Вход

Взаимодействие личности, общества и государства в концепции М Фуко

Рекомендуемая категория для самостоятельной подготовки:
Курсовая работа*
Код 179242
Дата создания 2013
Страниц 36
Источников 16
Покупка готовых работ временно недоступна.
1 320руб.

Содержание

Введение
Глава 1. Эпистемологическая методология и социальная философия Фуко
1.1. Структура социальной философии Фуко
1.2. Философия бытия Фуко
Глава 2. Общественное бытие согласно Фуко: теория и критика
2.1. Характеристики общественного бытия и роль социальных наук в его изучении по Фуко
2.2. Черты общественного бытия у Фуко
Глава 3. Социальные институты и общественное сознание по Фуко
3.1. Дисциплинарное общество и критика авторитаризма в социальных институтах по Фуко
3.2. Критика Фуко тоталитаризма и проблема общественного сознания
Заключение
Список использованной литературы

Фрагмент работы для ознакомления

Мы можем здесь выделить три основных момента: вопрос о системе наказания (о Гулаге и о советской «карательной» психиатрии), вопрос об общественном характере «реального социализма» (его влиянии на Европу) и, наконец, вопрос о характере общества при «реальном социализме» (вопрос о «советской буржуазии и буржуазности»).
Можно с уверенностью предположить, что Фуко проявлял особый интерес к Советскому Союзу и «социалистической действительности» именно потому, что не видел в ней, в отличие от коммунистов, ничего, чтобы не соответствовало его реконструкции Европы XIX века, если не считать далеко идущие следствия такого «архаического» строя [15, C. 55].
Поэтому, в свете вышеизложенной теории властных отношений, он во многих местах отмечает, что не следует полагать, что система медицины и система наказаний суть разные вещи, лишь случайно смешавшиеся в советской репрессивной практике по отношению к диссидентам, но это, согласно Фуко, исходно один блок дисциплинарных явлений, относящийся к соответствующему периоду истории.
Дисциплинарностъ общества состоит в этом смысле в том, что Государство «подготавливает», «профессионализирует» преступника, делая его частью «резервной армии» власти, что соответствует целиком и полностью роли обычных преступников в Гулаге. И именно в связи с ситуацией с наказаниями в Советском Союзе, Фуко ставит вопрос о том, чем же должно быть наказание, и предполагает, что как раз некоторая инновация в системе механизмов власти могла бы коренным образом изменить как сам «реальный социализм», так и отношение к нему.
Однако принципиально вопрос о «социализме» или об интернациональном «марксизме», философом не ставится, и так как Фуко устойчиво продолжает рассуждать с внутрифранцузских позиций, мотивируя свою точку зрения особым статусом французского национального сознания и культуры, а также актуальной геополитической ситуацией во Франции, вынуждающей французов, с одной стороны, считаться с интересами более могущественных держав, а с другой, придерживаться исключительно национальных интересов, не принимая окончательно одну единственную сторону в идеологическом расколе мира.
Общественные институты в Советском Союзе, Фуко пытается оценить со своих эстетико-экзистенциалистских позиций, называя их не более, чем «большим разочарованием», утопистским повторением всего того, что уже имело место и в царской России, (утопия проявляется в стремлении к теоретизации). Таким образом, хотя, с одной стороны, в условиях современного буржуазного общества, возможно возникновение параллельных институтов, (например частных университетов и т.д.), однако, западное общество (и не только западное) оказывается устроено примерно таким образом, что Государство воплощает и вбирает в себя всё то, что общество пытается вокруг себя собрать. Таким образом, революционные «параллельные» общественные институты, формируясь в оппозиции к доминирующим структурам, принимают на себя ещё более сильную централизующую властную функцию. Вопреки всем прогнозам, они не исчезают после революций, но продолжают сохранять свою динамику и существуют согласно собственным правилам и нормам, поддерживая общество в тех рамках, которые являются не чем иным, как наследием предыдущей эпохи. В условиях «социалистической» Восточной Европы сохраняются не только буржуазное искусство, буржуазное отношении к семье и т.д., но и, по сути, буржуазные «классовые» отношения между «элитой» и «простыми людьми», особенно на повседневном уровне. Коммунистическая партия выступает в роли консерватора, закрепляющего на повседневном уровне то, что мешало ей при её приходе к власти на уровне законов и идеологий.
По нашему мнению, ранний Фуко ещё не достаточно ясно формирует проект перехода от социальной философии к политической, однако, систематически указывает на необходимость преодоления буржуазного способа мышления на повседневном уровне, путём «разоблачения» того привычного, которое сохраняется в условиях традиций, образованных в результате смены общества «суверенности» (Средние Века) обществом «дисциплины» и «биополитики» (ХVII-ХУШ века), а затем прихода современности [16].
Таким образом, говоря об отношении человека к обществу и государству в рамках любого общества, Фуко предлагает нам всяческого рода индивидуалистическое сопротивление и противодействие тому, что навязывается произвольностью исторически сформировавшихся привычек данного народа или данной социальной группы к существованию и сосуществованию с другими, коль скоро такие привычки могут быть отнесены к условиям эпохи возникновения и развития буржуазных социальных институтов. Будем, однако, внимательны: с одной стороны Фуко продолжает кантовекую и ницшеанскую идею мышления «от основания в смысле условий возможности», в чём мы уже достаточно убедились, анализируя идею эпистемы и историю. С другой стороны, эти призывы понятны в контексте общезападной, и особенно, французской склонности к общественному протесту, вовсе не подчинённому революционному (пролетарскому) движению, а направленному против конкретных проявлений недостатков капиталистической системы производства и буржуазного уклада жизни. Формы протеста в виде манифестаций, выставок современного искусства, молодёжных движений и так далее, с этих пор, стали обыкновенным явлением современной жизни.
Более того, мы считаем, что, по сути, речь идёт не столько о «театрализации» общественной жизни, её большем разнообразии и преодолении отторжения чужеродного и странного, сколько обо всё большей имманентной рационализации общественного сознания, движущей силой которой оказывается такая с виду безобидная «театральность». Проблематика общественного сознания, в результате такого рода усилий, на наш взгляд, оказывается суженной и «точечной», направленной на принятие конкретных мер по решению сиюминутных задач. В этом смысле, Фуко как бы ставит заслон дальнейшему развитию логики протеста и «восстания», призывая к её спецификации и обособлению в рамках повседневного антиконсерватизма. Общественное сознание теряет массовость, стихийность и революционный настрой, явившиеся базой революционных практик предыдущей эпохи, приобретая узость стремления к комфорту и развлечению, а также разнообразию практик повседневного социального обращения (как, например, постоянным ростом профессиональной специализации или письменной инструкции как преимущественным средством овладения предметами внешнего мира), характеризующую современный Запад. Таким образом, поле борьбы в эпоху «холодной войны» развивалось не только и не столько на макроуровне экономических достижений, сколько на микроуровне прогресса социальных отношений, приводя к всё большему ослаблению социальных межклассовых конфликтов, не только за счёт роста уровня жизни и укрепления среднего класса, но и за счёт усложнения й «удвоения» самого буржуазного (или постбуржуазного) сознания, допускающего отныне в себе значительные отступления от тех норм и порядков, которые оно узаконило и на которых зиждилось его господство в индустриально-капиталистическую эпоху. Таким образом, мы подошли к очень важному, на наш взгляд выводу, касательно ответа на наш вопрос, чем же, в социально-исторической действительности, была вызвана к жизни философия Фуко, и ответ следует скорее искать в переломе традиционного общественного «классового» сознания. И это связано не только с кейнсианской экономикой, но, если обратиться к области социальной онтологии, с переломом социально-классовой идентификации индивида, всё большей дезинтеграции традиционных социальных групп, в феномене сознательного отказа индивида от обязательной поведенческой самоидентификации со своей социальной ячейкой, не влекущего потери статуса, именно за счёт пресловутой «театрализации» и «эстетизации» социальной действительности. Жизнь людей в странах «социализма» оказалась не столько бедна в материальном плане, сколько в плане «эстетическом», а также на уровне соотношения повседневности и технологии. Как нами было отмечено, теперь скорее не человек уподобляется машине, а машина человеку, техника становится не только полезной, но и эстетичной.
Тем не менее, можно возразить на это, что общественное сознание базируется не только на представлении о смене историко-ментальных парадигм, но скорее на представлении о справедливом общественном и государственном устройстве. Такое представление, как следует предположить, должно иметь определённое основание, находящее соответствие в психологическом портрете каждого индивида, то есть, говоря другими словами, в том, что он не только сам «стремится к благу», но и способен делиться благом с другими. Наш вопрос состоит в том, как и каким Фуко видит общество и каков его взгляд на общественную природу человека, то есть на его отношение к другому.

Заключение
Итак, подведём некоторые итоги. Нам удалось показать, что социальная философия Фуко представляет собой единое диалектическое целое, философскую работу, направленную на приведение в движение социально-политических и историко-научных категорий и понятий. Эволюция социальной философии Фуко видится нам сфокусированной вокруг трёх ведущих осей:
Говоря о «человеке» и развивая впоследствии «генеалогию субъекта», Фуко интересуется, на наш взгляд, вопросом о том, как возможно изучение социального бытия человека вне проблемы трансцендентальной области нравственно-практического. Фуко, на наш взгляд, редуцирует проблему человека к проблеме функционирования знания в условиях социальных институтов, что приводит его к трансцендентному, «безусловному» пониманию власти как своеобразной замены «трансцендентального субъекта», а точнее хайдеггеровского «бытия». Фуко, по сути, пытается связать проблемы собственно философские с проблемой присутствия режимов власти во всех областях современной повседневной жизни людей. Тем самым, на наш взгляд, он указывает, хотя и не обосновывает, ведущее значение интеллектуала, философа, как с одной стороны «хранителя архивной информации», а с другой как социально-политического деятеля (militant). Это представляется весьма интересным как для развития междисциплинарных исследований, так и для понимания значения сохранения философии как социального института.
Проведённый Фуко анализ власти - от суверенной и дисциплинарной (в «Надзирать и наказывать») до биологической и субверсивной (в первом томе «Истории сексуальности») - имеет большое значение для понимания специфики индивидуализации и социализации в условиях современного общества. Новаторским у Фуко в этом смысле должно быть признано указание на роль повседневной дисциплины телесного в формировании личности как на определённую специфику западной цивилизации, на ведущую (и в то же время «замаскированную») роль телесности в социализации и индивидуализации западного человека. Так, в курсе, прочитанном Фуко в 1975 году (вышедшем под названием «Нужно защищать общество»), Фуко пытается изучать генезис отношения власти и войны с точки зрения исторического и локального происхождения различных стратегий власти. Уже в 1977 году, он вводит концепт «гувернементальности» (gouvernementalite) с помощью которого пытается раскрыть имплицитную логику власти, как базирующейся на тенденции к сохранению государства через развитие политической экономии и стратегий безопасности. В эпоху кризиса национальных государств и усложнения отношений структур государственной власти и гражданского общества, необходимо не только историко-политическое, но и философское (философско-юридическое) изучение проблем власти, а также комплексное изучение соотношения властных и экономических структур.
Нам удалось показать, что, несмотря на то, что философский путь Фуко обычно рассматривается в непосредственной связи с политической деятельностью этого французского автора, возможно и необходимо рассматривать его как оригинального и самостоятельного философа, а его социальную философию как проект социально-исторической онтологии, которую возможно изучать в контексте философской классической традиции, имея в виду, прежде всего, Канта, Гегеля и Хайдеггера.
В свою очередь изучение социальной действительности не может быть универсальным и полным без произведения сравнения между классической и неклассическими формами рациональности и их воплощения в виде влиятельных философских систем и учений. Немаловажно отметить, что именно Фуко принадлежит заслуга исследования культурного контекста как первичного условия человеческого бытия. Современность требует изучения человека в условиях многообразия мировых культур и религий, различных систем знаний, языков, литератур и социальных институтов, сосуществующих в один исторический период и даже в единообразном пространстве. Поэтому Фуко необходимо читать и изучать, как, пользуясь его же термином, «историка современности».
Философский путь Фуко, на наш взгляд, подчинён общему для послевоенной французской философии XX века движению от вопроса о структуре знания к вопросу о судьбе и сущности человека как субъекта социальной деятельности. Фуко наилучшим образом удалось отразить все противоречия и «отчуждённость» человека в современном постиндустриальном обществе, реалистически показать абсурдность современного существования на историческом переломе эпох, обессмысливающем устоявшееся отношение «слов» и «вещей», «субъекта» и «объекта», «истории» и «истины».
Философия Фуко не предлагает иного выхода, нежели научное (терпеливое и кропотливое) изучение реалий постиндустриального общества во всём многообразии существующих в нём дискурсов, и разработку методов, исходящих из задач частного применения. Нам представляется, что этот вывод не может быть признан окончательно приемлемым, так как исключает из поля внимания позитивный смысл человеческой деятельности и, в частности, сводит этику к индивидуалистической эстетике. Необходимо взять из философии Фуко все её несомненные достижения (высокий уровень научной проблематизации, методичность, позитивность, критичность по отношению к идеологиям, тщательность в проработке понятий, фактов и событий, междисциплинарный характер, повышенное внимание к современности, и т.д.) и использовать как археологический, так и генеалогический метод, применяя его к важнейшим нерешённым проблемам на стыке философии и социально-гуманитарного знания (отношение индивида, общества и государства, роль индивида в истории и отношение современного человека к знанию и истине, вопроса о значении исторических эпох и периодов, многообразия современных политических дискурсов, социальных практик и общественных идей и т.д.) Иными словами, чтение и изучение работ Фуко ценно для выработки дифференцированного и комплексного подхода к теоретическим разработкам в области социальной действительности. Несомненное значение имеют для нас как разрабатывавшиеся «поздним» Фуко понятия государственности, субъективности и институционализации, так и «ранняя» его проблематика историчности и дискурсивности. Особое значение приобретает социальная философия Фуко при анализе тоталитарных и посттоталитарных обществ, где проблема отношения индивидуализации и власти ставится всегда болезненно и остро.
Список использованной литературы
Фуко M. Что такое Просвещение / Пер. с фр. Е. Никулина // Вопросы методологии. — 1995. — № 1—2.
Фуко М Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. Пер. с фр. В. П. Визгина и Н. С. Автономовой. СПб. A-cad. 1994.- 408 с.
Фуко М. Археология знания. — Киев: Ника-Центр, 1996.
Фуко М. Воля к истине. По ту сторону знания, власти и сексуальности. / Пер. с фр. С. Табачниковой под ред. А. Пузырея. — М.: Магистериум—Касталь, 1996.
Фуко М. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. Работы разных лет Пер. с фр., сост., комм, и послесл. С.Табачниковой. М. Касталь 1996 г. 448 с.
Фуко М. Герменевтика субъекта. Курс лекций, прочитанных в Колледже де Франс в 1981—1982 СПб Наука 2007 г. 677 с.
Фуко М. Жизнь: опыт и наука // Вопросы философии. — 1993. — № 5. — С. 44—53.
Фуко М. Забота о себе. История сексуальности. Т.3 — Киев: Дух и Литера, 1998.
Фуко М. Интеллектуалы и власть: статьи и интервью, 1970—1984: В 3 ч.: Ч. 1. / Пер. с фр. С. Ч. Офертаса под общ. ред. В. П. Визгина, Б. М. Скуратова. — М.: Праксис, 2002. — (Новая наука политики.) — 381 с.
Фуко М. Интеллектуалы и власть: статьи и интервью, 1970—1984: В 3 ч.: Избранные политические статьи, выступления и интервью. Часть 2 / Пер. с фр. И. Окуневой под общ. ред. Б. М. Скуратова. — М.: Праксис, 2005. — 318 с.
Фуко М. Интеллектуалы и власть: статьи и интервью, 1970—1984: В 3 ч.: Ч. 3 / Пер. с фр. Б. М. Скуратова под общ. ред. В. П. Большакова. — М.: Праксис, 2006. —311 с.
Фуко М. Использование удовольствий. История сексуальности. Т. 2 / Пер. с фр. В. Каплуна. — [СПб.]: Академический проект, 2004. — 432 с.
Фуко М. История безумия в классическую эпоху/ Пер. с фр. И. Стаф под ред. В. Гайдамака. — СПб.: Университетская книга, 1997.
Фуко М. Надзирать и наказывать / Пер. с фр. В. Наумова под ред. И. Борисовой. — M.: Ad Marginem, 1999.
Фуко М. Нужно защищать общество: Курс лекций, прочитанных в Коллеж де Франс в 1975—1976 уч.г. СПб.: Наука, 2005 г. 312 с.
Фуко М. Правительственностъ (идея государственного интереса и её генезис) / Пер. И. Окуневой // Логос. — 2003. — № 4/5. — С. 4—22.
Сюда можно отнести также Гегеля, Хайдеггера, Сартра, Мамардашвили, Делёза, Валлерстайна
12

Список литературы [ всего 16]

1.Фуко M. Что такое Просвещение / Пер. с фр. Е. Никулина // Вопросы методологии. — 1995. — № 1—2.
2.Фуко М Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. Пер. с фр. В. П. Визгина и Н. С. Автономовой. СПб. A-cad. 1994.- 408 с.
3.Фуко М. Археология знания. — Киев: Ника-Центр, 1996.
4.Фуко М. Воля к истине. По ту сторону знания, власти и сексуальности. / Пер. с фр. С. Табачниковой под ред. А. Пузырея. — М.: Магистериум—Касталь, 1996.
5.Фуко М. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. Работы разных лет Пер. с фр., сост., комм, и послесл. С.Табачниковой. М. Касталь 1996 г. 448 с.
6.Фуко М. Герменевтика субъекта. Курс лекций, прочитанных в Колледже де Франс в 1981—1982 СПб Наука 2007 г. 677 с.
7.Фуко М. Жизнь: опыт и наука // Вопросы философии. — 1993. — № 5. — С. 44—53.
8.Фуко М. Забота о себе. История сексуальности. Т.3 — Киев: Дух и Литера, 1998.
9.Фуко М. Интеллектуалы и власть: статьи и интервью, 1970—1984: В 3 ч.: Ч. 1. / Пер. с фр. С. Ч. Офертаса под общ. ред. В. П. Визгина, Б. М. Скуратова. — М.: Праксис, 2002. — (Новая наука политики.) — 381 с.
10.Фуко М. Интеллектуалы и власть: статьи и интервью, 1970—1984: В 3 ч.: Избранные политические статьи, выступления и интервью. Часть 2 / Пер. с фр. И. Окуневой под общ. ред. Б. М. Скуратова. — М.: Праксис, 2005. — 318 с.
11.Фуко М. Интеллектуалы и власть: статьи и интервью, 1970—1984: В 3 ч.: Ч. 3 / Пер. с фр. Б. М. Скуратова под общ. ред. В. П. Большакова. — М.: Праксис, 2006. —311 с.
12.Фуко М. Использование удовольствий. История сексуальности. Т. 2 / Пер. с фр. В. Каплуна. — [СПб.]: Академический проект, 2004. — 432 с.
13.Фуко М. История безумия в классическую эпоху/ Пер. с фр. И. Стаф под ред. В. Гайдамака. — СПб.: Университетская книга, 1997.
14.Фуко М. Надзирать и наказывать / Пер. с фр. В. Наумова под ред. И. Борисовой. — M.: Ad Marginem, 1999.
15.Фуко М. Нужно защищать общество: Курс лекций, прочитанных в Кол¬леж де Франс в 1975—1976 уч.г. СПб.: Наука, 2005 г. 312 с.
16.Фуко М. Правительственностъ (идея государственного интереса и её генезис) / Пер. И. Окуневой // Логос. — 2003. — № 4/5. — С. 4—22.
Пожалуйста, внимательно изучайте содержание и фрагменты работы. Деньги за приобретённые готовые работы по причине несоответствия данной работы вашим требованиям или её уникальности не возвращаются.
* Категория работы носит оценочный характер в соответствии с качественными и количественными параметрами предоставляемого материала. Данный материал ни целиком, ни любая из его частей не является готовым научным трудом, выпускной квалификационной работой, научным докладом или иной работой, предусмотренной государственной системой научной аттестации или необходимой для прохождения промежуточной или итоговой аттестации. Данный материал представляет собой субъективный результат обработки, структурирования и форматирования собранной его автором информации и предназначен, прежде всего, для использования в качестве источника для самостоятельной подготовки работы указанной тематики.
© Рефератбанк, 2002 - 2022