Вход

анализ «Осадной Записи» как письменного исторического источника

Рекомендуемая категория для самостоятельной подготовки:
Контрольная работа*
Код 293143
Дата создания 12 июня 2014
Страниц 21
Мы сможем обработать ваш заказ 25 мая в 12:00 [мск]
Файлы будут доступны для скачивания только после обработки заказа.
650руб.
КУПИТЬ

Описание

По предмету источниковедение/ история.В работе анализируется личный дневник Александра Николаевича Болдырева ,изданный в виде книги "Осадная запись" с точки зрения письменного источника. ...

Содержание

В работе : введение, содержание ("тетрадь "1,2,3,4,5- отдельные главы из книги), заключение.

Введение

Дневников и воспоминаний, посвященных ленинградской блокаде, существует немало...». Интересующий нас дневник он ведет с 9 декабря 1941 года по 14 августа 1948 года. В 1998 году дневник публикуется в виде книги «Осадная Запись (блокадный дневник)». Для нас это является письменным историческим источником.

Фрагмент работы для ознакомления

Затрагивает и другие организации : Дом Ученых, Дом писателей и т.д. Впервые в дневнике поднимается тема с эвакуацией : «Все говорят об эвакуации. Расчитывать на нее или нет?... в случае необходимости эвакуации, при которой согласия спрашивать не будут. Таковая весьма возможна, конечно. Появился слух о том, что уже в Райсоветах начат прием заявлений от желающих.» Запись от 10.02 1942 рассказывает нам о том, что ЛГУ эвакуируется в Елабугу, разговоры об эвакуации принимают массовый характер,везде висят объявления о продажах. Но в то же время появляется информация, «о громадных запасах продуктов, привезенных и лежащих на базах, разгружаемых» .На примере автора мы можем подумать о том, что люди сомневаются, уезжать ли им, даже не смотря на их бедственное ,смертельно опасное положение здесь. Эту тему автор еще не раз поднимет в следующих записях. Появляется запись : «На Миллионной около ЛДУ лежал, полусидя на ящике, мертвый дистрофик. Так теперь официально называют истощенных. Они странно желтого цвета. Этот носил лишь один признак внимания прохожих: вывороченные карманы. Очевидно, поиски карточек.» Даже такая короткая запись несет информацию о том, до чего довел голод людей, и рассказывает нам о языке блокады- «дистрофик». 3. Тетрадь Вторая (15 февраля 1942 — 12 июля 1942), «Конспект» (11 апреля — 26 июня 1942) .Записи в этой тетради ведутся также, она является продолжением предыдущего дневника. От 19.02.42 г. Появляется запись:  «Сегодня опубликован закон о лишении эвакуировавшихся их жилплощади — ударит по многим, особенно по многочисленным представителям коренной питерско-ленинградской интеллигенции, коих уехало много.» Автор описывает «эрмитажный стационар», куда ему предложили лечь в связи с ухудшением его самочувствия, начинающейся и развивающейся дистрофией.Так же автор пишет о поисках, способах добыть еду- пытается устроить какие-нибудь лекции, где будут кормить, ведь того, что им положено с семьей по карточкам, не хватает. Остро стоит и проблема с курением- не хватает табаку,: «Разговоры кругом только об еде, курении, проблеме ехать — не ехать. Смерти не удивляют никого.» Болдырев собирает в Эрмитаже бычки и окурки- этот интеллигентный, образованный человек. Такова блокада. Вновь записи о смертности: «Шофер одной из штиглицовских машин все время возил мертвых. За 28 дней перевез их около 8000. На один районный морг прибывало в день 650—700 трупов. Много, много среди них обрубленных, искромсанных. В морге детей сперва не прятали, их по ночам почти всех растаскивали. Люди подходили к машинам и выпрашивали детские трупики. Теперь их запирают. Теперь умирает меньше, но все же свозочные места завалены.» Здесь и далее очень явственно показана еще одна черта этого дневника как исторического источника: автор практически не дает нигде своей оценочной характеристики происходящим событиям, он излагает факты, разговоры, слухи. Эмоциональная окраска проявляется только в тех местах, которые касаются его лично: отношения с семьей, с директором Эрмитажа и другими вышестоящими лицами, при неудавшейся попытке достать еду и средства к существованию: ведь для жизни необходимы были и дрова, и вода- то, как все это доставалось так же хронологически конспектируется. Интересны для нас и места, где А.Н. , в силу специфики своей работы, описывает, как жили разные слои общества ( это связано с тем, что его приглашали читать лекции в разные места и организации), в одинаково тяжелое для всех время- это тоже является особенностью данного источника. Вот, например, описание обеда на корабле у Троицкого моста : «..радушное гигантское гостеприимство — неслыханное обжорство флотским обедом и хлебом. Доел третью, оставленную почти нетронутой соседом, кашу. Это со мной второй случай доедания — первый был в 1935 г… Мы, два дистрофированных лектора-профессора, сидели друг против друга и только ели и таращились. Я здесь в кают-компании пережил одно из самых странных голодных волнений — волнения при виде недоеденных соседями блюд и хлебов. Совершенно неслыханное, любопытное чувство.» Рассказывает автор и о некоторых встречах с людьми, которые живут лучше, т.к. ушли работать ,например, на Хлебзавод, но туда просто так не попасть, везде нужно кого-то просить, чтобы тебя устроили. «Теперь мысли против: бросить науку, не выдержать при ней до конца — так ли делали бы настоящие? Однако: какой смысл цепляться за нее, чтобы умереть лишь при ней, как Руденко? Ждать, когда спецпаек распространится до кандидатов?! Лучше временно прервать и вернуться затем. Все равно, заниматься нельзя ни здесь (ни в Эрмитаже, ни в ИВАН-е), ни в эвакуации.» Вновь особенность данного дневника, сомнения голодного человека науки, отступать ли от своего жизненного пути, чтобы не умереть с голоду? Вновь блокадный язык : «Иждивенцев называют смертниками — им ни грамма масла и мяса, только рабочим и служащим.» Так автор решает попасть в дивизион, чтобы семья без него смогла прокормиться, ведь он съедает половину из того, что они получают по карточкам. Есть записи и о трудоповинностях: «03.04.42г. С утра в Эрмитаже собрание, где оглашаются всяческие дракмеропры. В частности, ежедневно к 9 ч. утра, в конце дня обязательная «рапортичка» — кто, когда, что делал за день и т.д. Предстоят всеобщие топографии, описи остатков коллекций и т.п. Холодный ужас. В довершение бед с завтрашнего дня не 2-х, а 8-ми часовая трудповинность, как учреждение законсервированное.» 11-го апреля А.Н. мобилизован и направлен переводчиком в РПС 20/ ОБС ВВВ КБФ, начинается его «военный период», который он описывает в «Конспекте» . Автор пишет о «многочисленных глупостях» на службе: «Ужин был несомненно лучше. Говорят, привезли мясо и сахар, но последний нам не дали, ибо не выписан. Странный этот морской порядок: с утра только хлеб и масло, а на ужин второй обед. Здравый смысл требует как раз обратного. Здесь это даже до крайности, ибо хлеб распределяется так: 200, 300 и 300. Уж тогда бы хлеба больше давали с утра, как в б-не.» ; «Телефон здесь все же есть, но я опять недопущен. Это еще черточка принципала. Нужно быть для этого очень, очень холодным, незаурядно черствым и нечеловеческим,ослепленным призраком, фантасмогорией, не видящим истинного «можно» и «нельзя». – у А.Н. в связи с его беспартийностью на службе возникали сложности, не давали допуска,а от своих родных он не получал известий. Немного о военных: «Вообще же командиры поразительно мало говорят о пище своей. Быстро едят то, что дано, не вдаваясь в оценки. Это здоровая, спокойная этика военной жизни, жизни советской Красной Армии.». Снова о неравенстве людей, теперь и здесь: « Наконец оборудована бочка с водой около умывальников, можно мыться, не боясь опоздать к воде. Отсутствие воды тупо терпели, пока не раскричался один влиятельный политрук, которому не хватило помыться. Тогда мгновенно оборудовали.» ; «Вот усмешка судьбы: одним i жирным, упитанным — постоянно сытые дежурства на камбузе. Мне проголодному, костлявому — постоянные истощающие бессонные наряды в дежурство почаще. Ни капли понимания, заботы, внимания, простой человеческой жалости наконец.»В это время много записей о вестях с фронта. «22-ое июня. Годовщина войны. С утра радио дало два плохих известия: вклинение немцев под Севастополем и падение Тобрука. Последнее столь неожиданно, не вытекающе из предыдущих сообщений, даже переданных в этой же сводке, где дело идет об еще одном дьявольски-гениальном молниеносно немецком фортеле, о внезапном и полном разгроме англичан. В который раз?... Севастопольское известие, вероятно, лишь облегченная (для годовщины?) формулировка худшего.» 26 июня А.Н. внезапно демобилизован в гражданское состояние. Из дневников мы также узнаем еще одну особенность блокадного времени: т.к. информационное сообщение работает не всегда, основной источник информации для жителей это слухи. Об этом очень много в записях: формулировки «говорят, ходят слухи» звучат со страниц беспрестанно, даже в отрывке «военного времени» . Конечно, есть и сообщения из газет, и радио. Вновь поднимается тема эвакуации : «Тысячи слухов, сведений о сроках, методах и охватах эвакуации . Все метутся. Уезжает много и в СП(союз писателей). Кто отказывается — получает вместо 1-ой кат. — Ш-ю. Действует мгновенно.»,10 июля: « Академия (наук) уезжает, писатели уезжают, масса кругом просто так уезжают..» 4. Тетрадь Третья (13 июля1942 — 9 декабря 1942) Летом было полегче: тепло, сажали огороды, питались с них зеленью. « С момента возникновения пискашного приноса наш режим перешел в новую стадию важнейшего професса: впервые с начала голодовки мы живем без спекулятивного прикупа и приварка.» О спекуляциях, о ценах на рынке у Болдарева тоже много написано, так же детально, как и остальное. Возникает кризис со спичками: «До нельзя обострился кризис со спичками. Их не выдавали более месяца вообще (до того дали по одному коробку). На улицах беспрестанное прикуривание друг у друга.» Мы все чаще встречаем записи об артобстрелах, канонадах. Вновь о повинностях : «28.08. День прошел под тяжелым впечатлением отправки нашей библиотекарши на торфоразработки. Она дистрофичка П-ой степени, жалкое, нелепое существо. Старую мать, 80 лет, только что вернувшаяся из больницы. Не помогли никакие шаги в поликлинике, слезы у хрыча. А там, на торфе, 10 часов работы. Плохая кормежка. Жестокий, лагерный режим. Грязь, всеобщая завшивленность. Кругом леса полны грибов и ягод, но собирать не дают - работай! — а после дня труда, валятся с ног..» Рассказывая дальше о судьбе этой женщины, автор описывает отношение к слабым людям в блокадное время : ««22-ое сентября.  В Академии вверглась с воплями о спасении библиотекарша наша, 28 дней уже проработавшая на торфе. Для сильных там хорошо: дополнительный хлеб, обед. Многие очень поправляются и многие подают заявления, прося остаться на зиму. …Но горе слабым — за невыполнение нормы — снижение пайка. Наша несчастная, еле стоявшая на ногах и до работ, докатилась до одного пшенного супа в день! Это при наличии карточки I категории, т.е., значит, даже полагающуюся ей норму у ней отнимают. Таков режим. Подавление, затаптывание ослабевшего вообще всюду — сейчас принцип .«Дистрофик» — ругательство в учреждениях, на улице, в трамвае. Дистрофиков презирают, травят, стараются забить в землю. Первое условие быть принятым на работу — не иметь дистрофического вида. Такова мораль второго года осады. Узнаем мы и о подробностях сдачи донорской крови, жена автора Галина сдавала кровь, чтобы добыть дополнительные карточки для пропитания, А.н. не сдавал,боялся,что не хватит физических сил. Много в дневниках любопытных записей, не связанных непосредственно с глобальными событиями, ни с жизнью автора, но ярко характеризующих это время: «Опять суббота! Казалось, только начало недели! Эту необычайнейшую скоротечность времени отмечают почти все.» , «Случайно встретил характерного человека. Холостяк, научный работник, балетоман и эстет, работает на служащей карточке, коренной ленинградец и ни за что не хочет уезжать. Отказался от выгодного перевода в Москву. «Лучше впроголодь в родном городе!». Подходим к остановке, его трамвай уходит из под носа. Я: «Бегите, догоните!». Он: «Признаться, ноги не позволяют». До такой степени! Вот это образец мужественного, чисто волевого преодоления физиологического, законнейшего порыва к «есть — жить». Могучее неподчинение идеи животному гнету.», «На обратном пути опять видел на Чернышевой мосту живую собаку, накануне тоже, но другую. Это совершенно поразительно.» , «Сейчас у нас мастер чинит машинку и говорит: «в Ленинграде до войны было 104 мастера (обучаются этому ремеслу 4 года), осталось 2 -он и еще один, у которого 6% зрения»., «Отличительная черта нашей жизни — это что живешь всегда под знаком какого либо Страха. Обычно одного большого и одного или нескольких маленьких. Так, сейчас большой страх: изгон из СП, утеря обеда.» Казалось бы, это незначительные записи, но и они полны информации ,рисуют нам картину жизни этих несчастных людей,которые живут в тисках врага, постоянно тревоги и обстрелы, а самый большой страх для них -лищиться части питания,а маленький-что не достанут керосина. Потому что от этого зависит их жизнь, стать «дистрофиком»-страшно, потому что тогда уже точно не выжить. 5. Тетрадь Четвертая (10 декабря 1942 — 16 июля 1943); Тетрадь Пятая (17 июля 1943 — 14 августа 1948). Запись в Четвертой тетради начинается с воспоминаний о прошлом годе и сравнением их, можно подумать, что автор уже как бы привык, приспособился к блокаде : «В прошлом году в эти дни остановились трамваи, город умирал тогда. Сейчас трамваи тоже почти сходят на нет. Редко когда удается проехаться. Но сейчас как-то не чувствуешь в этом того прошлогоднего дыхания гибели, скорее похоже на спазму обычного бэдлама.» Мы узнаем, как обстояли дела со светом в городе : 12.12.42 «Сейчас, в 12 ч. 45 м. впервые услышал как радио объявило о включении света в квартирах с 15-го. Ежедневно с 19 до 24 часов. Лимит — 2 гвчаса в сутки на семью. Пользоваться приборами строжайше запрещается.» 17.12.42 «Понемногу выясняется, что свет почти нигде не дали. Возможно, что просто не рассчитали при громогласном объявлении и все-таки постепенно включат.» В 1943—44 гг. голод несколько отступил, но начались изнуряющие многочасовые воздушные тревоги, бомбежки и артобстрелы. Автор пишет о них практически каждый день, из записей понятно, как они привыкли к этому : не спускаются в бомбоубежище, во время обстрелов ходят на работу и с работы, при «сплошных зарницах зенитной пальбы», дети играют в комнатах,не обращая внимания, «Уместно отметить, что при ночных обстрелах спится хуже, чем при ночных налетах». Конечно, так не всегда.

Список литературы

А.Н. Болдырев
Осадная книга (блокадный дневник)
Пожалуйста, внимательно изучайте содержание и фрагменты работы. Деньги за приобретённые готовые работы по причине несоответствия данной работы вашим требованиям или её уникальности не возвращаются.
* Категория работы носит оценочный характер в соответствии с качественными и количественными параметрами предоставляемого материала. Данный материал ни целиком, ни любая из его частей не является готовым научным трудом, выпускной квалификационной работой, научным докладом или иной работой, предусмотренной государственной системой научной аттестации или необходимой для прохождения промежуточной или итоговой аттестации. Данный материал представляет собой субъективный результат обработки, структурирования и форматирования собранной его автором информации и предназначен, прежде всего, для использования в качестве источника для самостоятельной подготовки работы указанной тематики.
© Рефератбанк, 2002 - 2022