Вход

Божий Сын или раб Божий

Сочинение по религии
Дата добавления: 14 сентября 2012
Язык сочинения: Русский
Word, doc, 75 кб
Сочинение можно скачать бесплатно
Скачать
Данная работа не подходит - план Б:
Создаете заказ
Выбираете исполнителя
Готовый результат
Исполнители предлагают свои условия
Автор работает
Заказать
Не подходит данная работа?
Вы можете заказать написание любой учебной работы на любую тему.
Заказать новую работу

Тора, Евангелие и Коран – единое Писание, и кто часть Писания принимает, а часть отвергает, не может быть справедливым. Некоторые христиане Коран считают даже спущенным от сатаны. Кажущиеся противоречия в частях авраамического Писания(к примеру, Мессия или не Мессия Иисус Христос, Сын Он Божий или раб Божий?) жизнеспособны потому, что Божьи дела восходят парами, противопоставлениями, ОДНО НАПРОТИВ ДРУГОГО(Cирах 33:14). Но если трудно человеческому уму мысленно спаровать или сочетать многочисленные возникающие и отслужившие Письмена, посмотрите на растения, на цветы: сколь отличаются по колеру, по форме, по силе бесчисленные эти «подсолнухи» в попытке «правдиво» отобразить сияющее солнце!  А ведь сияние Бога величественней!  Фактически кроме Бога ничего и нет!  Вся живая природа восходит из Творца и к Нему возвращается.. Бог творит из себя.  Вот почему противоречия иллюзорные, мнимые.  Обратите внимание: единородный Сын обозначен в Библии как слово, как образ.  О властной действенности образов повествуют апокрифические евангелия от Филиппа и от Фомы.  Творцу cтоит только указать на тот или иной  образ: БУДЬ! – И ОНО БЫВАЕТ(Коран 2:111)  Божий Сын, как царь, как жених брачного чертога, как спаситель,  искупитель, как поборник правды и обличитель беззакония, как вестник жизни, представляется в разветвлённых образах и картинах – например, в псалмах 2, 19, 20, 23, 28, 44, 88, в пророческих главах Исайи 9, 42, 52.  Но в тех же главах 42 и 52 Мессия называется и как раб.  Интересно описывает эти волеизъявляющие словесные «трафареты» Низами Гянджави, который тоже «господство познал и служенье»! В «Сокровищнице тайн»  в главе «Повесть о Харун ар-Рашиде и цирюльнике»  «вписавшегося»  в священный «трафарет» незадачливого брадобрея преследует “образ царственной власти”, он требует у халифа в жёны дочь и право называться зятем, то есть сыном.

                          Срок настал для Харуна халифом назваться.

                          В тот миг

                          Стяг потомков Аббаса небесного свода достиг.

                          Как-то в полночь, оставив жену и обитель ночлега,

                          Вышел в баню Харун насладиться покоем и негой.

                          В бане начал цирюльник властителю голову брить

                          И, к досаде его, много лишнего стал говорить.

«О, ты знаешь меня! Без наград мы уменья не тратим:

                Отличи же меня, назови меня нынче же зятем!

Обрученье устрой, за меня, за раба своего,

                Ты отдай свою дочь, что дороже мне мира всего».

От природы горячий, халиф раздражился сначала, —

               Но уж чувство стыда его первую вспышку смягчало.

Он сказал: «От жары перегрелась, знать, печень его:

                Он рехнулся с испуга при виде лица моего.

Если б был он в уме, так и вздору нести не пришлось бы, —

                Может только безумный такие высказывать просьбы».

Утром вновь испытал он слугу, но остался ни с чем:

               Был все тем же чеканом чеканен фальшивый дирхем.

И не раз и не два подвергал он его испытаньям,

               А цирюльник все тот же, все с тем же безумным желаньем!

Так умом помраченный все дело вконец помрачил,

                И то дело распутать дастуру халиф поручил.

Он дастуру сказал: «На меня с языка брадобрея

                Вдруг свалилась печаль, — так узнай мою тайну скорее.

Он считает достойным, чтоб я его зятем назвал!

                              Кто же так и учтивость и место свое забывал?

И язык его — бритва, и в правой руке его бритва!

                              Два клинка на меня: согласись, что неравная битва!

Каждый день, подвизаясь над высшей из царских голов,

                              Мне кидает он в душу каменья заносчивых слов!»

И ответил дастур: «Не смущайся, но истины ради

                              Испытай, может статься, стоит он ногами на кладе?

Как появится с бритвой, цирюльника ты упреди:

                              «Здесь обычно стоишь, но сегодня туда перейди!»

Если будет спесив, так рубить ему голову надо,

                               Если ж нет — поищи, где стоял он, зарытого клада».

И, смиренной послушен природе, недавний «эмир»

                               Стал на новое место, как дал указанье визир.

И едва отошел он и стал в расстоянии неком,

                             Показался халифу он вовсе другим человеком.

И совсем не болтает — как будто с завязанным ртом, -

                              И глаза и язык безупречно учтивы притом.

До тех пор, как цирюльник обычного места держался,

               Образ царственной власти в простецкой душе отражался.

Но едва с того места сойти поспешил поскорей,

               Стал цирюльником вновь — открывай себе лавку да брей.

И халиф приказал, и вскопала то место лопата, —

               И явились сокровища, скрытые в землю когда-то.  

На сокровища став, что до срока таиться должны,

                Всякий станет речист, отмыкает он двери казны.

Но казна Низами всем открыта, кто ищет совета,

                Грудь свободна от праха, и сердце исполнено света.

 Но стоило только выйти из “трафарета”, где  образ царственной власти в простецкой душе отражался, переменить место, которое Низами называет сокровенным кладом, и амбициозный брадобрей - снова обыкновенный цирюльник.  Небезосновательно некоторые невежественные верующие предостерегают зачитываться Библией, - мол, можно сойти с ума.  Уйма лжепророков и лжехристов, невзначай вошедших в сакральный образ, тоже свидетельствуют об этом.  Тем не менее  и святых, вошедших в «трафарет»   священной семёрки, которая есть полнота времени, предостаточно:

               Там, в крутящейся выси, с тобой   однородных немало,

               И тебя превзошедших и звёздам угодных – немало.

                                               (Низами, Сокровищница тайн)

   КОГДА ПРИШЛА ПОЛНОТА ВРЕМЕНИ, БОГ ПОСЛАЛ СЫНА СВОЕГО (ЕДИНОРОДНОГО), КОТОРЫЙ РОДИЛСЯ ОТ ЖЕНЫ, ПОДЧИНИЛСЯ ЗАКОНУ, ЧТОБЫ ИСКУПИТЬ ПОДЗАКОННЫХ, ДАБЫ НАМ ПОЛУЧИТЬ УСЫНОВЛЕНИЕ. А КАК ВЫ – СЫНЫ, ТО БОГ ПОСЛАЛ В СЕРДЦА ВАШИ ДУХА СЫНА СВОЕГО, ВОПИЮЩЕГО «АВВА, ОТЧЕ!» ПОСЕМУ ТЫ УЖЕ НЕ РАБ, НО СЫН, А ЕСЛИ СЫН, ТО И НАСЛЕДНИК  БОЖИЙ ЧЕРЕЗ ИИСУСА ХРИСТА(Галатам 4:4-7). Русский пророк Лев Толстой, будучи на «ты»  и с Христом, и с апостолом Павлом, содержа в уме  Коран, в своем четвероевангелии слово ЕДИНОРОДНЫЙ с древнегреческого переводит   как ОДНОРОДНЫЙ, то есть как и у Низами – однородный к Богу. Хотя и в православии есть похожее слово – ПРЕПОДОБНЫЙ. Хотелось бы реабилитировать Толстого от анафемы православного синода, но у меня не хватит ни ума, ни полномочий.  Могу только религиозный универсализм Толстого подтвердить универсализмом Низами:

               Долго ль будешь, скажи, своеволье своё ты являть,

               Гордо, в шапке и в поясе, к небу чело поднимать?

               Встань, о прахе забудь: ты пред ним не склоняйся с любовью.

               Препоясался прах, чтоб твоею пожертвовать кровью.

               Этот пояс и шапка – они ведь беда для любви.

               Их отдай за любовь, и любовь ты к себе призови.

               То ты в шапке порою над прахом встаёшь господином,

               То к любви, препоясан,  стремишься рабом или сыном.

               Господин или раб! Выбор сделай. Решенье прими.

               Подражай Низами: он прогнал от себя Низами.

                               (Низами, Сокровищница тайн)

В Евангелиях тоже актуальна антитеза СЫН-РАБ. Сын наследует царство, ведь трон находится в седьмом дне творения, который одновременно единица. ПОБЕЖДАЮЩИЙ НАСЛЕДУЕТ ВСЁ, И БУДУ ЕМУ БОГОМ, И ОН БУДЕТ МНЕ СЫНОМ(Откр. 2:17). Чуткое ухо услышит в слове СЫН число СЕМЬ. А что слышится в слове РАБ? Раб – это работа, это будни, то есть остальные невзрачные дни седмицы. ВЫ ДРУЗЬЯ МОИ, ЕСЛИ ИСПОЛНЯЕТЕ ТО, ЧТО Я ЗАПОВЕДУЮ ВАМ. Я УЖЕ НЕ НАЗЫВАЮ ВАС РАБАМИ, ИБО РАБ НЕ ЗНАЕТ, ЧТО ДЕЛАЕТ ГОСПОДИН ЕГО(Иоанн 14:14,15).  Друг и раб, тьма и свет(Иоанн 12:35,36), нищий, которого ВСЕГДА ИМЕЕТЕ С СОБОЮ, А МЕНЯ НЕ ВСЕГДА(Иоанн 12:8) – этими противопоставлениями и этой евангельской фразой удостоверяется, что Иисус – есть полнота, радость совершенная, статическая и динамическая седмина, путь, истина, жизнь.

   А не слышится ли нам и в ОСЕНИ семёрка, а в ВЕСНЕ – восьмёрка? Семёрка вообще-то обитает в зиме(согласно евангелия от Матфея 24:20  суббота, седьмой день, и зима – идентичны), но дело в том, что в регионе зарождения цивилизации, в субтропиках, зимы нет и осень плавно переходит в весну.

   А какие числа заключены в противопоставлении НОЧЬ-ДЕНЬ? Подставим вместо НОЧИ синоним ТЬМУ, то есть множество( по-древне русски тьма и есть множество), тогда ДЕНЬ будет окончанием, ДНОМ множества, остатком, ОДНИМ, ЕДИНИЦЕЙ, ЕДИНСТВОМ, неиссякаемой ЕДОЙ множества. Благое Единство даёт, благотворит, несовершенное множество получает, ест, вечеряет.

                Но куда мне, куда? К человечьей готической лжи,

                По пределам страны, где я сам себе друг и попутчик?

                Но куда же еще? Если знаешь, тогда укажи,

                Может, снова туда, где восток, словно знамя, приспущен.

                Может, к северу, там, где гремят и гремят кандалы,

                Может к западу, где неподвижное солнце заходит,

                Или к югу, где кровью и кистью Дарлы

                Покупается право мечтать о любви и свободе.

                                                   (Сергей Пахомов,  Элегия).

   Ступени, ведущие с юга на север, находятся под воздействием солнечного света. Обилие солнца привязывает чернокожих к любви, нордическая же раса более склонна к мудрости. На севере люди законопослушны, пешеход здесь пережидает красный свет светофора, даже если дорога свободна. На юге всячески обходят законы, но стараются угодить друг другу в любви. Нетрудно догадаться, что где-то на абстрактном севере живут евангельские “рабы” и те, кто постится, печалится, а на абстрактном юге – евангельские “друзья”, “женихи” и “cыны” – те, кому должно радоваться.

                        Есть строенья, что ставятся сразу

                        Окнами прямо на юг.

                        В них теплей, в них приятнее глазу

                        И вроде бы меньше мук.

                        Бодр и весел, шучу я со всеми.

                        И не знают ни мать, ни друзья,

                        Что рожден я с глазами на север,

                        Ничего с этим сделать нельзя.

                                                    (Вадим Сикорский).

      Впрочем, сюда надо внести некоторый нюанс.  Юг – это единица, как бы воскресение из дней седмицы. Но «сынам»  должна соответствовать  не только голубиная простота единицы, но и змеиная мудрость субботы, семёрки.  Вот почему Бог поселяет своих избранных, сынов, на холмах и горах Палестины.  Холмы и нагорности –  тоже ведь семёрки.  Семёрка и единица одновременно – вот обиталище сынов  и их репродуктивная юдоль.  Но почему «сын» не только исполнитель субботы, но и её господин? Потому что в «сыне» простирается начало дню восьмому, то есть продолжению творения, обновлению. Вот почему по одному из апокрифов, Христос - красильщик не семидесяти красок, а семидесяти двух.

   Но каждый первоклассник знает, что за семёркой и семьюдесятью следуют семьсот, семь тысяч и так далее.  Из этого исходит Евангелие, когда говорит, что Христос – Путь, который ни в норе, ни в гнезде не может закончиться.  И апостол Павел, простираясь вперёд, забывая заднее, пытается достичь Христа.  И когда Коран называет Христа рабом Божиим, а не Сыном, он  возвещает, что Христос - живой, динамичный, а не статичный и заснувший в мещанском гнезде.  Умоляю, кто любит Пятикнижие Моисея и Евангелие, полюбите и Коран!

© Рефератбанк, 2002 - 2018