Вход

Жозеф Де Местер.

Рекомендуемая категория для самостоятельной подготовки:
Доклад*
Код 353603
Дата создания 06 июля 2013
Страниц 14
Покупка готовых работ временно недоступна.
610руб.

Содержание

Содержание

Доклад
Список литературы

Введение

Жозеф Де Местер.

Фрагмент работы для ознакомления

Де Местр убежден, что на свете нет и не может быть ничего усредненного и общезначимого. Этим и обусловлено появление взгляда на Французскую революцию с точки зрения коллизий в развитии исторической индивидуальности, предопределенной Высшим промыслом.
Взгляд де Местра на всеобщую историю, возникший как ответ на мыслительную культуру Просвещения, консерватизм заимствует темы и даже понятийный аппарат из арсенала противника, но рас­сматривает их в соответствии с собственной системой ценнос­тей. Если де Местр и признает прогресс, то лишь в ограни­ченной сфере технических изобретений: методы истребления век от века становятся все более совершенными, а, что каса­ется судьбы человечества в целом, прогресс возможен лишь в страданиях. Рассуждения о мировой истории де Местра созвучны и антипрогрессистским идеям Берка, и взглядам немецких романтиков, особенно Шлегеля. Уже позднее, на страницах «Санкт-петербургских вечеров», де Местр поз­волит себе более обстоятельное изложение этого взгляда. В «Вечерах» история будет представлена им как непрерывный откат от состояния первозданного совершенства, запечат­ленного в мифологии разных народов как память о своем «золотом веке». Но все эти сюжеты философ оставит для будущего; во время работы над «Рас­суждениями о Франции» его задачей было скорее разрушить стереотипы Просвещения, чем дать ответ на вопрос о причи­нах человеческих страданий.
Здесь появляются непривычные для XVIII века рассуждения о характере мировой истории, которые произвели не­сколько неожиданный эффект: де Местр атаковал Просвеще­ние с позиции верующего человека, но вызвал беспокойство и у тех, кто не нуждался в иных источниках христианского вероучения, кроме Евангелия и святоотеческого наследия.
Де Местр иногда слишком явно переходит границу смире­ния и стремится к долженствованию. Даже поклонники творчества де Местра обращают вни­мание на то, что фатализм преобладает у него над надеж­дой, жертва – над милостью. Одно название третьей главы «Рассужде­ний» – «О насильственном уничтожении рода человеческо­го» – способно поставить под сомнение связь философии де Местра с христианским вероучением, ведь Евангелие – это благовествование Спасения, обращенное ко всему челове­честву.
Грехи человечества в глазах де Местра оп­равдывают вечную разъединенность Бога и человека. Де Местр же принципиально не касается темы восста­новления достоинства человека. В его философии мы не встретим рассуждений о том, что в любом состоянии чело­век сохраняет черты образа Божия, даже тогда, когда утра­чивает подобие Создателю. «Великое врачевство против зла – исповедание греха и удаление от него», по определению Григория Богослова, также не вызывает у де Местра инте­реса. С этим связан и тон его рассуждений о лю­дях, отмеченный поразительной безысходностью.
Неудивительно, что читатели де Местра в России в XIX – начале XX вв. обращали внимание на то, что тональность его сочинений составляла заметный контраст учению Церк­ви об искуплении. В представлении де Местра человечество уже ввергнуто во тьму внешнюю, где Рок расточает удары направо и налево.
Через всю со­циальную философию де Местра проходит тезис о несовершенстве человека и о невозможности на­делить его политическими правами. Индивидуализму либера­лов он противопоставляет холизм, т.е. взгляд на общество как на нераздельное целое. Предмет попечения либералов – «индивид» допускается им к участию в социальной жизни только как надежно управляемое существо, помещенное в строго иерархическую систему. Политические предпочтения имели проекцию и на сферу религиозно-философских идей де Местра: между холизмом в общественно-политической доктрине и подчинением че­ловека «бремени родового греха» есть определенная связь. Мысль о неспособности большинства людей участвовать в политике должна была получить «онтологическое обосно­вание». В этом качестве и была предложена идея о «неис­коренимой наследственной порочности человека» и об его «недостоинстве быть обладателем какой бы то ни было свободы вообще».
Что касается политических концепций де Местра, то следует начать с предложенной де Местром критики теории «народного суверенитета», причем это скорее тема, чем равнозначная составляющая его политической доктрины, но тема ключевая – от нее де Местр переходит к позитивной политической теории (1; 24).
Особое внима­ние к теме суверенитета неудивительно: французской мысли принадлежало первенство в разработке этого понятия, и когда революция создала прецедент вольного обращения с высшей государственной властью, Местру пришлось встать на позицию защитника королевского суверенитета – так же, как в условиях династической борьбы XVI в. Жану Бодену. Де Местр собрал все возможные аргументы против системы народного представительства: исторический, практический (связанный с современным опытом), и произвел консервативную «аранжировку» идей А. де Токвиля и Ж.-Ж. Руссо. И тот и дру­гой считали, что представительство не отражает подлинной воли народа, и решения депутатов диктуются корпоративны­ми или частными интересами. Но если для де Токвиля, это – опасное отклонение в развитии демократии, а для Руссо – свойство, прежде всего, британской политической систе­мы, то де Местр настаивает на том, что псевдодемократизм – сама суть системы представительства. От «солидарности» с Руссо в критике недостатков представительства де Местр переходит к атаке на выдвинутую Жан-Жаком идею Зако­нодателя, чей авторитет в глазах народа оправдан тем, что общая воля не может быть выражена ни непосредственно, ни будучи «делегирована». «Мудрый интерпретатор общей воли» для де Местра – лишь деспотичный самозванец. Все это дает де Местру повод повторить вслед за полю­бившимся ему Берком, впервые высказавшим мысль о дик­татуре столицы по отношению к собственной стране, что при подобной системе правления Республика существует только в Париже, а Франция является подданной этой республики. «Слова большая республика исключают друг друга так же, как квадратный круг» (5;87).
Позитивная часть политической доктрины де Местра возникает на пересечении трех векторов: знакомая по раннему произведению («Похвала Виктору-Амедею») апо­логия абсолютизма в духе Боссюэ получает теоретическое подкрепление со стороны консерватизма Эдмунда Берка и монархического принципа, заложенного в теории сувере­нитета Жана Бодена.
Представленная на страницах «Рассуждений» в качестве политического идеала традиционная Французская конституция в описании де Мес­тра обнаруживает удивительное сходство с британской – в описании Берка. Повторения особенно заметны, если учиты­вать, насколько значима для консерваторов идея историчес­кого своеобразия. Но добиться полного согласования различ­ных системных элементов консервативного мировоззрения, вероятно, можно лишь в теории. Солидарность с Берком для де Местра оказалась, превыше всего, поэтому у него можно найти и мысль о совершенной исключительности каждой исторической конституции и почти точное воспроизведение на французском материале берковского «эталона». Причи­ной подобных повторов было то, что ценности, казавшиеся тому и другому национальными, в действительности были политическими.
Мысль Берка о том, что прочность британских политических институтов связана с преобладающим значением религии и почтитель­ным отношением англичан к традиции была представлена в «Рассуждениях» в качестве общего закона. Христианство, налагавшее этические ограничения на власть короля, одновременно освящая ее, в «Рассуждениях о Франции» было представлено как «цемент политического здания». Однако при этом римский понтифик еще не появился среди политических фигур этой книги (2; 43).
Но при несомненном сходстве с политической концепци­ей Э. Берка, доктрина де Местра имела и свои особенности. Несколько иной вид приобрело в ней берковское «равновесие», обеспечиваемое посредничеством аристократии в отношениях между монархами и народами. С одной стороны, в «Рассуждениях» речь идет о взаимном уравно­вешивании трех сословий (дворянства, духовенства и магистратов) в благополучные для Бурбонов времена, когда излишняя централизация еще не подорвала гражданского основания политического порядка, с другой – равновесие обеспечивается двумя полюсами интенсивно­го взаимодействия: монархией и нацией, связанными друг с другом общей исторической судьбой. Куда более «правый» в политическом отношении, де Местр под влиянием Берка обратил взгляд к третьему сословию, хотя и предпочел сло­ву «народ» (le people) более щадящее для его слуха и менее скомпрометированное революционным обиходом – «нация» (la nation). Но и это было серьезным шагом – одним из пер­вых среди эмигрантов де Местр понял, что третье сословие следует принимать в расчет. Таким образом, к моменту создания «Рассуж­дений» концепция равновесия в первоначальном ее вариан­те, представленном в ранней работе – «Похвале Виктору-Амедею», отходит в тень и уступает центральное место идее национально-мо­нархического баланса. И теперь, заимствованный у Просвещения иде­ал равновесия в новой консервативной редакции еще больше соответствовал абсолютизму Боссюэ (2;44).
В целом концепция де Местра явилась альтернативной ли­берально-просветительскому проекту. В ней принципиально менялась система приоритетов: «нация» противопоставля­лась «индивиду», назначением политики провозглашалась защита национальных интересов, а не прав личности, «наци­ональная солидарность» выступала как средство обуздания эгоизма и управления «испорченной человеческой волей».
Де Местра 1790-х годов еще можно назвать умеренным консерватором. Его книга была реакцией на революцию, ре­акцией страстной, эмоциональной, но в ней есть место и для нации как силы, достойной королей, и для идеи ограниче­ния политического произвола.
В политическом наследии де Местра есть две тенденции, не приведенные к логическому согласованию: крайний догматизм, отвечающий остроте политических баталий тех лет, и предельно четный реализм в оценке происходящего, выдающий преобладающее влияние основы консервативного логического стиля – особого ощущения конкретности, стремления придерживаться того, что действительно дано.
Таким образом, анализ политической теории Жозефа де Местра позволяет сделать общие выводы:
1. консервативное мировоззрение характеризуется противоречивостью, обусловленной двумя «уровнями реакции» на либерально-просветительский «вызов». «Срочная» идеологическая реакцию на либеральный проект лишь оттеняет более глубинную тенденцию, связанную с критикой основ рационализма как стиля мышления и любого политического «моделирования».
2. политическая концепция де Местра отмечена тем же синтетизмом, что и его религиозно-мистическая доктрина. Обоснованию непреложности монархического устройства политической сферы служат самые разные источники: традиционализм Э. Берка, теория суверенитета Ж. Бодена, интегральный абсолютизм Ж. Боссюэ – в обрамлении логики и риторических приемов Просвещения.
3. политическая доктрина де Местра претерпела серьезные изменения. Пребывание мыслителя в России и последствия Священного Союза способствовали тому, что центральной ее частью в поздних произведениях стал теократический элемент. При этом, обосновывая необходимость «посредничества» папы в Европе и достижения баланса интересов, де Местр сохранил верность монархическому принципу, заложенному в теории суверенитета.
Относитесь философских взглядов де Местра можно сделать следующие выводы:

Список литературы

Список литературы

1.Понятие суверенитета в политической философии Ж. де Местра // ПОЛИС.2001. - № 3. – С. 23-25
2.Традиция: модель или перспектива? (Жозеф де Местр и Эдмунд Бёрк) // ПОЛИС. 2003. - № 5. – С. 41-45
3.“Лучше быть якобинцем, чем фейяном”. Жозеф де Местр и Сергей Семенович Уваров. // Вопросы философии. 2006. - № 7. – С. 31-33
4.Оценка имперской политики Франции в наследии Ж. де Местра (1794-1815) // Вторые петербургские Кареевские чтения по новистике. Империи нового времени: типология и эволюция (XV – XX вв.) – СПб.: Лань, 2007. – с. 120
5.Консервативная эволюция Ж. де Местра // Французский ежегодник 2003. Правые во Франции. – М.: Едиториал УРСС, 2003. – 189 с.
6.Теология Жозефа де Местра // Французский ежегодник 2003. Формы религиозности в XV – начале XIX вв. – М.: Едиториал УРСС, 2004.
Пожалуйста, внимательно изучайте содержание и фрагменты работы. Деньги за приобретённые готовые работы по причине несоответствия данной работы вашим требованиям или её уникальности не возвращаются.
* Категория работы носит оценочный характер в соответствии с качественными и количественными параметрами предоставляемого материала. Данный материал ни целиком, ни любая из его частей не является готовым научным трудом, выпускной квалификационной работой, научным докладом или иной работой, предусмотренной государственной системой научной аттестации или необходимой для прохождения промежуточной или итоговой аттестации. Данный материал представляет собой субъективный результат обработки, структурирования и форматирования собранной его автором информации и предназначен, прежде всего, для использования в качестве источника для самостоятельной подготовки работы указанной тематики.
© Рефератбанк, 2002 - 2022