Вход

Б.Н. МИРОНОВ "СОЦИАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ РОССИИ ПЕРИОДА ИМПЕРИИ (XVIII—НАЧАЛО XX в.)

Рекомендуемая категория для самостоятельной подготовки:
Реферат*
Код 210400
Дата создания 20 апреля 2017
Страниц 13
Мы сможем обработать ваш заказ 23 сентября в 12:00 [мск]
Файлы будут доступны для скачивания только после обработки заказа.
1 260руб.
КУПИТЬ

Описание

-актуальность темы книги, исследовательский подход
-другие работы автора, взгляды (рельефное представление)
-основные положения книги, исходя из ее структуры
(связь глав и положений между собой на 4 листа), обязательно подстрочные ссылки
-выводы и заключение (2- 3 тезиса) ...

Содержание

От признания столь постоянной незавершенности логически должен был бы следовать вывод, что российское общество с трудом расстается с синкретизмом, более того, в ответ на кризисы периодически пытается вернуться в его лоно. Эти попытки и образуют важнейшую предпосылку специфических циклов в истории российского общества, которые Миронов отрицает.

Введение

Двухтомник Б. Н. Миронова "Социальная история России" является ярким примером применения немарксистской теории модернизации и подходов социальной истории для решения вопроса о "нормальности" российского исторического развития. Наряду с собственно исследовательскими задачами, Миронов, будучи российским историком, также формулирует общественную значимость своей работы, которая, по его мнению, заключается в клиотерапии российского исторического сознания, т.е. в коррекции стигматизированного образа российской истории как девиантной или непоправимо отстающей от европейского развития.

Фрагмент работы для ознакомления

Он распоряжался трудом членов семьи, распределял работу, руководил ею и наблюдал за ней, разбирал внутрисемейные споры, наказывал провинившихся, следил за нравственностью, делал покупки, заключал сделки, платил налоги, являлся главой семейного культа и ответственным перед деревней и помещиком... и администрацией за поведение членов семьи" (т. 1, с. 237). Точнее было бы сказать, что не большак подражал царю, а царь осуществлял в государстве свои функции подобно большаку в семье и т. д. Это следует понимать и в историческом, и в логическом аспектах: исторически семья задавала социокультурный образец для государства, а не наоборот. Анализ форм архаичной семьи важен по той причине, что возникновение государства опиралось на реальное содержание сложившейся культуры как возможной основы для интеграции большого общества. Образ отцовской семьи выступает в русской культуре проектом целостности, реализуемым в форме государства и общества.Отсюда вопрос: как в России могли сформироваться большое общество и государство, если логически и исторически исходной точкой был локальный мир с его культурой инверсионно-эмоционального типа, враждебной всему, что лежит за его границами, не знающей непременного для большого общества и государственности господства абстрактного мышления? В этом - некая историческая загадка русской истории. Ее сформулировал Николай Бердяев в форме антиномии. С одной стороны, "Россия - самая безгосударственная, самая анархическая страна в мире. И русский народ - самый аполитический народ, никогда не умевший устраивать свою землю". С другой стороны, "Россия - самая государственная и самая бюрократическая страна в мире".3 Другими словами, требуется объяснить, каким образом могло образоваться государство на неадекватной культурной основе. Миронов не рассматривает данную проблему, хотя это помогло бы понять, каким образом мощные пласты традиционной культуры способны сочетаться с движением к гражданскому обществу и т. д. Но важно уже то, что книга, содержащийся в ней материал дают возможность приблизиться к решению антиномии Бердяева.Сложность проблемы заключается не только в том, что российское крестьянство, прежде всего по своей культуре, было носителем ценностей догосударственных локальных миров, в которых господствовали ритмы мифологического эмоционального мышления, но и в том, что носители этой культуры составляли подавляющее большинство общества. Достаточно сказать, что на дворянство и духовенство в начале ХХ века приходилось всего 2 процента населения. Читательская аудитория, то есть люди, претендовавшие на овладение абстрактным мышлением, в конце ХIХ столетия составили всего лишь 3-4 проц. населения (т. 1, с. 264-265). Основные положения книгиПредпринятый в книге анализ крепостничества показывает, что его господство было крайне неблагоприятно для движения России в сторону гражданского общества. Но вместе с тем автор показал, что твердыню крепостничества сокрушили именно культурные процессы, сдвиги в сфере нравственности: "…частное крепостное право было отменено благодаря отрицательному отношению к нему со стороны верховной власти, церкви и прогрессивной части общества, смягчению нравов, повышению образовательного и культурного уровня населения, пробуждению самосознания у крестьянства и его настойчивой борьбе за свое освобождение, коммерциализации экономики" (т. 1, с. 408). Это говорит о мощном потенциале прогрессивного развития в форме сдвигов в культуре, что должно стать предметом самого тщательного изучения.Из исследования прямо напрашивается вывод, которого, правда, автор не делает: история России не сводится ни к истории крепостничества, ни к истории его преодоления - ее фокус следует искать между этими процессами. Перед нами расколотый процесс, постоянное метание от одной крайности к другой.В центре интересов автора находится теория модернизации. Суть социальной модернизации, по Миронову, состоит в том, что происходит "генезис личности, малой демократической семьи, гражданского общества и правового государства", в результате чего "люди превращаются из верноподданных его величества в граждан" (т. 2, с. 289). Очевидно, что автор придерживается чисто прогрессистской концепции: "Россия в принципе изменялась в тех же направлениях, что и другие европейские страны" (т. 2, с. 291). Однако эти выводы заслоняют ту глубинную реальность страны, которой наполнена вся книга. Читая ее, постоянно ощущаешь двойственность происходящих процессов,У автора есть еще один пласт выводов, требующий особого внимания. "Формула советской модернизации, - пишет он, - сводилась к технологическому и материальному прогрессу на основе традиционных социальных институтов... Вся страна превратилась в большую общину и действовала на ее принципах. Если мы сравним основополагающие принципы, на которых строилась жизнь общинной русской деревни до 1917 года и советского общества в сталинское время, то обнаружим между ними большое сходство" (т. 2, с. 333-334). Затем автор подробно обосновывает свой вывод.Что скрывается за неясным словом "сходство"? Здесь читатель улавливает причину двойственной оценки автором модернизации, а по сути, и двойственности всей книги. Определение советской модернизации, предложенное Мироновым, несет в себе самоотрицание. Модернизация есть исторически конкретный процесс интенсификации массовых способностей людей обеспечивать в конечном итоге выживаемость на основе собственных и мировых достижений. Это предполагает изменение целей общества, целей саморазвития, а также средств, прежде всего формирование институтов с более эффективными возможностями, создание стимулирующих условий для этого. Определив, что советская модернизация основана на сочетании целей прогресса (хочется добавить - либерально-модернистских, но сильно усеченных) и традиционных средств-институтов, автор под давлением материала своего исследования рисует советскую модернизацию как некоего кентавра (хотя сам он и отрицает применимость этого образа к России), для которого характерно взаиморазрушение средств и целей, традиционной и модернистской культур. В этом и состоит подлинная суть советской модернизации во всех ее формах.Отсюда неизбежен методологический вывод. Из картины социальной истории, как она нарисована Мироновым, вытекает не только процесс развития элементов гражданского общества и государства (автор пытается нас убедить, что в этом и есть суть социальной истории России), но одновременно и прямо противоположный процесс - постоянное возвращение к архаичной, по сути мифологической, реальности, - который по своей мощи превосходит движение к гражданскому обществу. Но как эти процессы сосуществуют в одном обществе? Автор пишет о дуализме и компромиссе между различными институтами власти, о дуалистической правовой монархии (т. 2, с. 154), о функциональном и структурном дуализме общинного и общественного (т. 1, с. 473).Однако указание на двойственность, дуализм, тем более на сходство - это только намек на ответ. В свете современной культурологии вся реальность выступает в виде множества дуальных оппозиций: "мужчина - женщина", "земля - небо", "правда - кривда" и так далее до бесконечности. Признание двойственности мира - это только начало, только приглашение к формулированию и решению проблемы. Двойственность всегда не столько ответ, сколько вопрос.

Список литературы

Б.Н. МИРОНОВ "СОЦИАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ РОССИИ ПЕРИОДА ИМПЕРИИ (XVIII—НАЧАЛО XX в.)
Пожалуйста, внимательно изучайте содержание и фрагменты работы. Деньги за приобретённые готовые работы по причине несоответствия данной работы вашим требованиям или её уникальности не возвращаются.
* Категория работы носит оценочный характер в соответствии с качественными и количественными параметрами предоставляемого материала. Данный материал ни целиком, ни любая из его частей не является готовым научным трудом, выпускной квалификационной работой, научным докладом или иной работой, предусмотренной государственной системой научной аттестации или необходимой для прохождения промежуточной или итоговой аттестации. Данный материал представляет собой субъективный результат обработки, структурирования и форматирования собранной его автором информации и предназначен, прежде всего, для использования в качестве источника для самостоятельной подготовки работы указанной тематики.
© Рефератбанк, 2002 - 2021