скольк о же скрывалось за этим апатии , нерешитель ности и нервознос т и . Подобным же образом искусственной и натужной выглядела его аморальность , которой он охотнее всег о предал бы холодность свободной , обладающей грубой силой натуры — натуры человека - господина , чтобы скрыть , сколько тайной стр асти к возмездию переполняло е го . Несмотря на всю свою макиавеллистскую воль ность , чем он так нравился самому себе , он , конечно же , не был свободен от в мешательства со стороны морали . Внутренний хо лод , слабость нервов , компенсируемая повадками сверхчеловека , — и в этом распознается св я зь Гитлера с поздней буржуа зной эпохой XIX века , временами Вагнера и Ниц ше. Однако характерным для этой связи является как раз то . что она была п олна изломов и необычностей : несмотря на все свои мелкобуржуазные наклонности , он в действительности не принадлежал к этому миру , во всяком случае , его корни нико гда не достигали тут достаточной глубины , чтобы он разглядел ограниченность , присущую е му . По этой же причине его оборонительная реакция и была преисполнена таких неприя зненных чувств , и поэтому- то он довел оборону мира , о защите которого говорил , до разрушения этого мира. И все же поразительным образом этот обращенный в прошлое , совершенно очевидн о сформированный XIX-м веком человек вывел Г ерманию , равно как и немалые части заражен ного е го динамизмом мира , в XX-е сто летие : место Гитлера в истории куда ближе к великим революционерам , нежели к тормоз ившим ее , консервативным власть имущим . Конечн о , свои решающие стимулы Гитлер черпал из стремления воспрепятствовать приходу новых в ремен и п у тем внесения великой , всемирно-исторической поправки вернуться к исх одной точке всех ложных дорог и заблужден ий : он — как это он сам сформулировал — выступил революционером против революции . Но та мобилизация сил и воли к д ействию , которых потребовала ег о опе рация по спасению , чрезвычайно ускорила проце сс эмансипации , а перенапряжение авторитета , с тиля , порядка , связанное с его выступлением , как раз и ослабило взятые ими на с ебя обязательства и привело к успеху те демократические идеологии , которым он про т ивопоставлял такую отчаянную энергию . Ненавидя революцию , он стал , на деле , немецким феноменом революции. Конечно , самое позднее уже с 1918 го да в Германии шел процесс острых перемен . Но этот процесс проходил половинчато и чрезвычайно нерешительно . И только Гитл ер придал ему ту радикальность , которая и сделала процесс по сути революционным и кардинально изменила застывшую и удерживаему ю в рамках определенных авторитарных социальн ых структур страну . Только теперь , под воз действием притязаний фюрерс к ого госуд арства , рухнули почтенные институты , были вырв аны из привычных связей люди , устранены пр ивилегии и разрушены все авторитеты , не ис ходившие от самого Гитлера или не санкцио нированные им . При этом ему удалось либо погасить страхи , которые сопровожд а ют обычно разрыв с прошлым , либо п реобразовать их в энергию на пользу общес тва , поскольку он умел достаточно достоверным образом преподнести себя массам в качест ве всеобъемлющего авторитета , но главным тут явилось то , что он ликвидировал наиболее конкретн у ю форму проявления стра ха перед революционным будущим. Конечно , было пущено в ход насил ие . Но он никогда — с самого начала — не делал ставку только на грубую силу . С намного большим успехом Гитлер противопоставил мифу о мировой революции и об опре деляющей ход истории силе п ролетариата свою собственную , конкурирующую с этим идеологию . Клара Цеткин видела привержен цев фашизма в первую очередь в разочарова нных людях всех слоев , в “ наиболее ус ердных , сильных , решительных , отважных элементах всех клас с ов “ , и вот Гитле ру и удалось объединить их всех в нов ом мощном массовом движении . Во всяком слу чае , идеологическая инициатива в 30-е годы п ерешла на некоторое время от Москвы к Берлину , и утопия о классовом примирении оказалась настолько явно сильнее уто п ии о диктатуре одного класса над всеми другими , что Гитлер смог привлечь на свою сторону значительные отряда даже вы зывавшего такой страх пролетариата и включить их в пестрый состав своих сторонников , где были люди всех классов , всех катего рий сознания и и мущественного полож ения. Как фигура социальной революции Гитл ер , следовательно , представляет собой явление , чье неоднократно отмечавшаяся “ двойная суть “ не проявляется нигде столь явственно , как именно в этой связи . Ибо нельзя сказать , что революция, которая была д елом его рук , случилась якобы вопреки его намерениям : революционная мысль об “ обн овлении “ , о преобразовании государства и общества в свободную от конфликтов , по-боевому сплоченную “ народную общность “ была доминирующей всегда . Обладал Г и тлер и волей к переменам , и представлением о цели , и готовностью к соединению воед ино того и другого . Сопутствовавшие обстоятел ьства национал - социалистической революции , ее прямая радикальность и кажущаяся лишенной программы всеядность легко могут служи т ь основанием для того , чтобы назвать ее вдохновителя и руководителя революционеро м , ибо с более близкого расстояния почти все процессы насильственных преобразований в идятся “ кровавым шарлатанством “ . Поэтому и господство Гитлера следует , может быть , расс м атривать не изолированно , а как террористическую , в определенном смысле якобинскую фазу в ходе той широкомасштабно й социальной революции , которая привела Герма нию в ХХ-й век. И все-таки тут не может не в озникнуть сомнение : не была ли эта револю ци я в большей степени случайной , слепо й и лишенной цели , не лежали ли в основе перемен не долгое размышление , а ли шь волюнтаризм и безоглядность Гитлера , недос таточное понимание им того , чем бала Герма ния в плане ее социального , исторического и психологичес к ого своеобразия , и не имел ли он в виду , взывая к ярк им образам прошлого , всего-навсего пустой трад иционализм , помогавший ему скрывать за декора циями в фольклорном духе ужас перед будущ им ? Не в последнюю очередь эти сомн ения порождаются склонность ю национал - со циализма идеологически рядиться в максимально “ консервативные “ одежды . Вот что он не намеревался делать ни при каких обс тоятельствах , так это реставрировать доиндустриал ьное государство привилегий , и никакие маскар ады не должны затмевать т от фак т , что он — вопреки своей амбиции вос становить немецкое прошлое , его достоинство , е го аристократию — с помощью радикального насилия втолкнул страну в современность и раз и навсегда отрезал обратные пути в то авторитарно - государственное прошлое , ко т орое благодаря охранительному темп ераменту немцев держались открытыми несмотря на все социальные изменения . Парадоксально , но только с ним в Германии завершился XIX- й век . И какое бы впечатление не произ водил Гитлер , он был современнее или хотя бы решител ь нее по своей орие нтации на современность , чем все его внутр иполитические антагонисты . Трагичность консервативног о Сопротивления как раз и заключается в том , что у его участников понимание мор али во многом превосходило понимание политики : там авторитарная, глубоко погрязшая в своей романтической запоздалости Германия ве ла бесперспективную войну с современностью . П ревосходство Гитлера над всеми его соперникам и , включая и социал - демократов , основывалось именно на том , что он острее и ре шительнее их осознал необходимость пе ремен . Отрицание им современного мира проходи ло как раз под знаком современности , а своему аффекту он придал черты духа вр емени . Да и тот разлад , чье жертвой ста л он как революционер , вполне им осознавал ся ; с одной стороны , он воздавал до л жное заслугам германской социал - демократии за то , что в 1918 году была ус транена монархия , но , с другой стороны , гов орил о “ тяжких страданиях “ , которые причиняются любым общественным поворотом . А в конечном же счете внутренне желание назв ать его револ ю ционером целиком св язано , наверное , с тем , что идея революции представляется сознанию в тесном единстве с идеей прогресса . Но господство Гитлера не оставило незатронутой и терминологию , и одним из последствий этого не в посл еднюю очередь является и то , чт о понятие революции лишилось тут той моральной амбиц ии , на которую оно долго претендовало. Однако национал - социалистическая револю ция захватила и разрушила не только устар евшие социальные структуры ; не менее глубоким и были ее психологические последс твия , и , возможно , именно в этом заключался е е важнейший аспект : она коренным образом изменила все отношение немцев к политике . До этого немецкий народ чуждался политики и ориентировался на частные взгляды , качест ва и цели ; успех Гитлера был частично с в язан с этим . А бросающееся в глаза на протяжении длительных периодов отсутствие людей , выступающих лишь при случае и как бы издалека как пассивный элем ент , как инструмент или декорация , отражает что-то от традиционного немецкого воздержания от политики , ч т о в психологич еском плане так играло на руку режиму и было умело использовано им . Ибо в целом нация , которой разрешалось только марши ровать , тянуть в знак приветствия руки и аплодировать , воспринимала себя не столько Гитлером выключенной из политики , скол ь ко избавленной от нее . Всему набору ценностей — таких как “ третий рейх “ , народная общность , вождизм , судьба или величие — были гарантированы массовые рук оплескания не в последнюю очередь как раз потому , что они означали отказ от пол итики , от мира партий и парламенто в , от уловок и компромиссов . Мало что в оспринималось и понималось столь спонтанно , к ак склонность Гитлера мыслить категориями гер оики , а не политики , трагики , а не соци альности и замещать Вульгарную заинтересованност ь подавляющими мистическими суррогатами . О Рихарде Вагнере сказано , что он делал музыку для людей без музыкального слуха , с тем же правом можно сказать , что Гитлер делал политику для аполитичных. Враждебное отношение немцев к полит ике Гитлер использовал двояким образом : вна чале он непрерывной тотальной мобилизацие й заставил людей втянуться в общественную сферу , и хотя это в подавляющей степени шло под знаком одурманивающих массовых п разднеств , которые как раз и имели своей целью извести весь политический интерес , он все же н е мог воспрепятствов ать тому , что тем самым была порождена новая сфера переживаний : впервые нация посл едовательно отчуждалась от своего приватного мира . Пусть режим допускал или требовал ли шь ритуальных форм участия — но сознание- то они все-таки изменяли. В результате же , в подрывных действиях социальной револю ции , рушился и весь привычный немецкий инт ерьер , вся сфера личного довольства бытием с ее мечтами , ее отчужденным от всего мирского счастьем и тоской по политике без политики. Но , с другой сто роны , и шо к политической и моральной катаст-рофы , уготов анный Гитлером стране , повлиял на изменение ее сознания . Освенцим явился символом фиаск о приватного немецкого мира и его эгоцент рической самозабвенности . Конечно , это правда , что большинство немцев н и чего не знало о том , что творилось в лагерях уничтожения и уж , во всяком случае , бы ло куда хуже осведомлено об этом , нежели мировая общественность , с конца 1941 года не прерывно получавшая все новые тревожные свиде тельства этого массового преступления . С н е мецкой стороны это подтверждается фразой Гиммлера насчет того , что немецкая общественность является политически недостаточно зрелой , чтобы понять меры по истреблению , и , следовательно , СС обязаны “ унести тайну с собой в могилу “ . Отсутствие у людей реакц и и на ходившие сл ухи нельзя понять , не принимая во внимание традицию , которая издавна считала сферу п олитики исключительной компетенцией государства. В той же плоскости лежит и о дна из причин тяги немцев к тому , чтоб ы забыть все , что было до 1945 г ода . Потому что вытеснение из своей памяти Гитлера означало — хотя бы частично — и преодоление какой-то формы жизни , расстава ние с личным миром и тем типом культу ры , который продолжительное время представлял этот мир . И все-таки в Германии , да и в других с транах тоже , фашистские или родственные им тенденции продолжают жить : в первую очередь некоторые психологичес кие предпосылки , пусть и не имеющие легко распознаваемой связи с национал - социализмом или даже выступающие под непривычными , бо льшей частью лев ы ми знаменами , рав но как и определенные социальные и эконом ические условия . Наименее живучими оказались идеологические предпосылки , такие как , например , национализм межвоенной поры , обеспокоенность п о поводу утраты статуса великой державы и ли панический ан т икоммунизм . В кач естве реакции на переход от стабильных , фи ксированных порядков к лишенному твердых гара нтий будущему современных обществ отдельные ф акторы , благоприятствовавшие фашистским решениям , будут встречаться до тех пор , пока будет продолжаться кр и зис приспособляемост и . Но гигантская тень , которую отбрасывали лагеря уничтожения , затмевает познание того , в какой мере явления , о которых идет ре чь , связаны с эпохальными или даже всеобщи ми потребностями людей , со страхами перед будущим , мотивами сопрот и вления , чтобы все могло стать по-другому и восстановила сь своего рода естественное состояние. Эти аспекты событий долгое время оставались оттесненными в тень . Нравственное возмущение заслоняло понимание того , что те , кто шел за Гитлером , кто орган изо вывал торжества и варварские преступления , бы ли людьми , а не чудовищами . А прокатившиес я по всему миру волнения конца 60-х год ов вновь выявили многие элементы , с которы ми то и дело встречаешься в описаниях обстановки предфашистских времен : аффект , напр а вленный против цивилизации , тягу к стихийности , упоенности и образности , безуде ржность молодежи и эстетизацию насилия . Верно , конечно , что тут все равно остается д истанция огромного размера , да и все совпа дения между этими явлениями и теми ранним и движени я ми кончаются там , где встает вопрос о слабых и угнетенных — вопрос , на который у фашизма нет отве та . Когда Гитлер назвал себя “ величайшим освободителем человечества “ , то он приме чательным образом сослался на “ избавляющее учение о ничтожности отдельно в з ятого человека “ . Однако не следует также забывать , что в прошлом фашистский синдром едва ли выступал когда-либо в ч истой , содержащей все его элементы форме и что всегда возможен его резкий переход в новые разновидности. Поскольку фашизм уходит своим и корнями в чувство кризиса эпохи , он обр етет свой конец только с самой эпохой . Так как он в столь значительной степен и представляет собой реакцию и отчаянный оборонительный рефлекс , то самой его природе присуще , что предпосылки , на которых он базируется, и являются всего лишь предпосылками , то есть фашистские движения нуждаются больше , нежели иные политические гр уппировки , в выдающемся вожде . Именно он а ккумулирует все отрицательные эмоции , называет по имени врагов , обращает депрессию в о пьянение и привод и т бессилие к сознанию им своей силы . К наиболее внуш ительным достижениям Гитлера и относится как раз то , сколь большие перспективы сумел угадать он в кризисе нервов и исполь зовать их ; как никто другой , сумел он подчинить себе идеологические и динамически е возможности межвоенных лет . Но с его концом все это неизбежно рухнуло , и возведенные в степень , сфокусированные и целеустремленно вводившиеся в действие чув ства немедленно вернулись к своему расслаблен ному , неупорядоченному первоначальному состоянию. Эта неспособность к выживанию ощутима на всех уровнях . Как бы ни подчеркивал Гитлер надличностный аспект своей задачи , как бы ни напирал он на сво ю миссию и как бы ни выдавал себя за орудие Провидения , выше своего времени он так и не поднялся . Поскол ь к у он не мог дать ни внушающей веру картины грядущего состояния мира , ни надежд ы , ни вдохновляющей цели , то ни одна из его мыслей не пережила его . И идеи , которые он всегда использовал лишь в к ачестве инструментов , остались после него пот репанными и скомп р ометированными . Это т великий демагог не оставил после себя ни единого слова , ни единой запоминающейся формулы , точно так же не дошло до сегодняшнего дня ни единого его строения , а он ведь столь жаждал стать величайши м архитектором всех времен ; не осталос ь даже запланированных им величеств енных руин . В очередной раз тут проявилось , какое романтическое недоразумение лежало в основе соображений , которые уже вскоре по сле так называемого захвата власти стали выдвигаться наиболее рьяными радикалами в ряд ах НСДА П : “ мертвый Гитлер движе нию нужнее , чем живой “ ; когда-нибудь ему следовало бы исчезнуть в тумане легенды , и его труп не должен быть найден , д абы он “ для верующих масс завершился тайной “ . Нет , вновь подтвердилось — и это стало особенно ясным на перелом н ом этапе войны , — что без катализирующей силы Гитлера не было бы ничего , а без личного присутствия “ велик ого “ фюрера мгновенно рухнуло все : воля , цель , сплоченность . У Гитлера не было тайны , которая выходила бы за рамки его непосредственного настоящего. Люди , чья пр иверженность и восхищение были им завоеваны , шли не за видением — они всегда шли за силой , и в ретроспективе эта жизнь представляется непрерывным выбросом гигант ской энергии . Воздействие этой энергии было огромным , страх , который она внушала, — беспримерным , но сверх этого в памяти мало что осталось.
© Рефератбанк, 2002 - 2017