Вход

Необычные сравнения в лирике С. Есенина.

Рекомендуемая категория для самостоятельной подготовки:
Дипломная работа*
Код 370588
Дата создания 08 апреля 2013
Страниц 75
Мы сможем обработать ваш заказ 19 октября в 12:00 [мск]
Файлы будут доступны для скачивания только после обработки заказа.
4 520руб.
КУПИТЬ

Содержание

Введение
1. Историография вопроса
2. Постановка проблемы
3. Структура работы
4. Материал
Глава I. Сравнительные конструкции как предмет исследования
Глава II. Необычные сравнения в лирике С. Есенина
1. Истоки метафорического мышления поэта. Имажинизм как мастерская оригинальных образов
2. Необычные сравнения в лирике Есенина
Классификация
Заключение
Библиография

Введение

Необычные сравнения в лирике С. Есенина.

Фрагмент работы для ознакомления

Приемлю все.
Как есть все принимаю.
Готов идти по выбитым следам.
Отдам всю душу октябрю и маю,
Но только лиры милой не отдам.
Но ведь «лира» Есенина вполне сознательно и до конца была им отдана именно «октябрю и маю», то есть тому новому, что входило в жизнь страны и при взгляде на что после зарубежной поездки, как писал сам поэт, «зрение мое переломилось». И свидетельством того, что лира действительно была без оглядки «отдана», явилось и само это стихотворение, и сопутствующие ему «Возвращение на родину» или «Письмо к женщине», и многие, многие другие произведения того периода. Под этим «не отдам» таилось совсем другое – отказ от рапповских догм, от их приверженности к выспренным, натужным виршам.
Но в то время, и тем более под пером недоброжелательно настроенных критиков, подобныепризнания становились источником еще одной из легенд – легенды о бездумном, аполитичном, легкомысленном певце.
Рассказывая об особенно плодотворных в творческом отношении двух последних годах жизни Есенина, Ю. Н. Либединский замечал: «...вид у него был всегда такой, словно он бездельничает, и только по косвенным признакам могли мы судить о том, с какой серьезностью, если не сказать – с благоговением, относился он к своему непрерывающемуся, тихому и благородному труду»19. Написано это было спустя три с лишним десятилетия после смерти поэта, когда уже отошли в прошлое вульгарно-социологические наскоки, попытки принизить его творчество, когда сквозь «громаду лет» все полнее и ярче выступало величие его поэтического подвига. При жизни эта каждодневная, напряженная работа поэта многими людьми не замечалась.
Больше любили посудачить о его «моцартианстве», о «легкой походке», о кажущейся «беззаботности». И не задумывались над такими строками:
Пусть вся жизнь моя за песню продана...
или:
Осужден я на каторге чувств
Вертеть жернова поэм.
Между тем в этих признаниях была большая и суровая правда.
Дочь поэта, Т. С. Есенина, так передает суждение о нем его первой жены Анны Романовны Изрядновой: «Сама работящая, она уважала в нем труженика: кому как не ей было видно, какой путь он прошел всего за десять лет, как сам менял себя внешне и внутренне, сколько вбирал в себя – за день больше, чем иной за неделю или за месяц»20. В этом простом, казалось бы, абсолютно очевидном наблюдении заключено то очень важное, что нередко ускользало от внимания даже близко знавших поэта людей.
Одним из примеров может служить история с оценкой А. К. Воронским «Стансов» и ряда других стихотворений Есенина второй половины 1924 года. В начале 1925 года, в статье «На разные темы», А. К. Воронский писал о незадолго до того появившихся «Стансах»: «Они небрежны, написаны с какой-то нарочитой, подчеркнутой неряшливостью, словно поэт сознательно хотел показать: и так сойдет...» Он утверждал, что «Стансы» «фальшивы, внутренне пусты, неверны, несерьезны» и т. п.21 Позже, хоть и в смягченном виде, но он повторил эти суждения. Почему же критик, настроенный по отношению к поэту бесспорно доброжелательно, не раз с осуждением писавший об отразившейся в «Москве кабацкой» размагниченности, глубокой антиобщественности, даже о распаде личности22 и весьма одобрительно отметивший «поворот» в поэтическом творчестве Есенина, почему он так сурово отнесся к «Стансам»?
Одна из причин – и причина существенная – заключается, видимо, в том, что стихи «Москвы кабацкой», написанные в основном в период зарубежной поездки поэта, в 1922–1923 годы, стали известны читателям и критикам лишь после его возвращения на родину, во второй половине 1923 года, а сам сборник «Москва кабацкая», где они были объединены в законченный цикл, появился только летом 1924 года, в непосредственной временной близости, по существу в один период с «Русью советской», «Письмом к женщине» и др. «Снова пьют здесь, дерутся и плачут...» или «Сыпь, гармоника. Скука... Скука...» воспринимались как написанные в одно время с «Я посетил родимые места...». В результате то, что для Есенина было разделено полутора-двумя годами, соединилось во времени для А. К. Воронского и других критиков. Отсюда, видимо, и возникло определенное недоверие, сомнение в глубине перемен в творческой позиции поэта.
Напряженность своей духовной жизни, стремительность роста Есенин не очень-то хотел демонстрировать публично, он не был особенно расположен делиться этим даже с, казалось бы, близкими людьми, с товарищами и соратниками по литературным баталиям. Он часто поворачивался к собеседнику лишь той стороной, лишь теми чертами своей личности, которые собеседник ждал и хотел увидеть или был способен увидеть.
В воспоминаниях перед нами проходит вся жизнь поэта, от первых детских лет, проведенных в родном Константинове, до последних дней жизни. Она увидена людьми разных вкусов, интересов, жизненного опыта и пристрастий. И в каждом из этих воспоминаний Есенин предстает по-новому. Иногда образ поэта, нарисованный в одном воспоминании, становится не похож на образ, создающийся в другом. И причина здесь не только в естественной разнице взглядов каждого мемуариста, но в стремительности духовного развития поэта. Каждое воспоминание несет в себе только частичку отображения реального облика поэта, и лишь их совокупность может претендовать на воссоздание его облика в целом.
Главное для понимания истории духовной жизни Есенина, для раскрытия процессов становления и развития его таланта дают, разумеется, его стихи. Мемуары лишь дополняют этот первоисточник. И все же из сцен, нарисованных современниками, из отдельных черт его облика, раскрытых в воспоминаниях, из отрывочных записей и картин, из отдельных черт, из живых неповторимых интонаций есенинского голоса, донесенных мемуаристами, перед нами возникает образ замечательного русского поэта, прожившего короткую, но невероятную по интенсивности духовного роста жизнь.
Есенин предстает перед нами как человек, пристально следящий за всеми перипетиями литературной жизни, внимательно фиксирующий самые разные факты литературной полемики, живо на них откликающийся. При этом он неизменно сохранял независимость в своих литературных оценках, устойчивость своих взглядов на вопросы художественного творчества.
На роль его учителей и наставников претендовали многие – Н. А. Клюев и Р. В. Иванов-Разумник, потом имажинисты и «мужиковствующие», пролеткультовцы и «напостовцы», «перевальцы» и представители других литературных группировок. Воспоминания донесли до нас немало сведений о его выступлениях на различных литературных вечерах и диспутах. На многих из них он появлялся на эстраде вместе с теми или иными литераторами, как бы разделяя их платформу или создавая впечатление в публике о своем творческом союзе с ними. Временами подобные союзы действительно отвечали его взглядам.
Когда он, например, в первые месяцы своей петроградской жизни, в 1915–1916 годах выступал вместе с Н. А. Клюевым, появляясь на эстраде в театрализованном костюме, или, напротив, в пору своего сближения с имажинистами потрясал публику буйством и резкостью высказываний, – во всем этом была, конечно, изрядная доля литературной игры, но не только. На первых порах были и подлинные интересы, в каждом случае разные, но не заемные, а свои. Однако интересы Есенина быстро оказывались гораздо более широкими, и поэтому стремительно наступал разрыв с каждым из «наставников».
Казалось, не успели они с Н. А. Клюевым в зимние месяцы 1915–1916 годов заявить о себе как о новых «певцах из народа», а уже в начале 1918 года Есенин пишет, что Н. А. Клюев «сделался моим врагом». В январе 1919 года появилась первая «декларация» имажинистов, а уже в мае 1921 года в статье «Быт и искусство» он выступает с развернутой критикой имажинистских теорий. В этом одно из наглядных доказательств независимости литературной позиции Есенина, устойчивости его основных определяющих взглядов на фундаментальные вопросы литературного творчества.
«Я – реалист», – утверждал он в одной из своих статей. В этом императиве было не только раскрытие коренных, принципиальных творческих установок, но и сознательное противопоставление себя тем литераторам, которые руководствовались всякого рода модернистскими теориями. Когда он в июне 1924 года писал: «Искусство для меня не затейливость узоров, а самое необходимое слово того языка, которым я хочу себя выразить», – то в этой отвергаемой «затейливости узоров» в равной степени читались и угрюмая ортодоксия «напостовцев», и натужное стилизаторство Н. А. Клюева, и провинциальный эстетизм имажинистов.
Глубоко продуманный характер литературной программы Есенина виден в той настойчивости, с которой он отстаивал ее в спорах с самыми различными оппонентами. Когда в декабре 1924 года в ответ на постоянные наставления Г. А. Бениславской о том, как ему надлежит держать себя в литературе, где печататься, а где – нет, он бросает в письме: «Я не разделяю ничьей литературной политики. Она у меня своя собственная – я сам», – то это было не самомнением избалованного вниманием и славой поэта. За этим стояло другое. Ему действительно были узки рамки любой литературной группы или школы. Он вырастал из всевозможных манифестов и деклараций быстрее, чем они создавались. Поэтому с большой осторожностью надо относиться к встречающимся в мемуарах суждениям о приверженности Есенина к тем или иным литературным группам, здесь тоже немало домыслов и легенд ходило и ходит вокруг его имени.
Есенин называл себя в стихах забиякой, сорванцом, скандалистом, разбойником, говорил о себе: «Я такой же, как ты, хулиган», «и по крови степной конокрад». Таких строк немало. И на поверхностный взгляд, в самой жизни поэта было такое, что оправдывало и объясняло их появление. Любители литературных сплетен разносили стократно разукрашенные и перевранные истории.
Но вот свидетельство писателя, которого никак нельзя заподозрить в стремлении навести «хрестоматийный глянец» на образ Есенина, человека, близко его знавшего и нередко с ним общавшегося, – Андрея Белого: «...меня поразила одна черта, которая потом проходила сквозь все воспоминания и все разговоры. Это – необычайная доброта, необычайная мягкость, необычайная чуткость и повышенная деликатность. Так он был повернут ко мне, писателю другой школы, другого возраста, и всегда меня поражала эта повышенная душевная чуткость»23.
О душевной чуткости Есенина вспоминал не только Андрей Белый. Немало свидетельств его внимания к людям, деликатности, заботы, помощи в литературных делах донесли до нас воспоминания Д. Н. Семеновского и В. С. Чернявского, Вл. Пяста и Вс. Рождественского, Ю. Н. Либединского и В. И. Эрлиха и многих других.
«Есенин часто хлопотал то об одном, то о другом поэте», – рассказывает И. В. Евдокимов. О тяге молодых поэтов к Есенину вспоминала С. С. Виноградская: «Их много приходило к нему, и в судьбе многих из них он принял немалое участие. Это было участие не только советом, он оказывал многим жизненную поддержку. При своей неустроенной, безалаберной, бесшабашной жизни он находил все же время заняться этими младшими друзьями, учениками. Бездомные, без денег, они находили у него приют, ночлег, а ко многим он настолько привязывался, что втягивал их в свою жизнь. Они уже тогда являлись не только его учениками, но и необходимыми атрибутами его личной жизни, поездок, хождений по редакциям...»24.
Эта тяга к Есенину рождалась, конечно, прежде всего его творчеством, тем светом, который несла в себе его поэзия. Но немалую роль в этом играла и сама личность поэта. Он создавал вокруг себя огромное напряжение, своего рода силовое поле, воздействию которого не могли противостоять люди. Особенно это чувствовалось во время его выступлений. О том, какое завораживающее впечатление производило чтение им своих стихов, пишут все очевидцы.
«Что случилось после его чтения, трудно передать, – вспоминает Г. А. Бениславская. – Все вдруг повскакивали с мест и бросились к эстраде, к нему. Ему не только кричали, его молили: «Прочитайте еще что-нибудь».
Вот свидетельство Вл. Пяста о другом вечере: «По мере того как поэт овладевал собою (влияние волшебства творчества!) все более, он перестал забывать свои стихи, доводил до конца каждое начатое. И каждое обжигало всех слушателей и зачаровывало! Все сразу, как-то побледневшие, зрители встали со своих мест и бросились к эстраде и так обступили, все оскорбленные и завороженные им, кругом это широкое возвышение в глубине длинно-неуклюжего зала, на котором покачивался в такт своим песням молодой чародей. Широко раскрытыми неподвижными глазами глядели слушатели на певца и ловили каждый его звук. Они не отпускали его с эстрады, пока поэт не изнемог»25.
Сила и обаяние таланта Есенина многократно усиливалась впечатлением, которое оставлял он как человек. Его характер был контрастен. Бельгийский поэт Франц Элленс писал, что сила его характера неотделима от удивительной нежности. И в этом сочетании на первый взгляд несочетаемого виделась ему разгадка особенностей лирики поэта, особенностей его творчества. В этом есть своя справедливость.
Действительно, в характере Есенина было немало трудного. В хронике его жизни отнюдь не все дни были отмечены благостным покоем и безмятежностью. Было в ней разное. В памяти современников остались эпатирующие эпизоды, случавшиеся и на эстраде, и в быту. Естественно, не свободны от них и мемуары. Особенно часто об этом писали в первых по времени к смерти Есенина воспоминаниях. С жадным любопытством иные читатели выискивали именно эти страницы. Невольно приходят на память слова А. С. Пушкина: «Толпа жадно читает исповеди, записки etc., потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего. При открытии всякой мерзости она в восхищении: Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врете, подлецы, он и мал и мерзок – не так, как вы – иначе»26.
Есенин не нуждается в извинительных интонациях или стыдливых замалчиваниях, в поверхностной и неловкой гримировке. Когда он в одном из своих последних стихов написал: «Пусть вся жизнь моя за песню продана», – это была не поэтическая поза, не красивая и эффектная фраза, долженствующая разжалобить читателя. В этих словах заключена правда. Он служил всю свою жизнь поэзии, отдавая этому великому делу все свои силы, всю энергию своей души. Точно и полно это выразил М. Горький: «...невольно подумалось, что Сергей Есенин не столько человек, сколько орган, созданный природой исключительно для поэзии, для выражения неисчерпаемой «печали полей», любви ко всему живому в мире и милосердия, которое – более всего иного – заслужено человеком». Поэтому главное – умение увидеть в рассказах о нем за картинами будней творческое горение великого русского поэта.
После гибели С. Есенина и издания посмертного собрания его сочинений начался период официального забвения его творчества. В 1927 г. появилась статья Н. Бухарина «Злые заметки», в которой поэзия С. Есенина была представлена в уничижительном виде – как «шовинистическое свинство», «российская матершина» и т. д.27 Статья стала идеологической основой для критических, литературоведческих работ и учебников. Творчество поэта было признано мелкобуржуазным, кулацким, не соответствующим великой эпохе. Одновременно росла популярность С. Есенина. На Западе и в России о нем появилось огромное количество воспоминаний и статей. В Париже в 1951 г. вышел в свет том избранных стихов поэта. Составитель тома и автор предисловия русский поэт Г. Иванов, вопреки установившейся в СССР официальной версии, утверждал, что все, связанное с именем Есенина, выключено из общего закона умирания.
Именно поэтому в историографии мы осветили в основном воспоминания, мемуары, которые в таком свете представляются более ценными для исследования творчества писателя, нежели идеологические научные труды.
Из более поздних изданий следует отметить книгу Л. Л. Бельской «Песенное слово. Поэтическое мастерство Есенина», в которой сделан компактный анализ поэтики Есенина, в частности образной системы, соотношения традиционализма и новаторства, жанров, форм стиха. Также монографию А. М. Марченко «Поэтический мир Есенина», в которой не только описан творческий путь поэта, но и уделено внимание философским и эстетическим аспектам творчества, что важно для выявления природы необычных сравнений лирики Есенина. Интересна статья Н. И. Шубниковой-Гусевой об эволюции творчества поэта и проблеме «есенинского мифа» – соотношения лирического героя и поэта, его «театрализации жизни».
2. Постановка проблемы
Тема дипломной работы: «Необычные сравнения в лирике С. Есенина».
Актуальность данной темы обусловлена двумя факторами – малой изученностью идиостиля С. Есенина, а также настоятельной необходимостью осмысления личности и творчества писателя и его роли в литературном процессе XX века с учетом уже существующих научных исследований и потока новых архивных публикаций, появившихся в последнее десятилетие.
Целью данной работы является классификация необычных сравнений в лирике С. Есенина. Мы решили обратиться к поэме «Пугачев», так как она относится к периоду имажинизма и потому более наглядна с точки зрения оригинальных сравнений.
Методологическая основа исследования – анализ рецепции лирики Есенина и его личности современниками и реконструкция реакции поэта на эту рецепцию. Мы постараемся показать, как С. Есенин пытался выстроить образ то «светлого инока», то «похабника и скандалиста», одновременно соотнося свою личность и свое творчество с классиками XIX века, провоцируя современников на постоянное сравнение его с А. В. Кольцовым, И. З. Суриковым, И. С. Никитиным, С. Д. Дрожжиным, Г. Р. Державиным и даже А. С. Пушкиным.
Практическая значимость. Проблематика диплома охватывает широкий круг вопросов и обеспечивает разнообразные возможности практического использования результатов исследования. Они могут найти применение в разработке школьных уроков, при чтении спецкурса по творчеству Есенина, при изучении художественных приемов поэта и на занятиях «Содержательный анализ текстов».
3. Структура работы
Во введении представлена историография вопроса, поставлена проблема для разработки, описаны пути ее решения. Также дана структура работы, и обозначен материал, на котором она строилась.

Список литературы

Тексты
1.Есенин С. А. Полное собрание сочинений: В 7-ми т. М., 1995–2002.
2.Есенин С. Собр. соч.: В 2-х т. М., 1992.
3.Горький М. Собр. соч. Т. 30. М., 1955.
4.Мариенгоф А. Стихотворения и поэмы. СПб., 2002.
5.Пушкин А. С. Полн. собр. соч. Т. 10. М.; Л., 1951.
6.Твардовский А. Я в свою ходил атаку. Дневники. Письма. 1941–1945. М., 2005.
7.Шершеневич В. Стихотворения и поэмы. СПб., 2000.

Периодика
8.Звено. П., 1923. 3 сентября. № 31.
9.Красная новь. М.; Л., 1924. № 1.
10.Литературная Россия. М., 1965. 1 октября.
11.Литературная Россия. М., 1970. 2 октября.
12.Наши дни. Альманах. М.; Л., 1925. № 5. С. 305–306.
13.Русский современник. Л.; М., 1924. № 4. С. 212.

Научная литература
14.Арутюнова Н. Д. Синтаксическая функция метафоры // Известия АН СССР (серия литературы и языка). 1978. Т. 37. № 3.
15.Бельская Л. Л. Песенное слово. Поэтическое мастерство Сергея Есенина. М., 1990.
16.Беляева Т. Драматическая поэма С. Есенина «Пугачев»: о влиянии имажинизма на творчество С. Есенина // С. А. Есенин. Поэзия. Творческие связи: межвуз. сб. науч. труд. Рязань, 1984.
17.Бухарин Н. Злые заметки // Вопросы литературы. 1988. № 8. С. 222–223.
18.Виноградов В. В. Проблемы содержания и формы литературного произведения. М., 1977.
19.Виноградская С. Как жил Сергей Есенин. М., 1926.
20.Волков А. Художественные искания Есенина. М., 1976.
21.Воронова Е. Поэтика библейских аналогий в поэзии имажинистов революционных лет // Русский имажинизм: история, теория, практика. М., 2003.
22.Воронский А. К. Избранные статьи о литературе. M., 1982.
23.Галкина-Федорук Е. М. О стиле поэзии Сергея Есенина М., 1965.
24.Гинзбург Е. Л. Конструкция полисемии в русском языке: таксономия и метонимия. М., 1985.
25.Гончаренко С. История языкознания. М., 2006.
26.Есенин. Жизнь. Личность. Творчество. М., 1925.
27.Есенин и поэзия России XX–XXI веков: традиции и новаторство. М.; Рязань; Константиново, 2004.
28.Захаров А., Савченко Т. Есенин и имажинизм // Российский литературоведческий журнал. 1997. № 11.
29.Кобринский А. Голгофа Мариенгофа // Мариенгоф А. Стихотворения и поэмы. СПб., 2002.
30.Козловский А. Быль и легенды жизни Есенина // С. А. Есенин в воспоминаниях современников: В 2-х т. / Вступ. ст., сост. и коммент. А. Козловского. М., 1986.
31.Купина Н. А. Смысл художественного текста и аспекты лингвосмыслового анализа. Красноярск, 1983.
32.Либединский Ю. Мои встречи с Есениным // Венок Есенину: Сб. / Сост., предисл. и примеч. А. Г. Самусевич. Калининград, 1996.
33.Лысков И. П. К вопросу о реформе правописания // Русск. школа. 1904. № 12. С. 144.
34.Марченко A. M. Поэтический мир Есенина. М., 1989.
35.Мезенин С. М. Образные средства языка. М., 1984.
36.Минакова А. Ранние формы советской драматургии: С. А. Есенин «Пугачев» // Творчество С. Есенина и современное есениноведение. Рязань, 1987.
37.Наумов Е. Сергей Есенин. Личность. Творчество. Эпоха. Л., 1969.
38.Никитин М. В. О семантике метафоры // Вопросы языкознания. 1979. № 1. С. 91–102.
39.Никифорова О. И. Психология восприятия художественной литературы. М., 1972.
40.Образцова В. В. Сравнения в поэзии Сергея Есенина: Автореферат дисс. канд. филол. наук. Л., 1971.
41.Оксенов И. Литературный год // Новый журнал для всех. П., 1916. Январь. № 1. С. 59.
42.Соколова И. Г. Звуковые образы метели в произведениях С. А. Есенина // Функциональная лингвистика. Материалы конференции / Редкол.: А. Н. Рудяков [Отв. ред.] и др. Симферополь, 1994. С. 15–17.
43.Солнцева Н. М. Сергей Есенин. В помощь преподавателям, старшеклассникам и абитуриентам. М., 1997.
44.Стернин И. А. Лексическое значение слова и речи. Воронеж, 1985.
45.Сухов В. Сергей Есенин и имажинизм. Дисс... канд. филол. наук. М., 1997.
46.Тимофеев Л. И. Очерки теории и истории русского стиха. М., 1958.
47.Уилрайт Ф. Метафора и реальность // Теория метафоры.
48.Уфимцева А. А. Слово в лексико-семантической системе языка. М., 1968.
49.Флоренский П. Антиномии языка // Флоренский П. У водораздела мысли. М., 1990.
50.Ховаев В. И. Семантические наращения образа в ассоциативном ряду слов // Семантика слова и синтаксические конструкции: Межвуз. сб. науч. труд. / Редкол.: проф. З. Д. Попова [Отв. ред.] и др. Воронеж, 1987. С. 74.
51.Черемисина М. И. Сравнительные конструкции русского языка. М., 2006.
52.Черемисина М. И. Сравнительные фразеологизмы русского языка // Русский язык за рубежом. 1967. № 2. С. 72–77.
53.Чернухина И. Я. Очерк стилистики художественного текста. Воронеж, 1977.
54.Чернухина И. Я. Семантика образного слова в поэтическом тексте // Семантика слова и синтаксические конструкции: Межвуз. сб. науч. труд. / Редкол.: проф. З. Д. Попова [Отв. ред.] и др. Воронеж, 1987. С. 65–74.
55.Шенько И. В. К вопросу об отношениях между компаративными тропами (сравнением и метафорой) // Очерки истории языка русской поэзии XX века. Грамматические категории. Синтаксис текста. М., 1993.
56.Шершеневич В. 2*2=5 (листы имажиниста) // Шершеневич В. Листы имажиниста. Ярославль, 1996.
57.Шершеневич В. Кому я жму руку // Шершеневич В. Листы имажиниста. Ярославль, 1996.
58.Шершеневич В. Футуризм без маски. М., 1914.
59.Шубникова-Гусева Н. И. Сергей Есенин в стихах и жизни // Сергей Есенин в стихах и жизни. Стихотворения 1910–1925. М., 1995.
60.Эвентов И. С. Человек и природа в лирике Есенина // Вопросы литературы. 1979. № 11. С. 84–115.
61.Эрлих В. Право на песнь. Л., 1930.
62.Юдкевич Л. Г. Лирический герой Есенина. Казань, 1971.
63.Nilsson N. The Russian Imaginists. Ann Arbor, 1970.
Пожалуйста, внимательно изучайте содержание и фрагменты работы. Деньги за приобретённые готовые работы по причине несоответствия данной работы вашим требованиям или её уникальности не возвращаются.
* Категория работы носит оценочный характер в соответствии с качественными и количественными параметрами предоставляемого материала. Данный материал ни целиком, ни любая из его частей не является готовым научным трудом, выпускной квалификационной работой, научным докладом или иной работой, предусмотренной государственной системой научной аттестации или необходимой для прохождения промежуточной или итоговой аттестации. Данный материал представляет собой субъективный результат обработки, структурирования и форматирования собранной его автором информации и предназначен, прежде всего, для использования в качестве источника для самостоятельной подготовки работы указанной тематики.
© Рефератбанк, 2002 - 2021