Вход

Публицистика русской эмиграции о советской молодежи. 1950-1960-е годы

Рекомендуемая категория для самостоятельной подготовки:
Реферат*
Код 371868
Дата создания 08 января 2018
Страниц 18
Мы сможем обработать ваш заказ 2 декабря в 12:00 [мск]
Файлы будут доступны для скачивания только после обработки заказа.
590руб.
КУПИТЬ

Описание

В историографии хрущевской «оттепели» значительное место занимают исследования, посвященные советской молодежи того времени. С одной стороны, интерес к данной теме обусловлен активизацией молодежной политики в СССР (реформа системы образования, освоение целины), появлением субкультуры стиляг, возникновением оппозиционных групп и сообществ, состоявших преимущественно из молодых людей. С другой стороны, для авторов, чья молодость пришлась на рубеж 1950-1960-х годов, обращение к «молодежным проблемам» дает возможность проанализировать собственный жизненный путь.
Большинство исследователей относятся к молодежи как к реально существующей социально-демографической группе, что открывает возможность для неоправданных обобщений. Такой подход был подвергнут обоснованной критике со стороны отечествен ...

Содержание

В историографии хрущевской «оттепели» значительное место занимают исследования, посвященные советской молодежи того времени. С одной стороны, интерес к данной теме обусловлен активизацией молодежной политики в СССР (реформа системы образования, освоение целины), появлением субкультуры стиляг, возникновением оппозиционных групп и сообществ, состоявших преимущественно из молодых людей. С другой стороны, для авторов, чья молодость пришлась на рубеж 1950-1960-х годов, обращение к «молодежным проблемам» дает возможность проанализировать собственный жизненный путь.
Большинство исследователей относятся к молодежи как к реально существующей социально-демографической группе, что открывает возможность для неоправданных обобщений. Такой подход был подвергнут обоснованной критике со стороны отечественного социолога Е.Л. Омельченко. Опираясь на работы Ф. Коэна, она оперирует понятием «юсизм» (youthism), понимая его как «представление молодежи в качестве единой и гомогенной группы, легко определяемой по внешним признакам и «особенностям» поведения, что служит основанием для ее скрытой или явной дискриминации» [17: с. 9]. Однако в некоторых случаях стоит говорить не столько о дискриминации, сколько о манипуляциях.

Введение

В историографии хрущевской «оттепели» значительное место занимают исследования, посвященные советской молодежи того времени. С одной стороны, интерес к данной теме обусловлен активизацией молодежной политики в СССР (реформа системы образования, освоение целины), появлением субкультуры стиляг, возникновением оппозиционных групп и сообществ, состоявших преимущественно из молодых людей. С другой стороны, для авторов, чья молодость пришлась на рубеж 1950-1960-х годов, обращение к «молодежным проблемам» дает возможность проанализировать собственный жизненный путь.
Большинство исследователей относятся к молодежи как к реально существующей социально-демографической группе, что открывает возможность для неоправданных обобщений. Такой подход был подвергнут обоснованной критике со стороны отечествен ного социолога Е.Л. Омельченко. Опираясь на работы Ф. Коэна, она оперирует понятием «юсизм» (youthism), понимая его как «представление молодежи в качестве единой и гомогенной группы, легко определяемой по внешним признакам и «особенностям» поведения, что служит основанием для ее скрытой или явной дискриминации» [17: с. 9]. Однако в некоторых случаях стоит говорить не столько о дискриминации, сколько о манипуляциях.

Фрагмент работы для ознакомления

28]. В приложении к брошюре были даны конкретные рекомендации по организации подпольной группы, конспирации, выпуску листовок и литературы. Помимо пропагандистского содержания работы Немирова важны и его попытки, классифицировав молодежь по ее отношению к режиму, представить ее в виде единого поколения «пятидесятников» [15: с. 7].Таким образом, к середине 1950-х годов были сформулированы основные ожидания от советской молодежи. Ей предстояло, по мнению зарубежных авторов, стать главной силой антикоммунистической борьбы. Соответственно с этим представлением интерпретировалась любая информация о молодежи, поступавшая из СССР. По мере того как сведений о новом поколении становилось больше, а их характер — разнообразнее, убежденность в единстве настроений молодежи сменилась попытками классифицировать ее относительно того, насколько та или иная подгруппа восприимчива идеям борьбы. Этому способствовала и появившаяся возможность вживую пообщаться с молодыми советскими гражданами.Середина 1950-х: встречи эмигрантов с советской молодежью и изменения представлений о нейВо второй половине 1950-х въезд в СССР для иностранных граждан стал проще, активизировался обмен академическими и профессиональными делегациями, двусторонне (хотя и с существенными ограничениями) развивался международный туризм. Эмигранты получили возможность непосредственного общения с соотечественниками, что сказалось на изменении пропагандистской тактики и постепенной корректировке взглядов на советскую молодежь. В 1958 году НТС сформулировал так называемые «лорские соглашения», в соответствии с которыми основной агитационной работой отныне становилась деятельность курьеров, «поддерживающих контакт с конкретными лицами и группами в России» [16: с. 28]. Широко использовалась и «зарубежная оператика» — встречи с советскими туристами, моряками и членами различных делегаций с целью устной агитации и передачи им литературы.Открывшиеся возможности использовали и другие эмигрантские организации. В СССР направлялась агитационная литература и произведения, недоступные советскому читателю. За рубеж для публикации начали вывозиться рукописи и самодеятельные издания. Тем не менее до середины 1960-х годов система распространения информации «самиздат - тамиздат - самиздат» еще не была отлажена. Вплоть до 1960 года литературно-художественный журнал НТС «Грани» практически не публиковал произведений из-за «железного занавеса», а до 1964 года такие публикации были единичными [16: с. 27].Знакомить читателей с неподцензурной советской литературой приходилось с помощью отлаженного метода внимательного чтения коммунистической печати: по критическим статьям о современной поэзии цитировались фрагменты «крамольных» стихотворений, в опубликованных официально текстах выискивался антисоветский смысл. Невозможность связаться с автором порой приводила к искажениям текстов произведений, пренебрежению авторской волей. Одно из наиболее цитируемых в эмигрантской публицистике 1950-х стихотворение «Слепая» Лидии Гладкой печаталось без ведома автора, по публикации в «Комсомольской правде» с искажениями цитаты и фамилии автора [4: с. 33-34; 8: с. 10-11; 15: с. 8].Интересно проанализировать состав выпущенного в 1958 году Центральным объединением политических эмигрантов из СССР (ЦОПЭ) сборника стихотворений «Поиски правды: оппозиционные стихи советских поэтов» [18]. Составители сборника «выбрали стихи молодых поэтов. исходя из тех соображений, что они — будущее страны и их сегодняшние настроения будут определять завтрашний день России» [18: с. 7]. Тем не менее и оппозиционность стихотворений, и принадлежность авторов к молодому поколению можно оспорить. «Стихотворения Юрия Живаго» шестидесятивосьмилетнего Б.Л. Пастернака уже были известны по зарубежным публикациям романа, басня сорокапятилетнего С.В. Михалкова, стихотворения Е.А. Евтушенко и Б.А. Ахмадулиной печатались в советской прессе, наиболее острые произведения М. Курганцева и И. Харабарова были перепечатаны из критических обзоров молодежной поэзии. Анонимная подборка стихотворений Л.Н. Черткова «Стихи московского студента. Неопубликованное» [18: с. 31-38], видимо, была вывезена из СССР однокурсником поэта А. Дольбергом (Д. Бургом) еще в 1956 году, либо записана им же по памяти уже в эмиграции.Среди литературы, отправлявшейся в СССР, выделяется сборник обращений знаменитых эмигрантов к советской молодежи «Старые — молодым» [25]. Его целью издатели считали возможность «дать только прямой ответ на вопросы [о жизни Русского зарубежья] представителей нового поколения России» [25: с. 5]. Но основным посылом создания книги можно считать формирование у советской молодежи представлений не столько об эмиграции, сколько о духовной жизни дореволюционной России и культуре первых лет советской власти. Показывая богатство и разнообразие утраченной культуры, «на сапогах» унесенной в эмиграцию, писатели, ученые, священнослужители и художники были убеждены, что «пора России снова стать Россией» [25: с. 37]. Надежды на эти преобразования были обращены именно к молодежи, но под «подпольной работой свободомыслящих» [25: с. 30] авторы подразумевают не выстраивание революционных ячеек, а внутреннее освобождение и самообразование.Несколько отличался взгляд на советское общество представителей «второй волны» эмиграции — людей, выросших в Советском Союзе и покинувших его во время Второй мировой войны и вскоре после нее. С одной стороны, советский этап истории России не был для них абсолютно чужим, как для пореволюционных эмигрантов. С другой стороны, прожившие несколько лет в среде русского зарубежья, в своих работах они воспроизводили многие устоявшиеся за рубежом представления об СССР.Так, автор наиболее обстоятельного исследования о советской молодежи Давид Бург (Александр Дольберг), бежавший на Запад во время поездки в ГДР в 1956 году, в своих работах ставил под сомнение распространенное, в первую очередь среди эмигрантов первой волны, убеждение в оторванности молодежи от культурных традиций дореволюционной России и западного мира: «Россия не орвелловская “Океания”. Человек, родившийся там, живет и развивается отнюдь не в культурном, историческом и политическом вакууме» [3: с. 33]. В доказательство этого он, в отличие от других, приводил не только влияние на духовное освобождение произведений русской литературы XIX века (см. напр.: [25: с. 45]), но и сходное воздействие на молодежь по-новому прочитанных работ классиков марксизма [3: с. 34]. Он отмечал и открывшийся в 1950-е годы (по крайней мере, для жителей столичных городов) доступ к зарубежной прессе и спецхранам библиотек, и возможность общения с иностранцами: «В Москве. я читал “Животноводческую ферму” Орвелла, “Поверженного кумира”, а также “Мрак в полдень” Кеслера...» [3: с. 33]. С другой стороны, книга Бурга «Оппозиционные настроения молодежи.» [4] содержит ту же убежденность в потенциальной революционности нового поколения, что и агитационные брошюры НТС.Для эмигрантов, покинувших Россию раньше, общение с представителями советской молодежи, приезжавшими в Европу в составе туристических групп и различных делегаций, или встречи с юными соотечественниками во время их собственных визитов в СССР заставляли во многом пересмотреть свое отношение к молодежи. Портреты советских молодых людей и девушек, появлявшиеся на страницах путевых очерков 1950-1960-х годов, существенно отличались от образов «палачей-комсомольцев» и их юных жертв в мемуарной литературе первых пореволюционных десятилетий (см. например: [24]). Не похожи они и на абстрактных молодых подпольщиков — предполагаемых читателей агитационной литературы.В начале 1960-х годов ЦОПЭ выпустило серию брошюр «СССР сегодня», описывавших встречи с соотечественниками. Анонимные сообщения сгруппированы тематически, часть из них посвящена непосредственно молодежи. Редакторы сборников не стремились дать какой-либо комментарий авторским наблюдениям, поэтому, вступая друг с другом в противоречие, сообщения дают более подробную картину настроений и взглядов молодых людей.Все авторы отмечали интерес, с которым молодые соотечественники относились к общению с эмигрантами, но в основном юношей и девушек интересовала западная культура, подробности жизни за рубежом — не многие решались вести «откровенную антикоммунистическую беседу» [26: с. 81]. В целом, авторы говорили, скорее, о скептицизме по отношению к советскому режиму и разочарованности в нем, нежели об откровенно антисоветских настроениях. Не было единства и среди противников советской власти. Один из авторов сборника предложил следующую классификацию инакомыслящих: «Люди, критикующие режим, могут быть разделены на три категории: а) верующие, б) люди, научившиеся думать вследствие полученного образования, в) марксисты, считающие настоящее правительство немарксистским. или просто бездарным» [26: с. 55].Советская молодежь оказалась неоднородной не только по политическим взглядам. Встретившиеся с ее представителями эмигранты отмечали, что разница во взглядах и интересах зависела от социального положения, достатка, места жительства молодых людей. Многое в характеристиках зависело от автора конкретного наблюдения. Если для одного из них «не больше десяти процентов верующих» — «совсем не такой маленький процент для молодежи» [26: с. 57], то другой с сожалением отмечал, что «церкви они [молодые люди] не знают» [27: с. 29].Возможность живого общения с новым поколением граждан СССР во многом изменила представления российской эмиграции о советской молодежи. На смену представлений о ней как о монолитной социальной группе, потенциально готовой к антисоветской борьбе, пришло понимание того, что «молодежь» состоит из конкретных молодых людей и девушек, чьи интересы могут абсолютно не касаться политики. Рубеж 1950-1960-х годов отмечен дискуссиями о молодежи, в которых аргументами становились уже не только политические убеждения участников спора, но и конкретные сведения, полученные из СССР.Конец 1950-х - 1960-е: начало дискуссии о советской молодежиПопытки понять, какой же на самом деле была советская молодежь, предпринимались не только на страницах журналов, газет и брошюр. Доклады о конкретных проблемах молодежи и варианты социологического анализа нового советского поколения предлагались участниками конференций, проводимых эмигрантами. Наиболее серьезной дискуссионной площадкой русского зарубежья стал основанный в 1950 году в Мюнхене Институт по изучению истории и культуры СССР (с 1956 года — Институт по изучению СССР) (см. подробнее: [20]), но интересные доклады звучали и на других конференциях.До конца 1950-х годов положение молодежи рассматривалось в ряду прочих проблем внутренней политики СССР. Сообщениям того времени присущи те же штампы, что и агитационным материалам. Авторы безапелляционно утверждали, что «полнейшую неудачу потерпело коммунистическое воспитание в области привития советской молодежи непримиримости и ненависти к “буржуазному миру”, к “врагам социализма”» [28: с. 100], возмущались тем, что «советская печать всячески скрывает истинное положение о студенческом движении в СССР» [7: с. 156].Интересно, что в своем стремлении показать молодежь антисоветски настроенной, эмигрантские исследователи порой полностью копировали риторику комсомольских работников. Но, сходясь в характеристиках молодежи с советскими идеологами, авторы-эмигранты делали абсолютно иные выводы относительно этих характеристик. Так, М. Штигер, описывая послевоенное советское поколение вполне в духе официальной комсомольской риторики: «...они дети второй половины двадцатого столетия, века атомной энергии, атомных бомб, спутников и межпланетных полетов, времени второй технической революции» [28: с. 85], — видел в этом свидетельство нарастающего конфликта поколений. По его мнению, поколение «отцов» просто не могло и не хотело понять своих «детей», выросших в совершенно других условиях. Советская же общественная наука отрицала «буржуазную» концепцию поколенческого конфликта и предлагала теорию преемственности поколений: новая генерация советских людей, используя достижения предшественников, вместе с ними строит коммунистическое общество [5: с. 371].Не столь однозначно воспринимали новое поколение авторы статей сборников, посвященных непосредственно советской молодежи, хотя ряд исследователей продолжали выискивать следы подпольного молодежного движения в скупых сообщениях советской прессы и «неофициальных источниках».

Список литературы

В историографии хрущевской «оттепели» значительное место занимают исследования, посвященные советской молодежи того времени. С одной стороны, интерес к данной теме обусловлен активизацией молодежной политики в СССР (реформа системы образования, освоение целины), появлением субкультуры стиляг, возникновением оппозиционных групп и сообществ, состоявших преимущественно из молодых людей. С другой стороны, для авторов, чья молодость пришлась на рубеж 1950-1960-х годов, обращение к «молодежным проблемам» дает возможность проанализировать собственный жизненный путь.
Большинство исследователей относятся к молодежи как к реально существующей социально-демографической группе, что открывает возможность для неоправданных обобщений. Такой подход был подвергнут обоснованной критике со стороны отечественного социолога Е.Л. Омельченко. Опираясь на работы Ф. Коэна, она оперирует понятием «юсизм» (youthism), понимая его как «представление молодежи в качестве единой и гомогенной группы, легко определяемой по внешним признакам и «особенностям» поведения, что служит основанием для ее скрытой или явной дискриминации» [17: с. 9]. Однако в некоторых случаях стоит говорить не столько о дискриминации, сколько о манипуляциях.
Пожалуйста, внимательно изучайте содержание и фрагменты работы. Деньги за приобретённые готовые работы по причине несоответствия данной работы вашим требованиям или её уникальности не возвращаются.
* Категория работы носит оценочный характер в соответствии с качественными и количественными параметрами предоставляемого материала. Данный материал ни целиком, ни любая из его частей не является готовым научным трудом, выпускной квалификационной работой, научным докладом или иной работой, предусмотренной государственной системой научной аттестации или необходимой для прохождения промежуточной или итоговой аттестации. Данный материал представляет собой субъективный результат обработки, структурирования и форматирования собранной его автором информации и предназначен, прежде всего, для использования в качестве источника для самостоятельной подготовки работы указанной тематики.
© Рефератбанк, 2002 - 2020